2815.Западная философия от истоков до наших дней. Книга 3. Новое время (От Ле

шлого, а значит, с живыми истоками жизни и мышления, ведет к полной атрофии вдохновения, свойственного идеальному миру. Вза­ мен остается лишь голый утилитарный эгоизм беспамятного чело­ века, существа без корней, лишенного витальной лимфы. Этот “новый властелин истории” начинает борьбу с трансцендентным, понимая, что все связи с идеалами истины, справедливости и святости жизни перерублены.

Все это вместе взятое обьясняет, почему Вико так настаивал на необходимости пройти первые две стадии развития, чтобы удержать­ ся в третьей. История человеческого рода лишь частично может быть понята как прогресс — детство, отрочество, юность, зрелость, ста­ рость. С равным успехом ее можно изобразить циклически, наподо­ бие “времен года”, памятуя, что на смену зимнему сезону рацио­ нальной аргументации, голому скелету четких дефиниций с редкими листьями скудных ассоциаций должно прийти весеннее обновление воображения, цветение поэтической мысли, языковое творчество. Необходимо помнить, что рассудочная мысль, как индивидуума, так нации, становится бесплодной, стерильной, едва только утрачивает­ ся контакт с бессознательными источниками воображения, питаю­ щими поэзию. “Истинная антропология — это комбинация фило­ логии и литературной культуры в целом, она в изучении структуры языков, системы мифов и символической активности, подпитываю­ щей их”.

Итак, история неоднолинейна, это не тот прогресс, где нет места ошибкам, злому умыслу, декадансу, регрессу. Разуму не уготован автоматическим образом триумф, всегда присутствует риск нового варварства и насилия еще более изощренного. В истории не все и не всегда позитивно. История не доказывает, но наказывает. Разум, отрезанный от своих истоков, впадает в кризис: немощным стано­ вится и сам человек, и его установления. Но и на краю гибели не умолкает глас Провидения, “идеальный проект” освещает путь спа­ сения. Когда было бы иначе, ни один народ не выжил бы, все бы вымерли. “Поэтому пусть посмотрит Бейль, — напоминает Вико в заключении, — действительно ли могут существовать в мире науки без всякого знания о Боге”

Г л а в а п я т н а д ц а т а я

“Разум” в культуре эпохи

Просвещения

1. ДЕВИЗ ЭПОХИ ПРОСВЕЩЕНИЯ: “ИМЕЙ МУЖЕСТВО

ПОЛЬЗОВАТЬСЯ СОБСТВЕННЫМ УМОМ”

В работе “Ответ на вопрос: Что такое Просвещение?” (1784) Иммануил Кант пишет следующее: “Просвещение — это выход человека из состояния несовершеннолетия, в котором он находится по собственной вине. Несовершеннолетие — это неспособность пользоваться своим рассудком без руководства со стороны кого-ни­ будь другого. Несовершеннолетие по собственной вине имеет при­ чиной не недостаток рассудка, а недостаток решимости и мужества пользоваться им без руководства со стороны кого-то другого. Sapere aude! (Дерзай быть мудрым!) Имей мужество пользоваться своим собственным умом! — таков девиз эпохи Просвещения”. Ее харак­ теризует твердая, хотя временами и наивная вера в человеческий разум; необходимость его освобождения от предрассудков и мета­ физических догм путем критического пересмотра интеллектуальных ценностей; освобождения от религиозных суеверий и моральнонравственных предрассудков; вера в изменение негуманного харак­ тера отношений между людьми и избавление от политической тирании. Макс Хоркхаймер и Теодор Адорно в книге “Диалектика Просвещения” писали: “...несмотря на то, что и сегодня полностью просвещенная земля живет под знаком торжествующего зла, Про­ свещение пропагандировало постоянное развитие мышления в самом широком смысле, всегда преследовало цель вырвать людей из состояния страха и превратить их в хозяев своей судьбы. <...> Программой просветителей было избавление мира от чар; они намеревались развеять мифы и с помощью научных знаний полнос­ тью изменить человеческое воображение”. Немецкий юрист и про­ светитель Христиан Томазий (1655—1728) в своих “Lectiones de

