Лекция. «пробуждение азии»

Младотурецкая революция. Главной целью массового выступления оппозиции султанскому режиму «зулюма», принявшего в 1908 г. форму революции, было восстановление Конституции 1876 г. Войска, которые султан Абдул-Хамид II (1876–1909) посылал на подавление антиправительственных акций населения, переходили на сторону восставших. 24 июля 1908 г. был опубликован султанский указ о восстановлении Конституции, а на следующий день – указ об амнистии для всех участников революционных выступлений.

Своеобразие политической ситуации после победы июльского восстания состояло в том, что, хотя реальная власть находилась в руках младотурок, комитет общества «Единение и прогресс» предпочитал пока не брать официально управление страной в свои руки. Был сохранён почти весь центральный и провинциальный аппарат власти. Один из ведущих деятелей младотурок, Назым-бей, заявлял в эти дни, что он и его коллеги не стремятся сами править страной, а намерены лишь сохранить свой контроль над правительством во имя свободы и прогресса.

Правда, младотурки настояли на удалении из правительства некоторых особенно скомпрометировавших себя администраторов. В то же время самого султана, который ещё совсем недавно для противников режима был олицетворением всех бед страны, победившие младотурки стали представлять некой жертвой интриг сановников и придворных. Впрочем, лидеры младотурок не доверяли султану. Не случайно они сохранили Салоники в качестве резиденции комитета «Единение и прогресс», ибо Стамбул – место дислокации войск, сохранивших в какой-то мере преданность султану, казался им ненадёжным городом.

Младотурки весьма энергично укрепляли организационную основу своего влияния на дела страны. Во многих городах империи были созданы филиалы и их организации, налажено издание печатных органов. Наряду с этим младотурки постарались ликвидировать последствия режима «зулюма» в общественной жизни. Так, они добились издания циркуляра об упразднении султанской тайной полиции. Запятнавшая себя кровью 30-титысячная армия доносчиков была распущена. Многие видные сановники, в особенности ненавистные народу представители дворцовой камарильи, были арестованы. Это был ещё один серьёзный удар по системе деспотической султанской власти.

Приход младотурок к власти в Османской империи. Уже в августе 1908 г. Абдул-Хамид II начал политическое наступление на младотурок, расширив специальным указом свои права на контроль за министрами. Однако младотуркам удалось заставить султана отменить этот указ. Новое турецкое правительство под давлением младотурок лишило Абдул-Хамида II 270 адъютантов из 300 и 750 поваров из 800.

Аннексия Австро-Венгрией Боснии и Герцеговины вызвала массовые выступления в Османской империи, которыми поспешили воспользоваться реакционные силы. 7 октября 1908 г. многотысячная толпа под руководством мулл двинулась ко дворцу султана, требуя отмены конституции и «восстановления шариата». Одновременно подобные выступления произошли и в ряде других районов столицы. Руководство партии «Единение и прогресс» сумело настоять на аресте зачинщиков этих манифестаций.

На состоявшихся в ноябре 1908 г. выборах в парламент младотурки получили 150 депутатских мандатов из 230. Председателем палаты стал возвратившийся из эмиграции Ахмед Реза-бей. Зиму 1908–1909 г. и начало весны противники младотурок посвятили подготовке к решительному выступлению против младотурок. В ночь с 12 на 13 апреля 1909 г. в столице вспыхнул мятеж военного гарнизона во главе с унтер-офицером Хамди Яшаром – членом партии «Ахрар» («Либералы»). Размах выступлений реакционеров в то время был настолько широким, что лидеры младотурок вновь укрылись в Салониках, откуда они организовали связь с местными отделениями своей партии.

16 апреля собранная младотурками «Армия действия» начала движение на Стамбул. Султан пытался представить события 13 апреля как «недоразумение», но ряд депутатов и сенаторов обратились к населению страны с призывом поддержать «Армию действия», заявляя о причастности Абдул-Хамида II к организации мятежа. 26 апреля Стамбул полностью перешёл под контроль младотурок, а на следующий день на заседании палаты депутатов и сената шейх-уль-ислам зачитал фетву о низложении Абдул-Хамида II и лишении его сана халифа. На престол был возведён Мехмед V, не обладавший никакими дарованиями и неспособный управлять государством.

Иранская революция 1905–1911 г. и кочевники. Активное участие отсталых племён в иранской революции наложило свою печать на её характер и во многом определило её исход как революции, оставшейся незавершённой даже в рамках буржуазных преобразований, революции, сохранившей в силе основные привилегии знати и открывшей крайне ограниченные возможности для выдвижения на политическую арену буржуазных группировок. В силу отдалённости племён от центров революционного движения, их отчуждённости от основной массы крестьян-земледельцев, живучести родо-племенных пережитков среди кочевников, их страшной зависимости от племенных верхов, действия племён в период революции, в конечном счёте, определялись пожеланиями местных вождей. Помимо чисто внутренних причин вступление племён в активную политическую борьбу было во многом обусловлено внешними факторами. Их содействия искали и силы реакции в лице шахского двора и империалистических держав, и сторонники конституции.

В период революции некоторые племена, такие, как, например, туркмены, шахсевены, карадагцы, а частично курды и луры, боролись на стороне монархии, содействуя попыткам реставрации власти свергнутого Мохаммед-Али-шаха. Другие же, в первую очередь бахтиары, выступили в поддержку конституции, в целом же племена оставались ненадёжными союзниками той и другой стороны, часто меняя политическую ориентацию.

Характерным было поведение бахтиарских вождей, которым иранская историография нередко приписывает роль «спасителей конституции», хотя в действительности они проводили двойственную политику. До начала 1909 г. бахтиарские вожди в большинстве своём оставались верными шаху. Помимо казачьей бригады отряды бахтиар и шахсевен, входившие в состав дворцовой гвардии, считались надёжной опорой престола.

После разгрома меджлиса казачьей бригадой Ляхова в июне 1908 г. ни одно племя, кроме шахсевенов и карадагцев, не выставило такой большой силы в помощь шаху, как бахтиары. Разногласия между вождями бахтиар и шахским двором возникли лишь в связи с решением шаха заменить популярного вождя Самсам-ос-Солтане на посту верховного ильхана другим вождём в награду за его участие с отрядом бахтиар в осаде революционного Тебриза на стороне шахских войск.

