30. Творчество м. Булгакова в литературном контексте XX века.

В творчестве Михаила Афанасьевича Булгакова соединились лучшие традиции классической литературы и беспощадный опыт революции, утвердивший писателя в своем нравственном праве понимания истории, морали, человеческих ценностей. Блестящий реалист и бытописатель, он одновременно был мистиком и философом: все его произведения так или иначе связаны с темой конца света и поиском способов предотвращения этого конца. В произведениях Булгакова органически сочетаются жизнеподобие и условность (фантастика), психологизм и гипербола, романтика и сатира.

В сентябре 1916 года Булгакова отозвали с фронта и направили заведовать земской Никольской сельской больницей в Смоленской губернии, а в 1917 году перевели в Вязьму. Этот период жизни писателя нашел отражение в «Записках юного врача» (1926).

В 20-е годы он был по преимуществу сатирическим писателем. И ранние вещи — особенно «Дьяволиада», «Похождения Чичикова», и зрелая проза его повестей «Собачье сердце» и «Роковые яйца», и блистательный и горький смех «Багрового острова», и острые трагикомедии «Бег» и «Зойкина квартира» — все это совершенно замечательные страницы нашей сатирической классики.

Содержание «Дьяволиады» — судьба маленького человека, рядового винтика бюрократической машины, который в какой-то момент выпал из своего гнезда, потерялся среди ее шестеренок и приводов и метался среди них, пытаясь вновь зацепиться за общий ход, пока не сошел с ума. В сущности, даже не этот маленький чиновник, хоть он и центральная фигура, а сама машина, ничего не производящая и только энергично жующая свою бумажную жвачку, и есть главное действующее лицо повести. Ее кипучая утробная жизнь, смысл которой не поддается разгадке, словно в ускоренных кадрах какого-то сумасшедшего фильма проносится перед глазами читателя.

В повести «Роковые яйца» (1924) Булгаков перенес действие в воображаемое будущее — в 1928 год, когда результаты нэпа уже привели к резкому подъему уровня жизни народа. Великое открытие профессора Персикова, могущее принести благо всему человечеству, оборачивается трагедией, оказавшись в руках полуграмотных, самоуверенных людей, той новой бюрократии, которая пышно расцвела в эпоху военного коммунизма и усилила свои позиции в годы нэпа. Не случайно герои булгаковских повестей 20-х годов терпят неудачу. В «Роковых яйцах» была показана неготовность общества принять новые принципы взаимо­отношений, основанные на уважении к усердному труду, культуре и знаниям.

В пьесах «Дни Турбиных» и «Бег» (1925—1928) Булгаков показал принятие революции той частью интеллигенции, которая сначала отнеслась к ней настороженно или прямо боролась против нее. Здесь автор говорит о начале процесса, который привел к образованию «новой интеллигенции».

Показав в пьесах «Дни Турбиных» и «Бег» обреченность белого движения, закономерность перехода интеллигенции на сторону советской власти, а в повести «Собачье сердце» — опасность, грозящую обществу, если нравственно и культурно отсталая личность обретает право навязывать свою волю другим, Булгаков совершил открытие, вошедшее в систему русских национальных ценностей.

Значительным событием в творческой эволюции писателя стал роман «Белая гвардия» (1925), опубликованный целиком на родине писателя только в 1973 году.

Роман до недавнего времени воспринимался в свете шедшей во МХАТе пьесы «Дни Турбиных» как доказательство «от обратного», неизбежности победы революции и гибели Белого движения. Интересно, что к такой трактовке пьесы пришли и лидер советской России И.В. Сталин, и эмигрантский критик и поэт В.Ф. Ходасевич. «“Дни Турбиных”, — писал Сталин, — есть демонстрация всесокрушающей силы большевизма». В пьесе, считал Ходасевич, «нет не только ни малейшего сочувствия белому делу... но нет и сочувствия людям, посвятившим себя этому делу или с ним связанным. Теза Булгакова в итоге совпадает с большевистскою».

Действительно, и в пьесе, и в романе целый ряд сцен, эпизодов показывает пустоту и бесперспективность Белого движения.

И все же «Белая гвардия» это не столько роман о революции и Гражданской войне, сколько повествование о выпавших на долю людей XX века испытаниях, выявляющих сущность человека на его земном пути. В пользу такой трактовки говорит и первоначальное название произведения: «Крест», и соединение двух эпиграфов. Первый из них, взятый из «Капитанской дочки», заканчивается словами «беда: буран!» Его еще можно как-то связать с историческими событиями романа. Второй совершенно очевидно несет моральный смысл: «И судимы были мертвые по написанному в книгах сообразно с делами своими...» Слова эти взяты из Библии, из последней ее книги Откровение Иоанна Богослова, известной чаще как Апокалипсис (в Библии это пророчество о конце света, Страшном суде и наступлении нового, третьего, Вечного Царства).

Роман «Мастер и Маргарита». В этом произведении нашли свое законченное выражение все мотивы и идеи, характерные для Булгакова. Булгакову в лучших традициях русской и мировой литературы была свойственна боль за человека, будь то незаурядный мастер или никем не замеченный делопроизводитель. Писатель не принимал ту литературу, которая живописала страдания абстрактных, нереальных героев, проходя в то же время мимо жизни. Писатель отстаивал культуру как великую общечеловеческую и личную ценность. В эти годы ей грозила смертельная опасность, — в неистовстве нового нигилизма, в бесовстве берлиозов, швондеров и шариковых, прорвавшихся к власти. Булгаков до конца стоял на том, что в сохранении культурной памяти — общее спасение наше. Он предупреждал о трагедии, которая будет следствием духовного беспамятства, когда править бал будет Сатана потребительщины и уравнительности. О ком бы ни шла речь: о профессоре Персикове («Роковые яйца») или профессоре Преображенском («Собачье сердце»), о драматурге Дымогацком («Багровый остров») или писателе Максудове («Театральный роман»), академике Ефросимове («Адам и Ева») или мастере — Булгаков полагает, что помимо таланта, компетентности, работоспособности в России XX века спасительно необходимо еще личное духовное бесстрашие. «Трусость», говорится в романе "Мастер и Маргарита", — «это самый страшный порок». Булгаков знал, что является «одним из самых главных человеческих пороков» в эпоху великого энтузиазма и великого страха. Михаил Булгаков обладал не только сатирическим, но и редким лирическим даром, который и был, пожалуй, основным музыкальным тоном его прозы. Роман «Белая гвардия», рисующий историю киевской семьи Турбиных, конец белого движения на Украине, в самом стиле своем сочетает черты поэтического эпоса и тонкого психологического письма. Впоследствии этот роман превратится под пером Булгакова в пьесу «Дни Турбиных» (1926).