praeiudiciis” (“Лекциях о предрассудках”) (1689—1690) разделил

предрассудки на обусловленные авторитетом и вызванные непродуманностью или поспешностью. Как армия во время действий, про­ светители широким фронтом выступают против всех предрассудков: у истины нет иных источников, кроме человеческого разума. Про­ светители превращают “традицию в объект критики таким же обра­ зом, как наука [делает] природу объектом анализа ее внешних проявлений. <...> Не традиция, а разум является последним источ­ ником авторитета” (Гадамер).

Хотя Просвещение было не единственным культурно-идеологи­ ческим движением, философия просветителей в Европе XVII в. заняла господствующее положение. Это выразилось в четко обозна­ ченном философском, педагогическом и политическом движении, постепенно охватывавшем разные страны, а также в усиливающемся росте буржуазных отношений в наиболее развитых европейских странах: Англии, Франции, Голландии, Италии, Германии, частично в России и даже Португалии. Просвещение формируется на почве различных традиций не в виде теоретической системы, а, скорее, в форме идеологического движения, носящего в каждой отдельной стране специфический характер, но с общей основой: верой в чело­ веческий разум, призванный обеспечить прогресс человечества, избав­ ление от тупиков и нелепостей традиций, освобождение от оков невежества, суеверий, мифов, угнетения. Культ Разума у просвети­ телей подразумевает защиту научного и технического познания как орудия преобразования мира и постепенного улучшения условий материальной и духовной жизни человечества; это и религиозная и этическая терпимость; защита неотъемлемых естественных прав человека и гражданина; отказ от догматических метафизических систем>не поддающихся фактической проверке; критика суеверий, воплощенных в позитивных религиях и защита деизма (но также и материализма); борьба против сословных привилегий и тирании. Имен­ но эти черты роднят между собой различные направления Просве­ щения, сложившиеся в разных странах.

2. “РАЗУМ” ПРОСВЕТИТЕЛЕЙ

Просвещение — оптимистическая философия прогрессивно крепнущей буржуазии, философия, целиком посвятившая себя про­ грессу. Вольтер любил говорить: “Однажды все станет лучше — вот наша надежда”. Без стараний просветителей эта надежда могла и не осуществиться, многое было бы потеряно. Во всяком случае, про­ гресс был и есть, хотя он и не является, как считали некоторые позитивисты, неизбежным законом поступательного развития.

А в основу, этого отнюдь не прямолинейного, духовного, материаль­ ного и политического прогресса просветители ставят конструктивно­ критическое применение разума. Однако здесь возникает централь­ ный и вместе с тем неизбежный вопрос: о каком разуме идет речь? Вот ответ в изложении Э. Кассирера: для крупных метафизичес­ ких систем XVII в., для Декарта и Мальбранша, Спинозы и Лейбница разум — это территория “вечных истин”, общих как для человечес­ кого духа, так и божественного. Все, что мы познаем и предчувствуем благодаря разуму, мы интуитивно воспринимаем «в Боге»: всякое действие разума подтверждает нам участие в божественной сущнос­ ти, открывая для нас царство умопостигаемого, сверхчувственного”. Однако в XVIII в. разуму придается другое значение, более скром­ ное. Он уже не является больше комплексом “врожденных идей”, “осадком” от абсолютной сущности вещей. Теперь разум — не столько обладание, сколько завоевание. Он не является ни сокрови­ щем духа, ни казной, в которой надежно хранится истина (вроде отчеканенной монеты); напротив, разум —■это движущая сила, порождающая духовное богатство, ведущая к раскрытию истины, а она и есть зародыш и необходимая предпосылка всякой подлинной уверенности”.