Разногласиями поспешило воспользоваться руководство исфаханского энджумена, представленное духовенством и именитым купечеством, которое предложило опальному ильхану занять город для того, чтобы с помощью бахтиар покончить с засильем шахского губернатора и одновременно связать революционную инициативу городских низов. Захват Исфахана бахтиарами в январе 1909 г., происшедший под лозунгом защиты попранной конституции, помимо воли его инициаторов оказал большое влияние на подъём революционного движения во всём Иране. Однако вскоре ханы стали тяготиться свалившейся на них ролью «демократов» и «спасителей отечества».

Для рядовой массы бахтиар, мечтавшей лишь избавиться от гнёта шахской администрации, оставались чуждыми революционные устремления городских низов. Что касается бахтиарской знати, то она втайне готовила предательство, вступив в сговор с шахским двором и иностранными миссиями. Однако царское правительство отказалось покровительствовать ильхану, опасаясь, что это поставит его в неудобное положение по отношению к шаху.

Этот отказ принудил ханов к более тесному союзу с Англией. В то же время верховные вожди втайне питали честолюбивые замыслы при случае установить собственную «бахтиарскую династию», опираясь на поддержку Англии. Последняя вполне сочувствовала этим замыслам, поскольку в её интересах была бы замена находившихся под сильным русским влиянием Каджаров представителями проанглийской бахтиарской знати.

Бахтиары во главе революционного Ирана. Известное выступление отряда бахтиар в мае 1909 г. на Тегеран под флагом защиты конституции состоялось в результате энергичного давления на вождей демократических и либеральных кругов. К этому времени неустойчивое положение шахской власти стало уже настолько очевидным, что, естественно, ханы предпочли ориентироваться на союз с либералами. К тому же ханы вместе с верхушкой исфаханского энджумена опасались захвата столицы революционными отрядами рештских и тебризских фидаев. Исфахан к тому времени был уже сильно разорён бахтиарами, и население города «молило бога об уходе своих спасителей. Выступая в поход, ханы обещали нукерам отдать им на разграбление часть столицы».

Участие бахтиар совместно с отрядами фидаев в захвате Тегерана дало возможность их вождям войти в состав нового, крайне умеренного правительства, образованного из представителей либеральной буржуазии, землевладельцев и духовенства. Увеличение числа «депутатов от племён» в составе меджлиса второго созыва определило засилье в нём блока землевладельцев, что, в конечном счёте, сказалось на резком ограничении буржуазных преобразований.

В периоды нахождения у власти так называемых бахтиарских кабинетов отряды бахтиар наряду с полицейскими отрядами Ефрем-хана широко использовались как против попыток реставрации власти свергнутого шаха, предпринимавшихся с помощью ополчений туркмен, курдов и луров, так и в целях ликвидации фидайских отрядов и окончательного подавления революции. Опираясь на племена, правительство Самсам-ос-Салтане смогло осуществить известный контрреволюционный переворот в декабре 1911 г., разогнав меджлис и демократические энджумены.

Выступление в поддержку конституции открыло вождям племён широкие возможности для занятия высших государственных должностей. Власть влиятельных ханов распространялась за пределы зоны племён, охватывая даже крупные города, где вожди племён сменяли на губернаторских постах чиновников. После иранской революции племенной сепаратизм, как и политические позиции племенной знати, заметно окреп.

Движение свадеши в Индии. Дискриминационная политика, которую проводило английское правительство по отношению к индийским промышленникам и предпринимателям, вызвала появление различных форм протеста. Одной из них был бойкот английских товаров. Его естественным продолжением стало движение за поощрение отечественного производства, получившее название свадеши.

Движение свадеши, хотя и имело экономическую окраску, стало массовым общеиндийским национальным движением. Осенью 1905 г. оно вышло за пределы Бенгалии и охватило некоторые другие районы страны, в особенности Махараштру и Пенджаб. Это движение было активно поддержано лидером леворадикальных националистов Балгангадхаром Тилаком (1856–1920) и его сторонниками. Повсюду открывались лавки и промышленные предприятия свадеши, участники движения бойкотировали и пикетировали магазины, торговавшие иностранными товарами.

Экстремисты в Бенгалии, Махараштре, Пенджабе, а также в других провинция в 1906 – 1908 гг. усилили свою деятельность. В Бенгалии была создана (с центром в Дакке) нелегальная революционная организация «Анушилон шомити» («Общество прогресса»), объединявшая усилия революционеров-подпольщиков. Подобные же организации были созданы в Бомбейской провинции и Пенджабе. Тайные общества активизировали агитацию среди мелкобуржуазных прослоек города, в особенности учащейся молодёжи.

Появились новые органы печати левого направления. Особенно популярны были бенгальские газеты «Джугантар» («Новое время») и «Банде Матарам» («Привет тебе, Родина-мать!» – первая строка индийского гимна). Печатались и распространялись брошюры о народном восстании сипаев 1857–1859 гг., о Гарибальди, Мадзини, о русской революции. В качестве легального прикрытия подпольной деятельности радикалы использовали повсюду возникавшие спортивные и молодёжные общества и клубы, свадешистские лавки и торговые организации.

Колониальные власти пытались «вбить клин» между умеренными и крайними индийскими националистами, но в годы революционного подъёма 1905–1908 гг. им это не удалось. Умеренные, хотя и с оговорками, продолжали поддерживать движение свадеши, которое дало импульс развитию национального капиталистического предпринимательства. Крупная индийская буржуазия пожинала плоды бойкота английских промышленных изделий. Характерно, что в 1905–1907 гг. цены на индийские ткани поднялись на 8%, в то время как на английские – снизились на 25%.

Радикалы также ещё не шли на открытый разрыв с умеренными. Осенью 1900 г. на пост председателя очередной сессии Национального конгресса в Калькутте радикалы выдвинули Б.Тилака. Но умеренные, чтобы не допустить его избрания, провели на пост председателя Конгресса пользовавшегося всеобщим уважением в кругах индийских националистов престарелого Дадабхая Наороджи.

