Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
voprosy_k_gosam_OBSchEE.docx
Скачиваний:
3
Добавлен:
18.05.2026
Размер:
11 Мб
Скачать
☆

33. Солженицынская и шаламовская линии русской лагерной литературы.

Краткая справка из лекции Крупчанова:

Шаламов разделил на 6 книг Колымских рассказов: Левый берег. Артист лопаты. Очерки преступного мира. Воскрешение лиственницы. Перчатка или КР-2.

Лагерное изображение отличается от образа у Солженицына:

1. Шаламов отрицает, что лагерь может дать положительный жизненный опыт (в отличии от Солнженицына).

2. Смерть перестаёт быть событием. Происходит обесценивание человеческого существования. Из смерти другие стараются извлечь выгоду. Страшнее смерти то, что лагерь расчеловечивает.

3. Человек унизительно зависим от своего тела. Предельная степень истощения ведёт к запредельным поступкам. Своеобразие рассказов: фиксация исключительных обстоятельств и исключительных состояний, которые в лагере становятся типическими. На грани между жизнью и смерти - постоянная и типическая ситуация, которая разрушает в человеке все нравственные устои. Расчеловечивание начинается с физических мук, через физиологию. Муки голода. В рассказе «Васька Денисов, похититель свиней» рассказывается, до какого состояния может довести человека голод. Васька жертвует жизнью ради еды.

Страх, разъедающий личность, описан в рассказе «Тифозный карантин». Автор показывает людей, готовых служить главарям бандитов, быть их лакеями и рабами ради миски супа и корки хлеба. Герой рассказа Андреев видит в толпе подобных холопов капитана Шнайдера, немецкого коммуниста, образованного человека, прекрасного знатока творчества Гете, который теперь исполняет роль «чесальщика пяток» у вора Сенечки. После этого герою не хочется жить.

4. У Солженицына в лагере погибает тот, кто миски лижет. У Шаламова это бесполезно, еду надо отобрать, тогда хватит. Человек превращается в хищного зверя.

5. У Шаламова выжить в лагере невозможно. Существует только удача, случай. Выжить в лагере - случай.

«Лагерная» тема вновь резко поднимается в ХХ веке, а традиция идет от «Записок мертвого дома» Достоевского. Потом Шаламов, Солженицын, Домбровский.

1. У Достоевского было, что человек приспособится: «да, живуч человек! Человек есть существо ко всему привыкающее, и, я думаю, это самое лучшее его определение.» Вообще в силу того, что это как бы век 19, там вроде бы все обстояло мягче. Про работу, например: «я бы никак не мог представить себе: что страшного и мучительного в том, что я во все десять лет моей каторги ни разу, ни одной минуты не буду один? На работе всегда под конвоем, дома с двумястами товарищей и ни разу, ни разу — один! Впрочем, к этому ли еще мне надо было привыкать!»

То есть работа плоха не сложностью, а скорее принуждением (относительно человечные условия). Многое сходится с Солженицыным: тоже делают самодельные ножики, и тоже проводят строжайшие обыски, и тоже арестанты все у друг друга крадут. Достоевский не столько хотел показать плохие условия, как мне кажется, сколько дать энциклопедию каторжных портретов - сумасшедших искалеченных людей, он даёт своеобразную их типизацию. Ему надо было показать «дом ужаса», который ужасен именно ввиду его обитателей.

2. У Солженицына показано, что лагерный быт почти невыносим, но даже в этой «пороговой ситуации» можно остаться человеком, Солженицын пытается найти человеческое в нечеловеческих условиях. Иван Денисович, вопреки усилиям лагерной системы превратить его в раба, который трудится ради «пайки» и из страха наказания, сумел остаться свободным человеком. Даже безнадёжно опаздывая на вахту, рискуя попасть за это в карцер, герой останавливается и ещё раз с гордостью осматривает сделанную им работу: «Эх, глаз — ватерпас! Ровно!» [1: 78]. В уродливом лагерном мире, основанном на принуждении, насилии и лжи, в мире, где человек человеку — волк, где проклят труд, Иван Денисович, по меткому выражению В. Чалмаева, вернул себе и другим — пусть ненадолго! — ощущение изначальной чистоты и даже святости труда.