Самой важной функцией разума является его способность уста­ навливать связь одного факта с другими и решать проблемы. Он определяет любые простые фактические данные, все, что лежит в основе доказательства откровения, традиции и авторитета; он без устали раскладывает все на простые компоненты, в том числе и причины веры религиозной и веры — уверенности в ком-то или в чем-нибудь. Но после того, как все по порядку разложено, он начинает новую работу, не может остановиться, “disjecta membra” (опустив руки), он должен воздвигать новое здание. Только таким двойным духовным движением можно определить понятие разума: теперь это — не концепция бытия, а концепция дела, образа дейст­ вия. Лессинг говорил, что типично человеческим качеством является не обладание истиной, а, скорее, страсть или стремление к истине. Монтескьё, со своей стороны, будет утверждать, что человеческая душа никогда не сможет остановиться в своем страстном желании расширить знание: вещи как бы сплетены в цепь, и нельзя узнать причины чего-либо или получить какое-нибудь представление, не преисполнившись желания познать все. Дидро был убежден, что

“Энциклопедия” ставила одной из своих целей задачу “изменить обычный образ мышления”.

Просветители создавали культ Разума, наследуя идеи Декарта, Спинозы и Лейбница. Однако в отличие от них концепция разума у просветителей ближе понятию, сформулированному Локком, черты Просветителя (у него они выступают наиболее выпукло) объединены разумом, анализирующим идеи и сводящим их к опыту. Значит, речь

идет об ограниченном разуме: он ограниченрамками опыта и контро­ лируется опытом. Образцом для создания понятия разума просвети­ телям послужила физика Ньютона: она не упирается в сущности, не спрашивает, что это такое, — например, в чем причина или сущность силы тяготения, не строит предположений и не теряется в догадках о последней природе вещей, но исходя из опыта, в постоянной связи с опытом ищет законы их функционирования, а затем подвергает их проверке. Применение разума у просветителей — действие публич­ ное: “Публичное применение разума должно быть свободным в любое время. <...> Под публичным применением разума я понимаю подобное тому, что дает ученый перед целой аудиторией”, — говорил Кант. В “Метафизическом трактате” Вольтер пишет: “Мы не долж­ ны больше опираться на простые гипотезы; не должны больше начинать с изобретения принципов, с которыми затем пускаемся объяснять все вещи. Наоборот, мы должны начинать с точного изложения наблюдаемых явлений. И если мы не прибегнем к помощи математики компаса и светоча опыта, мы не в состоянии будем сделать и одного шага” Вольтер часто говорил, что, “когда человек хочет проникнуть в суть вещей и познать их, он скоро оказывается в положении слепого, которого просят высказаться о сущности цвета. Однако доброжелательная природа вложила в руки слепого палку — анализ; с ее помощью он может наощупь продви­ гаться вперед в мире явлений, замечать их последовательность, удостоверяться в их порядке, — и все это благодаря его духовной ориентации, благодаря образованию, получаемому от жизни и науки” (Э. Кассирер).

3. “ПРОСВЕТИТЕЛЬСКИЙ РАЗУМ” ПРОТИВ МЕТАФИЗИЧЕСКИХ СИСТЕМ

Разум в понимании просветителей как Локка, так и Ньютона, — это разум, не зависимый от истин религиозного откровения, не признающий и врожденных истин. Следовательно, речь идет об ограниченном опытом и им же контролируемом разуме. Неопреде­ ленный в своих возможностях и прогрессирующий разум просвети­ телей, тем не менее, не ограничивается фактами природы, как у Ньютона, не заперт в определенную область исследования; он внимательно наблюдает за природой и одновременно за человеком.