На Калькуттской сессии Конгресса под давлением радикалов впервые в истории национально-освободительного движения Индии было выдвинуто требование свараджа (самоуправления), которое трактовалось как самоуправление в рамках Британской империи по типу доминионов.

Сочетание идей демократии и национализма в политическом учении Сунь Ятсена. Свои взгляды на будущее свой страны лидер китайских демократов Сунь Ятсен (1866–1925) сформулировал в 1907 г. В учебнике Л.С.Васильева (Т. 2. С. 211) перечислены три основных принципа политической доктрины Сунн Ятсена, но не раскрыто их содержание.

Разъясняя принцип национализма, Сунь Ятсен говорил: «Мы отнюдь не питаем ненависти к маньчжурам, как таковым». Мы ненавидим только маньчжуров, угнетающих и ненавидящих нас». Изгнание маньчжуров и возрождение Китая было важнейшей целью революции, которая определялась как «революция нации». Эта цель стала основным содержанием первого принципа суньятсенизма – национализм.

Принцип народовластия предполагал ликвидацию не только маньчжурской династии, но и монархического строя в целом. «Конечным результатом политической революции, – говорил Сунь Ятсен, – является создание конституционно-демократического режима, поэтому если бы императором был китаец, то и тогда всё равно нельзя было бы отказаться от революции».

В принципе народного благосостояния Сунь Ятсен выразил своё стремление избежать развития капитализма и не допустить, чтобы «кучка богатых монополизировала всё богатство страны».

Эти идеи разделяли далеко не все из соратников Сунь Ятсена. Китайских революционеров больше всего волновала не столько форма правления страны после свержения маньчжурского господства, сколько восстановление власти китайцев, и это нашло отражение в широко распространённом призыве – «Свергнем маньчжурскую династию Цинн, восстановим китайскую династию Мин.

Китай, призывали они, должен быть государством китайцев, и управлять им должны китайцы. Сунь Ятсену пришлось приложить немало сил для борьбы с революционным монархизмом своих сторонников.

Влияние «революции Мэйдзи» на общественную мысль Японии. Вскоре после политического переворота, осуществлённого императором Муцзухито, возникает кружок просветителей «Мэйрокуся», формально просуществовавший очень недолго (1873–1875), но оказавший большое влияние на мыслящую часть японского общества благодаря талантам и энергии его участников (Фукудзава Юкити, Накамура Кэйю и др.).

Они переводили произведения европейских мыслителей; в стремлении глубже понять дух западной культуры кое-кто переменил религию. В целом кружок «Мэйрокуся» можно назвать западническим. Фукудзава (1834–1901) признавался, что чувствует себя принадлежащим одновременно к двум культурам, восточной и западной; эту двойственность, пугавшую консерваторов, он считал преимуществом японских интеллигентов, открывавшим перед ними возможности разностороннего развития.

На рубеже ХIX–ХХ вв. общественная мысль Японии одновременно усваивает английскую, американскую и немецкую философию, в том числе марксизм. Всё это породило идейный хаос в умах японского мыслящего общества. Одними интеллигентами он воспринимался трагично, других превращал в эклектиков. В таких условиях правящая элита имела широкие возможности для проповеди возрождения самурайского духа.

Политическое развитие Японии в начале ХХ в. Наличие глубоких националистических и шовинистических традиций, связанных, в частности, с культом императора, и непосредственная близость более слабых в экономическом и военном отношениях стран (Китай, Корея) усиливали агрессивность японского империализма. Политическим рупором правящего буржуазно-помещичьего блока являлась созданная в 1900 г. партия Риккэн Сэйюкай (’Конституционное общество политических друзей’), во главе которой стал Хиробуми Ито.

Риккэн Сэйюкай была тесно связана с концернами Мицуи и Ясуда. Эта партия стала одной из политических опор военно-бюрократического правительства. Своей основной задачей она провозгласила укрепление монархического строя. Вместе с тем Риккэн Сэйюкай, в соответствии со стремлением крупной буржуазии расширить своё непосредственное участие в управлении государством, находившимся в руках крупных землевладельцев, придворной бюрократии и военщины. Эта партия требовала установления системы ответственных перед парламентом кабинетов.

Увеличение численности рабочего класса, рост его политической сознательности привели к значительному подъёму рабочего движения. Ещё в 1897 г. по инициативе Сэн Катаямы было создано Родо кумиай кисэйкай (’Общество содействия организации профсоюзов’). С помощью общества было создано несколько профсоюзов. В 1898 г. основано Сякайсюги кэнкюкай (’Общество по изучению социализма’). 20 мая 1901 г. на базе этого общества была создана японская социал-демократическая партия (Нихон сякайминсюто). Партия, однако, в тот же день была запрещена.

Оппозиционные движения Японии накануне начала Первой мировой войны. Расширение японской экспансии в Азии сопровождалось наступлением на демократические права населения и дальнейшим разгулом реакции внутри страны. Во время русско-японской войны 1904–1905 гг. японские социалисты, издававшие газету «Хэймин симбун», развернули активную антивоенную кампанию. Российская революция 1905–1907 гг. оказала значительное влияние на подъём рабочего и демократического движения в Японии. Помимо резкого роста числа забастовок и стачек, 5–6 сентября 1905 г. в Токио состоялись массовые антиправительственные выступления.

В феврале 1906 г. была создана Японская социалистическая партия (нихон сякайто), которая, однако, в феврале 1907 г. была запрещена правительством. Одновременно жестоким репрессиям были подвергнуты участники забастовок и митингов. В июне 1910 г. полиция арестовала группу социалистов и анархистов во главе с Дэнзиро Котоку по ложному обвинению в подготовке заговора против императора.

24 января 1911 г. Котоку и 11 его товарищей были казнены, а остальные приговорены к каторге на разные сроки. Жестокий полицейский террор затруднил пропаганду социалистических идей, что открыло путь для усиления влияния реформистов, объединившихся вокруг общества Юайкай («Братство»), созданного в августе 1912 г. христианским социалистом Бундзи Судзуки при материальной поддержке фабриканта Сибудзава.