Тут заранее другие персонажи чем у Дост. – они попали в ссылку не всегда за преступление, а скорее из-за абсурдной внутренней политики государства, которое наказывало всех, кого не попадя. И никто в лагере этому уже не удивляется и не сетует.

3. У Шаламова герои не могут выдержать в этой экзистенциальной ситуации: человек ломается. В лагере Шаламова герои уже перешли грань между жизнью и смертью. Люди вроде бы и проявляют какие-то признаки жизни, но они в сущности уже мертвецы, потому что лишены всяких нравственных принципов, памяти, воли. В этом замкнутом круге, навсегда остановившемся времени, где царят голод, холод, издевательства, человек утрачивает собственное прошлое, забывает имя жены, теряет связь с окружающими. Его душа уже не различает, где правда, где ложь. Исчезает даже всякая человеческая потребность в простом общении. «Мне бы все равно – будут мне лгать или не будут, я был вне правды, вне лжи», - указывает Шаламов в рассказе «Сентенция». В одном из первых рассказов «На представку» персонажа Гаркунова убивают просто за свитер, который нужен был, чтобы было что заложить в карточной игре. А Гаркунов берег этот свитер, почти не снимал с себя, как подарок любимой жены. В итоге из-за него и погиб. Шаламов подчеркивает, что его Глебов уже утратил как бы автоматизм рассуждений и наблюдений, он мог думать только о насущных вопросах выживания.

Отношения между людьми и смысл жизни ярко отражены в рассказе «Плотники». Задача строителей заключается в том, чтобы выжить «сегодня» в пятидесятиградусный мороз, а «дальше», чем на два дня, не имело смысла строить планы». Люди были равнодушны друг к другу. «Мороз» добрался до человеческой души, она промерзла, сжалась и, может быть, навсегда останется холодной.

В лагере Солженицына, напротив, сохраняются живые люди, как Иван Денисович, Тюрин, Клевшин, Бухенвальд, которые держат свое внутреннее достоинство и «себя не роняют», не унижаются из-за сигареты, из-за пайка и уж тем более не вылизывают тарелки, не доносят на товарищей ради улучшения собственной участи. В лагерях действуют свои законы: «В лагерях вот кто подыхает: кто миски лижет, кто на санчасть надеется да кто к куму ходит стучать», «Кряхти да гнись. А упрешься – переломишься», «Кто кого сможет, тот того и гложет». Пример: Алешка Баптист не спроста описан в самом конце. По Солженицыну, в лагерях остается жизнь: сам Шухов уже не представлял свое «существование» на свободе, да и Алешка-баптист рад остаться в лагере, так как там мысли человека приближаются к Богу. За пределами зоны полная преследований жизнь, которая уже «непонятна» Ивану Денисовичу. Осудив бесчеловечную систему, писатель создает подлинного народного героя, сумевшего пройти через все испытания и сохранить лучшие качества русского народа.

Шаламов, в отличие от Солженицына, подчеркивает разницу между тюрьмой и лагерем. Картина мира перевернута: человек мечтает из лагеря попасть не на свободу, а в тюрьму. В рассказе «Надгробное слово» идет уточнение: «Тюрьма – это свобода. Это единственное место, где люди не боясь, говорили все, что думали. Где они отдыхают душой». В рассказах Шаламова не просто колымские лагеря, отгороженные колючей проволокой, за пределами которых живут свободные люди, но и все, что находится вне зоны, тоже втянуто в бездну насилия, репрессий. Вся страна – это лагерь, где все живущие в нем обречены. Лагерь – это не изолированная часть мира. Это слепок того общества.

Соседние файлы в предмете Филология