В “Опыте об элементах философии”(1759) Д’Аламбер пишет, что Возрождение характеризует XV век; Реформация — наиболее значи­ тельное явление XVI века; в XVII веке картезианство дало новое видение мира. Грандиозное движение Д ’Аламбер видит в XVIII веке —- “веке философии”: “Как только мы начинаем внима­

тельно изучать столетие, в середине которого живем, то немедленно замечаем значительные изменения во всех наших представлениях: своей скоростью эти изменения заставляют предполагать еще более масштабную революцию в будущем. Только со временем станет возможно точно определить предмет этой революции и указать ее природу и границы... потомки смогут узнать лучше нас ее достоин­ ства и недостатки”. Далее Д’ Аламбер отмечает, что людям нравится называть наше время Эпохой философии: “Действительно, если не­ предвзято рассмотреть нынешнее состояние нашего познания, то нельзя отрицать, что философия у нас достигла значительных успе­ хов. С каждым днем растут богатства, приобретаемые естествозна­ нием; расширяет свои владения геометрия, проникая даже в неко­ торые наиболее близкие к ней области физики; наконец, развита и усовершенствована система устройства вселенной. Переходя от изу­ чения Земли к Сатурну, от истории небес к истории насекомых, естественные науки изменили свой облик. А вместе с ними приоб­ рели новый вид и все остальные науки. <...> Этот процесс брожения, действовавший во всех направлениях, бурно, как поток, прорываю­ щий плотины, захватывал все на своем пути. От принципов науки до откровения, от проблем метафизики до вкусов, от музыки до морали, от теологических разногласий до вопросов экономики и торговли, от политики до прав народов и гражданской юриспруден­ ции — все обсуждалось, анализировалось, возбуждено, придя в движение. Новый свет, распространившийся на многие темы и

области знаниями новые, вызванные им неясности, были плодами этого всеобщего брожения умов: подобный результат получается при приливе и отливе, когда море выносит на берег одно и уносит другое”. Человека нельзя свести только к разуму, но все, что имеет к нему отношение, можно исследовать с помощью разума: основы по­ знания, этику, политические институты и структуры, философские системы, религиозные верования.

Просветительский разум критичен и — эмпиричен, а значит, связан с опытом. Именно поэтому “экспериментальный” и “индук­ тивный” просветительский рационализм “в Англии и во Франции нарушает, а затем разрушает прежнюю форму философского позна­ ния — метафизические системы. Он больше не верит в право и эффективность «духа системы», считая его не силой, а препятствием, ограничивающим философское мышление. <...> Не запирать фило­ софию в пределах одного задания доктрины, связанной определен­ ными аксиомами, установленными раз и навсегда, или с дедукцией, которую невозможно вывести, — просветители предлагают, чтобы философия свободно развивалась и включила в себя основную форму действительности — форму любого бытия, как естественного, так и духовного” (Э. Кассирер). В книге “Философия Просвеще­ ния”(1932) Кассирер продолжает эту тему: “Таким образом, фило-

софия — это не массив познаний, находящихся над или в стороне от всего остального знания: философию нельзя отделить от естест­ вознания, истории, права, от политики”. Если подытожить, то Просвещение не слишком оригинально по содержанию. Философ­ ская оригинальность просветительского мышления заключается в тщательном критическом отборе частей и деталей для усовершенст­ вования мира и человека: “Не ... второстепенные и подражательные достоинства, но воля и обязанность формировать жизнь. Это озна­ чает необходимость не только выбирать и приводить в порядок, но и стимулировать, выдвигать и осуществлять порядок, который она [философия] сочтет целесообразным, продемонстрировав именно этим свою реальность и истинность” (Э. Кассирер). С полной ясностью философия Просвещения проявляется не в отдельных теориях или совокупности аксиом, “а там, где происходит ее станов­ ление, где она сомневается и ищет, разрушает и строит”.