Однако все попытки наиболее реакционной и агрессивной части правящего класса задушить рабочее и демократическое движение не имели успеха. Накануне I мировой войны в Японии развернулось демократическое движение с требованиями расширения избирательных прав населения, ликвидации засилья военно-бюрократических элементов, сокращения военных расходов. Массовые выступления произошли в Токио и других городах страны.

ПОЖАРСКАЯ С.П., НАМАЗОВА А.С. ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ ФОРМИРОВАНИЯ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА В СТРАНАХ ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЫ И РОССИИ В ХIX – ХХ веках // НОВАЯ И НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ, 2006, № 3. С. 15–29.

Гражданское общество как самостоятельное явление в современном мире в последние десятилетия привлекает повышенное внимание исследователей многих стран, но по преимуществу социологов, политологов и философов⁷.

Что касается историков, то до недавнего времени они не уделяли достаточного внимания проблемам становления и развития институтов гражданского общества. Даже сам термин «гражданское общество» не упоминался в исследованиях зарубежных и отечественных авторов, не говоря уже об изучении этого явления.

Научный проект «Гражданское общество в странах Западной Европы и России в ХIX – ХХ вв. (Эволюция государственности, соотношение революций и реформ, трансформация общественного сознания) воплощен в сборнике статей, подготовленном учеными Института всеобщей истории РАН⁸. Участники этого проекта надеются на то, что их исследование даст импульс изучению такого многопланового явления, как гражданское общество, и членам исторического сообщества, в первую очередь российским.

В последние годы на страницах периодической печати, с экранов телевизоров, в речах политических деятелей все чаще можно услышать слова «гражданское общество», однако в эти слова все вкладывают разный смысл. Среди исследователей до сих пор нет единого мнения в отношении понятия «гражданское общество», времени его возникновения. Поэтому важно остановиться на концептуальной истории понятия «гражданское общество». Это поможет уяснить место этого понятия в его различных употреблениях, и прежде всего в исторической науке. Главная задача историка, как нам представляется, не только дать определение понятия «гражданское общество», но и показать процесс становления гражданского общества в конкретное время и в конкретной стране, основные этапы его формирования, в частности эволюцию и специфику этого процесса в странах Западной Европы и России в ХIX – ХХ вв.

Впервые понятие гражданского общества появляется у Аристотеля, называвшего его «политической общностью», «сообществом». «Калькой» этого термина в латинском языке и явилось „societas civilis”. Второй понятийный сдвиг проявился в момент одновременного возрождения монархической автономии и публичного права, благодаря чему |С.16| возникла мысль приспособить старинную идею республики (которая отождествлялась с societas civilis) к сословному государству с целью обеспечить равновесие между новыми полномочиями монарха и силой организованных корпоративных сословий, объединивших в своих рядах всех, кто обладал властью и определенным статусом в феодальном обществе. Однако в данном случае речь идет не о разделении на государство и общество. Гражданское, или политическое общество здесь понималось как дуалистическая организация самого государства: с одной стороны государь, с другой – страна, народ, нация (на деле под каждым из этих терминов понимались привилегированные сословия).

Переход к абсолютизму означал водораздел между традиционным и современным понятиями гражданского общества. Здесь следует подчеркнуть, что, во-первых, постепенное становление системы единоличного правления суверена в тех странах, где монарх был первым среди равных, т.е. среди множества других обладателей власти (в эпоху классического феодализма), и превращение старшего партнера в монопольного владельца легитимных средств насилия заложили основы современного государства. Во-вторых, деполитизация прежних обладателей власти – сословий и корпораций не лишила их организационно-корпоративного статуса, породив тем самым сословное общество. Разделение на государство и неполитическое общество происходило и иными путями, например, в связи м появлением независимых религиозных институтов, к которым государства светского типа относились толерантно. Другой путь состоял в становлении новых форм частной экономической деятельности вне сферы меркантилистской политики государства (как это было в Великобритании).

В этой связи необходимо вспомнить, какой смысл вкладывали в понятие «гражданское общество» деятели европейского Просвещения. Так, Т.Гоббс считал, что современное ему государство можно отождествить с общественным благосостоянием (commonwealth) или гражданским/политическим обществом. Он полагал также, что власть суверена является единственным гарантом «социальной» связи между отдельно взятыми людьми, по своей природе асоциальными, но рациональными. Согласно теории Гоббса, общественный договор приводит к созданию государства, но не общества. И только государство своей властью обеспечивает то слияние отдельных людей, которое и является обществом. Таким образом, Гоббс, по существу, отождествлял государство и гражданское общество.

Существовала и другая линия, когда при сохранении отождествления политического общества с гражданским обществом оба они противостояли государству. Дж.Локк уже пытался провести различие между правительством и обществом. Передача власти обществу для него не то же самое, что передача власти правительству, «которое общество поставило над собой». Еще более отчетливое разграничение он устанавливает. В отличие от Гоббса, между «разрушением общества» и «разрушением правящей инстанции». Характерно, что Локк в данном вопросе сохраняет тесную связь с античным понятием категорий «государство» и «общество», говоря об обществе единой политики, возникающем в результате соглашения о том, чтобы соединиться и действовать как «одно тело». Разрушение законодательной власти он считает концом общества, однако при этом непоследовательно приписывает тому же самому обществу способность создания нового законодательного органа в случае разрушения старого или же в том случае, когда старый орган утратил доверие.

Концепция Ш.Монтескье отличалась большой историчностью. В ней соединились характерное для ХVIII в. представление о двух типах договора (общественного и государственного) и существовавшее в римском праве разделение гражданского и публичного права (у Монтескье оно называлось «государственным правом»). Если государственное право регулирует взаимоотношения правителей с теми, кем они правят, то в компетенции гражданского права находятся вопросы отношений между членами общества. Монтескье вводит также различие между правительством (l’etat polotique) и обществом (l’etat civile). Следует подчеркнуть, что выработанная Монтескье теория опиралась на идею общества, построенного по образцу общества традиционного, иерархического, какое он стремился возродить к политической жизни.

С.17| Концепция просвещенческого представления об обществе как противовесе государству быстро вышла за пределы того, что было предложено в теориях Локка и Монтескье. Во Франции, например, в существовавших тогда салонах, кафе, масонских ложах и клубах складывалось полемическое представление о «противостоянии» общества государству. Антиабсолютистская риторика (Монтескье) и борьба с привилегиями слились в едином представлении о противостоянии (гражданского) общества, состоявшего из формально равных, независимых индивидов – этих единственных обладателей прав, государству. Свое полное самостоятельное развитие эта концепция получила в ряде революционных концепций естественного права. В сочинении Т.Пейна «Здравый смысл», в различных американских биллях о правах, во французской Декларации прав человека и гражданина – всюду проводилось четкое противопоставление индивидуалистического эгалитарного общества правительству (и даже конституционному государству) и в качестве единственного источника легитимной власти признавалось общество.

Французские и британские концепции оказали большое воздействие на Германию через работы И.Канта, И.Фихте и других философов. Под гражданским обществом Кант понимал общество, основанное на универсальных правах человека, выходящих за рамки любых частых правовых или политических систем. В кантовской философии истории постулировалось некое всеобщее гражданское общество, основанное на принципе господства права. Он однозначно отметал (в духе Французской революции) любые компромиссы с корпоративными и сословными силами эпохи абсолютизма. На место прежнего понятия Кант, а за ним и Фихте поставили понятие гражданского общества (Staatsbürgerliche Gesellschaft), осмысленное ими в духе французской Декларации прав человека. В работах Фихте впервые были предложены два современных понятия: резкое разграничение государства и общества и осмысление самого общества с позиций индивидуализма и универсализма. В осуществлении этого перехода Фихте двигался от либерализма в направлении к радикальной демократии.

Немецкие дискуссии о гражданском обществе – универсализм Канта и Фихте и плюрализм более консервативных мыслителей – были объединены в концепции Г.Гегеля. Но при осуществлении своего синтеза Гегель использовал и элементы других направлений, в частности, выработанное шотландской школой понятие цивилизованного, или экономического, общества. Пожалуй, именно Гегель и был автором первой современной теории гражданского общества.

На протяжении длительного времени термины «гражданское общество» и «политическое общество» в социологических и исторических исследованиях были взаимозаменяемыми. Но в ХIX в., особенно во второй его половине, феномен «гражданского общества» не только приобрел самостоятельное значение, но и, как отметил испанский социолог В.Перес Диас, сыграл роль протагониста в становлении и эволюции самого явления либерализма, по крайней мере, в большинстве стран Западной Европы и США. Позднее, в конце ХIX – начале ХХ в., термин «гражданское общество» нередко использовался как оппозиция государству.

Испанские социологи рассматривают две «формулы»: гражданское общество в «широком смысле» и гражданское общество в «узком смысле».

Гражданское общество в «широком смысле» представляет собой совокупность социальных институтов, таких, как рынок и ассоциации, основанные на добровольном соглашении агентов, и публичную сферу, в которой эти агенты дебатируют как между собой, так и с государством. Некоторые социологи включают в гражданское общество даже правительство, чьи функции ограничены властью закона, что подразумевает правовое государство.

Гражданское общество «в узком смысле» исключает любые государственные институты. Общество обретает статус «гражданского» лишь тогда, когда его действующие лица осознают себя как граждане, а не подданные деспота или господствующей касты, и это закреплено в соответствующих законодательных актах.

С.18| Эти «формулы», или определения, гражданского общества испанских социологов не являются общепринятыми у исследовательского сообщества в других странах Европы, включая Россию.

М.Б.Корчагина, например, ссылается на мнение профессора Вестминстерского университета, директора «Центра изучения демократии» В Лондоне Дж. Кина, согласно которому «гражданское общество не обладает прирожденной чистотой; у него нет единственной или навсегда установленной формы»⁹.

Свое определение гражданского общества, в некоторых деталях отличающееся от «формул» испанских социологов, дает А.В.Шубин: «В ХIX в. гражданское общество понималось как «социум минус государство». Получается, что в едином понятии смешиваются и бизнес, и воспроизводящая бытовая среда, и нечто третье, связанное собственно с гражданственностью. Очевидно, что капитал, предпринимательство должны быть вычленены из этого клубка, так как являются ядром понятия капиталистического общества. Традиционные отношения – также самостоятельная среда, непосредственно не связанная с гражданским обществом. Такие институты, как церковь, школа, семья и т.п. сами по себе не являются частью гражданского общества, но их общественно-активная составляющая может входить в сеть гражданского общества (например, семейные социальные движения или новаторские педагогические сообщества). Обычно входящие в состав гражданского общества профсоюзы могут выпадать из этой ткани в случае интеграции их капиталом и государством. Партии являются частью гражданского общества постольку, поскольку они не являются правящими, т.е. не являются элементом государственной структуры. Как видим, природа не терпит жестких границ, но несомненно существование собственного ядра у явления, называемого «гражданским обществом». Собственно, гражданским обществом является сеть равноправных некоммерческих и негосударственных организаций, отличающихся общественной активностью, связанной с социальным творчеством.

В некоторых деталях определение А.В.Шубиным этого феномена весьма близко подходит к формуле гражданского общества в «узком смысле», сформулированной испанскими социологами, за исключением такого важного компонента, как рынок, без которого, по мнению многих исследователей стран Западной Европы, гражданское общество не может состояться как самостоятельное явление. Ближе к формуле испанских социологов гражданского общества в «широком смысле» можно отнести исследования ученых стран Северной Европы. По мнению В.В.Рогинского, «важнейшими составными частями этой многоуровневой и широко разветвленной системы являются как различные политические партии и организации, участвующие в выборах и в большей или меньшей степени участвующие в управлении, так и многочисленные неполитические организации, иначе - народные движения или организации интересов, охватывающие практически всех граждан». Становление «системы гражданского общества в странах Северной Европы, – полагает В.В.Рогинский, – было далеко не однородным явлением и практически заняло весь период новой истории». К таким же выводам приходит и М.П.Айзенштат. Она выделяет период от Славной революции в Англии и до конца наполеоновских войн и определяет его как «важный этап в становлении гражданского общества». Но заметную роль в жизни города общественные организации (научные, культурные, религиозные, просветительские, автерналистские и др.) начинают играть только в ХVIII в. Особое внимание автор обращает на то, что все эти звенья гражданского общества создавались «снизу». Исследуя деятельность этих организаций, преимущественно в городах, она приходит к выводу, что «при всем многообразии организации объединяло то, что их создание явилось результатом инициативы отдельных людей, главным образом, горожан. Для их деятельности характерна открытость, публичность».