4. АТАКА НА “СУЕВЕРИЯ” “ПОЗИТИВНЫХ” РЕЛИГИЙ

Связанный с опытом и направленный против метафизических систем просветительский рационализм представляет собой светское движение, и просветители часто с презрительным сарказмом высме­ ивали “мифы” и “суеверия” “позитивных” религий. Скептическое, а чаще откровенно непочтительное отношение к церкви является главной отличительной чертой Просвещения, философии, которую можно назвать секуляризацией мысли”. Как мы можем убедиться, английское и немецкое направления Просвещения были более сдер­ жанными в неуважении к религии. Несмотря на материалистичес­ кую и даже атеистическую окраску, просветительская мысль связана

сдеизмом, а деизм — составная часть Просвещения — рациональная

иестественная религия — это самое большое, что может допустить человеческий разум (в локковском понимании). Деизм признает:

1)существование Бога; 2) творение Богом мира и управление им (в то время как английские деисты — Толанд, Тиндаль, Коллинз, Шефтсбери — приписывали Богу управление жизнью природы и общества, Вольтер придерживался мнения о полном божественном безразличии к делам человечества); 3) будущую жизнь, в которой каждому воздастся за добро и зло. Вольтер писал: “Мне представля­ ется очевидным, что существует необходимое Безличное разумное начало, вечное, высшее; оно... не истина религиозного верования, а истина разума”. Становится ясно, что если разум может постичь, принять и утвердить только эти религиозные истины, то обрядность, священные истории, все содержание и учреждения так называемой

“позитивной” религии или “религии Откровения” представляет собой только суеверия — плод страха и невежества. Отсюда задача осветить тьму, окутывающую “позитивные” религии, показать их разнообразие, проанализировать истоки и связанные с ними обще­ ственные нравы и традиции, а затем разоблачить их нелепую бесче­ ловечность. “Раздавите гадину!” — таков был боевой клич Вольтера; конечно же, не против веры в Бога (как говорил сам философ), а против суеверия, нетерпимости и нелепости “позитивных” религий.

Однако после Вольтера часто и вера в Бога, и религия становятся предметом нападок, изображаются препятствием на пути прогресса, орудием угнетения и возбудителем нетерпимости, как причины ошибочных и бесчеловечных этических принципов, как основы порочного общественного устройства. В работе “Естественная поли­ тика” (1773) Гольбах обвиняет религию в том, что, воспитывая человека в страхе перед невидимыми тиранами, она в действитель­ ности воспитывает в нем низкопоклонство, угодливое малодушие перед лицом видимых тиранов, подавляя в нем способность к самостоятельности и независимости. В “Трактате о терпимости ” Дидро пишет, что деисты отрубили гидре религии дюжину голов, но осталась та единственная, из которой вырастут все остальные. Имен­ но природа, по мнению Дидро, должна вытеснить Божественность: одним словом, придется набраться смелости и освободиться от пут религии, отвергнуть всех богов и признать права природы, которая говорит человеку: “Откажись от богов, присвоивших себе мои пре­ рогативы, и вернись к моим законам. Когда ты снова вернешься в лоно природы, откуда убежал, она утешит тебя и изгонит из твоего сердца все угнетающие тебя тревоги и все терзающее тебя беспокой­ ство. Всецело доверься природе, человечеству, самому себе — и вдоль всей тропы своей жизни ты повсюду найдешь цветы” Следователь­ но, в общем потоке Просвещения есть атеистическое и материалис­ тическое течения. Однако это не может заставить нас забыть, что

Просвещение пронизано деизмом, иными словами, рациональной,

естественнойу светской религиозностьюу с которой соединяются

светская, мирская мораль: “Обязанности, которые мы должны вы­ полнять по отношению к себе подобным, относятся главным обра­ зом и исключительно к сфере разума, поэтому они единообразны у всех народов”. Так утверждал Д’Аламбер; такого же мнения придер­ живался и Вольтер: “Под естественной религией следует понимать совокупность нравственных принципов, общих для всего человечес­ кого рода”.

Естественные обязанности — как, например, терпимость, свобо­ да — рациональны, носят гражданский характер, независимы от откровения. Э. Кассирер утверждает, что в эпоху Просвещения “царит поистине творческое чувство; господствует безусловная уве-