Непременным условием зарождения и развития гражданского общества является становление публичной сферы. Ее отсутствие или серьезное ограничение, что было ха-|C.19| рактерно для абсолютистских и авторитарных режимов, препятствовало существованию звеньев гражданского общества, не говоря уже о его становлении как системы.

М.П.Айзенштат приходит к выводу, что именно развитие публичной сферы в Великобритании в 1780-е – начале 1790-х годов привело к «значительной политизации слоев среднего класса, что стало важным проявлением и компонентом процесса становления гражданского общества в Великобритании». Исследовательница доказала, что в становлении гражданского общества «наиболее активно выступал средний класс, при этом публицисты и журналисты нередко становились не просто участниками, но и идеологами движения».

О том, что именно средний класс был и остается протагонистом становления гражданского общества, свидетельствуют также исследования, посвященные странам Северной Европы, Ирландии, Испании, современной Германии и России, если считать средним классом не только слой, связанный с бизнесом, но также и некоторые группы интеллигенции.

Исключение составляет разве что Германия периода нацизма. В своем исследовании М.Б.Корчагина отмечает, что «мелкая и средняя буржуазия первой поддержала Гитлера, увидев в его назначении канцлером возможность создания «своего государства».

Как и другие участники проекта, М.П.Айзенштат отметила, что «становление публичной сферы, или, иным словами, общественной жизни, явилось важным следствием экономического и социального развития, ростом городов и городского населения». К аналогичным выводам приходит и В.В.Рогинский. Он считает, что процесс становления системы гражданского общества в странах Северной Европы «проходил на основе серьезных экономических и социальных преобразований, что составляет суть многопланового процесса модернизации всего общества – перехода от традиционного к индустриальному, урбанизации и секуляризации, постепенного превращения подданного в гражданина». По обоснованному мнению В.В.Рогинского, «первые малозаметные элементы гражданского общества можно было видеть в странах Северной Европы уже в ХVI–ХVII вв.»

Хотя исследователи гражданского общества, социологи по преимуществу, обращают внимание на то, что действующие субъекты гражданского общества должны быть членами цивилизованного общества, а не варварского или отсталого, история сохранила некоторые знаменательные эпизоды далекого прошлого, которые, если и не стали впоследствии краеугольными камнями гражданского общества, то в какой-то мере подготовили почву для его возникновения.

Еще в предвоенные годы российский испанист Б.А.Кржевский писал, что историческая действительность «в течение ряда веков, посвященных освободительным войнам реконкисты, воспитала широкие массы на началах политической самодеятельности и гражданского самосознания»¹⁰. Прообразом ассоциации гражданского общества могли стать многочисленные общества, созданные во времена короля Испании Карлоса III де Бурбон, которые отстаивали идею реформ, способных обеспечить наиболее безболезненный переход к государственному и общественному устройству, основанному на принципах либерализма. Наиболее успешными были общества, руководимые Педро Родригесом Кампоманесом и Гаспаром Мельчором де Ховельяносом.

Однако В. Перес Диас и ряд других испанских исследователей эпохи Просвещения не склонны рассматривать эти общества как прообраз ассоциаций гражданского общества, поскольку они были ограничены во времени и пространстве. «Узкая социальная база сторонников испанского Просвещения включала чиновников, юристов, врачей, военных, представителей свободных профессий, коммерсантов, образованную часть духовенства и знати. Эти преимущественно городские группы действовали вокруг академии и патриотических кружков», – отмечает Х.Фернандес Себастьян. И далее разъясняет характер этих кружков: «В Испании в последней четверти ХVIII столетия, помимо коро-|C.20|левских академий языка, истории и прочих дисциплин, учрежденных еще в первой половине века, существовала целая сеть провинциальных sociedades, созданных по инициативе Кампоманеса для популяризации экономических идей и проведения научных и технических опытов»¹¹.

Век этих сообществ действительно был недолог: Воцарение Карла IV в 1788 г. и особенно реакция двора на Французскую революцию положили конец их существованию. Но вместе с тем многие деятели Просвещения, руководившие этими обществами, а также их члены в годы наполеоновского нашествия возглавили «хунты сопротивления», – эти первые ассоциации гражданского общества.

Война за независимость 1808–1813 гг. дала мощный импульс политическому пробуждению Испании. Трагические события 2 мая 1808 г., когда французскими оккупантами в предместье Мадрида была расстреляна группа повстанцев, стали сигналом к общенациональному восстанию. Всю страну заполнили «хунты», провинциальные и местные. Они и стали первыми в истории Испании звеньями гражданского общества. Хунты основали 25 сентября 1808 г. Верховную центральную хунту, созвавшую в Кадисе 24 сентября в 1810 г. Учредительные кортесы. 19 марта 1812 г. депутаты кортесов приняли конституцию. Согласно статье 1-й, «Испанская нация, свободная и независимая, не является и не может стать наследием какого-либо семейства или лица». Статья 3-я гласила: «Прежде всего, нация является носителем суверенитета»¹². Эти статьи возводили каждого члена нации в ранг гражданина. Казалось, налицо многие необходимые условия для создания гражданского общества – ассоциации (хунты местные и Центральная), признание за членом нации статуса гражданина, а не подданных деспота или господствующей касты. Но гражданское общество в масштабах нации, несмотря на благоприятные для этого процесса статьи Кадисской конституции, так и не сложилось. Испанцы, единые в борьбе против Наполеона, обнаружили контрастное несовпадение идеологических и политических ориентиров. Как заметил П.Вилар, существовали «две Испании, еще единые в борьбе против общего врага, но в то же время глубоко противостоящие друг другу»¹³.

Специфика дихотомии политической культуры испанского общества, отразившая узость социального спектра либеральной культуры, значительно уступавшей сфере традиционной, препятствовала созданию гражданского общества и предопределила стремительность поворота к абсолютизму.

Испанский опыт подтверждает вывод, к которому приходит В.В.Рогинский: становление гражданского общества «могло быть успешным только на основе замены абсолютизма конституционно-ограниченной монархией, что окончательно и произошло в североевропейском регионе в ХIX в.».

Большинство участников проекта приходят к выводу, что вторая половина ХIX столетия – это тот рубеж, с которого становление гражданского общества начало стремительно набирать темп. На примере Великобритании М.П.Айзенштат показала, что «во второй половине ХIX столетия процесс становления гражданского общества проходил более интенсивно, чем на протяжении ХVIII – ХIX вв.». Начало ХХ в. стало временем, когда институты гражданского общества в Великобритании соединились в систему, охватывавшую все сферы общественной жизни.

Это относится и к государствам Северной Европы, где, как пишет В.В.Рогинский, уже к началу ХХ в. во всех странах, в том числе и в Финляндии, которая продолжала оставаться частью самодержавной Российской империи, «сложились все элементы гражданского общества, что в конечном счете и обеспечило прогрессивное поступательное участие этих стран в направлении того, что может быть названо позднее «государством всеобщего благосостояния».

С.21| Медленный, тернистый путь экономической и политической модернизации Испании отразился и на судьбах гражданского общества. В конце ХIX – начале ХХ в. средний класс в Испании все еще оставался маргинальной силой. Это стало одной из причин того, почему в это время в Испании так и не была создана система гражданского общества, которая могла бы стать амортизатором социальных потрясений, которыми была отмечена эпоха.

Создание гражданского общества в масштабах если не всей страны, то по крайней мере значительной ее части затруднялось еще и неграмотностью большей части населения страны (в 1900 г. – 63,8%), особенно высокой среди женщин. В результате большинство испанцев исключалось из сферы влияния прессы. В частности, неграмотным были недоступны те книги, которые воспитывали чувство гражданственности.

В Испании начала ХХ в. не сложилось не только гражданского общества, как системы, не только отдельных его звеньев, не было даже консенсуса внутри политического класса, включая элиту. Не существовало той индивидуальной конструкции, которая обеспечивала бы контроль значительной части политического класса над правительством в сотрудничестве с определенными слоями элиты реформаторского толка, поддержанной более или менее широкими слоями населения. Конфронтация, поляризация идеалов и целей создавали такую общественную атмосферу, которая не только препятствовала созданию гражданского общества, но и стала одной из причин длительной братоубийственной гражданской войны. Опыт Испании свидетельствует, что без национального консенсуса создание гражданского общества невозможно.

М.Б.Корчагина ставит под сомнение аксиому, что в тоталитарном обществе не может быть гражданского общества, даже в его элементах. В Испании, в той стадии режима, который политики и в исследованиях определяют как тоталитарную, элементов гражданского общества, действительно, не было.

Возврат к гражданскому обществу наступил в той фазе режима, который историки и социологи определяют как авторитарную. В июне 1959 г., с принятием «Плана экономической стабилизации», начался отказ от экономической политики автаркии, существовавшей почти 20 лет.

Процесс модернизации, включавший преобразования в экономической сфере, ее либерализацию, породил современную экономику с достаточно развитым индустриальным сектором услуг. Восстановился рынок. Как подчеркивает В.Перес Диас, нет прямой зависимости между процессами модернизации, урбанизации, достижениями а сфере образования и созданием условий для возврата к гражданскому обществу, так как эти процессы могут «ужиться» с авторитарным и даже тоталитарным режимами¹⁴. Прямой зависимости действительно нет. Но процессы модернизации породили новый политический класс, или, как предпочитают определять социологи, новую интеллектуальную, политическую и бизнес-элиту. Кроме того, эти процессы способствовали укреплению позиций среднего класса, этой основы гражданского общества.

К моменту смерти Франко 20 ноября 1975 г. процесс формирования гражданского общества был еще далек до завершения. Однако даже частичный возврат к гражданскому обществу подготовил переход к демократии, причем процесс восстановления демократических институтов в исторической масштабе развивался достаточно быстро. 15 июня 1977 г. состоялись выборы в Учредительное собрание. 6 декабря прошел референдум: 15 706078, или 87,8% из числа голосовавших, одобрили Конституцию¹⁵, которая после подписания королем Хуаном Карлосом I вступила в силу.

Впервые за всю историю Испании был достигнут консенсус, что не исключало широкого спектра разногласий по многим актуальным проблемам политики, экономики и культуры. Но, несмотря на эти разногласия, публичная атмосфера зиждилась на сосу-|C.22| ществовании в цивилизованной форме, что создало благоприятные условия для утверждения основ гражданского общества.

В настоящее время гражданское общество Испании объединяет сотни ассоциаций, основанных гражданами страны «снизу». Функции государства сведены к принятию Органического закона от 22 марта 2002 г. о регулировании прав ассоциаций.

Почти все авторы проекта выделяют внешний фактор, как правило, способствующий становлению гражданского общества. Трудно переоценить масштаб воздействия на многие страны континентальной Европы, на становление и развитие такого глобального явления, как Просвещение, комплекса актов Великобритании конца ХVII в., которые М.П.Айзенштат с достаточным основанием рассматривает как правовой фундамент нарождающегося гражданского общества. Среди них наиболее важными были Хабеас Корпус Акт, Билль о правах, провозглашение свободы совести, отмену цензуры.

Л.Ф.Туполева отмечает влияние Войны за независимость североамериканских колоний 1775–1783 гг. и Французской революции ХVIII в. на процессы становления первых ассоциаций гражданского общества в Ирландии. Члены общества «Объединенные ирландцы», созданного публицистом Уолфом Тоном, называли себя якобинцами. Эти два события повлияли даже на Великобританию, первой вступившую на путь создания институтов гражданского общества. Известие о Французской революции вызвало необычайное оживление общественной жизни. М.П.Айзенштат в качестве примера приводит активизацию деятельности «Лондонского корреспондентского общества».

Но история дает и примеры негативного влияния внешнего фактора, осложнившего путь к демократии, что отразилось на процессах становления гражданского общества. М.Б.Корчагина приходит к выводу, что «первая мировая война, экономическая и политическая нестабильность последующих лет, наконец, мировой кризис 1929–1933 гг. имели следствием то, что культурные и нравственные ценности европейской либеральной традиции в массовом политическом сознании утратили свою убедительность». Дискредитация демократии в период Веймарской республики позволила обществу принять назначение Гитлера. Еще более тяжелые последствия политической культуре Германии принесло поражение во второй мировой войне.

С другой стороны, обращает внимание исследовательница, обе демократические республики – Веймарская и Боннская – были результатом первой и второй мировых войн. После воссоединения Германии ее западная часть, в свою очередь, стала внешним фактором становления гражданского общества на востоке страны.

М.П.Айзенштат отметила также, что «становление гражданского общества и его институтов способствовало формированию новых взаимоотношений общества и властных институтов, поиску путей и форм взаимодействия и взаимовлияния». Этот процесс характерен для современной Германии, где властные структуры в конце 1990-х годов всемерно способствовали развитию публичной сферы. В 1999 г. правительство инициировало экспертизу гражданской активности. Оказалось, что две трети граждан, начиная с 14 лет, к участвуют в общественных объединениях, инициативах, проектах, группах взаимопомощи, и на первом месте у них – альтруистические мотивы.

В других странах Европы стимулом для становления и эволюции гражданского общества, как правило, служили мотивы, сопряженные с составными частями национальной идеи, особенно актуальными в данный исторический момент. Для Великобритании 30-х годов ХIX в. это была борьба за парламентскую реформу, которая способствовала бы подключению к общественной деятельности даже индифферентных к политическим проблемам слоев граждан.

Для Ирландии ХIX в. и даже для первой четверти ХХ в. национальная идея, как показала Л.Ф.Туполева, включала такие факторы, как создание самостоятельного государства, защиту национальной культуры, спасение ирландского языка, уравнение в правах католиков и протестантов. В борьбе за реализацию национальной идеи и создавались группы гражданского общества: Ассоциация за установление федеральной системы в Великобритании, основанная в 1870 г. И.Батом, в 1883 г. – «Лига Гомруля», в конце |C.23| XIX в. – «Гэльская лига». В 1923 г. была создана Католическая ассоциация. Результат ее деятельности – принятия Лондонского билля «Об эмансипации католиков».

Острой проблемой для Ирландии был голод. Голодающим помогала ассоциация «Земельная лига», основанная в 1879 г. и объединившая самые широкие слои населения, и группы «Общественно настроенных людей», созданные в 80-х годах ХIX в.

Эти звенья гражданского общества так и не сложились в систему, как не были реализованы и многие проблемы, ставшие стимулом для их возникновения. Так что идея создания системы гражданского общества все еще оставалась импульсом для дальнейшего развития этого феномена в Ирландии.

В Испании начиная с времен первой мировой войны общественные движения и многочисленные ассоциации объединяло требование начать подготовку к смене режима во имя обеспечения условий для достойной жизни, причем законным путем через выборы в Учредительные кортесы. Это могло создать условия и для построения гражданского общества. Основные оппозиционные силы группировались вокруг офицерских «хунт защиты», таких организаций рабочего движения, как Социалистическая рабочая партия и Всеобщий рабочий союз. Особую роль играла «Парламентская ассамблея», собравшаяся в Барселоне летом 1917 г., куда вошли 15 сенаторов и 63 депутата кортесов, из них 2 сенатора и 21 депутат были избраны вне Каталонии. «Парламентская ассамблея» также потребовала созыва Учредительных кортесов для принятия новой конституции, которая бы узаконила преобразование государства в режиме автономии. Усилия этих ассоциаций и движений закончились провалом под ударами репрессий, санкционированных правительством Ии королем Альфонсо ХIII.

Для того чтобы создать публичную сферу, благоприятствующую появлению гражданского общества и консенсуса широкого спектра сил, объединенных стремлением внести коррективы демократического характера в основы режима, Испании пришлось пройти через испытания диктатуры М.Примо де Риверы, установление II Республики, гражданскую войну и режим Франко.

Публичная сфера, в которой действовали многочисленные организации гражданского общества, была создана не столько с целью конструктивной оппозиции власти, сколько во имя противодействия друг другу, что отражало отсутствие консенсуса в масштабе страны. То, что нация ориентировалась на ценности, во многом полярные, отсутствие даже намека на попытки создания консенсуса отразились в программных установках многих ассоциаций, которые могли бы стать основой гражданского общества, но не стали.

* * *

На разных этапах исторического развития термин «гражданское общество» дополнялся новыми категориями. Применительно к ХIX в. некоторые исследователи признают за гражданским обществом роль арбитра и посредника между основными группами интересов. «Буржуазное общество, сложившееся в ХIX–ХХ вв. – это лишь этап, на котором гражданское общество с высокой степенью очевидности дистанцировалось от политических институтов и приобретало самостоятельное значение», считает В.В.Дамье, а вместе с ним и авторы книги «Государство и общество в условиях глобализации: взгляд слева»¹⁶.

Нам представляется, что применительно к эпохе нового времени к элементам гражданского общества можно отнести прежде всего такие институты традиционного общества, как бюргерство, городская община (коммуна, вольный город), деревенская община, ремесленный цех, или братство, различные союзы, ассоциации, общества интеллектуалов, клубы и т.д. Исследуя процесс становления гражданского общества а Австрии, Е.В.Котова обращает внимание на оригинальную теорию публичной сферы, разрабо-|C.24|танную немецким философом Ю.Хабермасом. Он считал наиболее важными институтами гражданского общества сферу общественной коммуникации и добровольных ассоциаций. По мысли Хабермаса, именно в обществе культуры модерна формируется «общественность», то, что чаще обозначается английским термином «публичная сфера», – социальный квазисубъект, ориентированный на рациональное обсуждение значимых проблем практически всеми гражданами и предполагающий, что лишь выработанные таким образом сообща пути решения возникших проблем будут легитимными. Е.В.Котова признает правомерным выделение Хабермасом трех уровней опосредования между государством и индивидом: семья, литературная публичная сфера и сфера публичной политики. В его понимании, публичная сфера возникает вследствие воспитания граждан с помощью газет, журналов и публичных выступлений критически мыслящей читающей аудитории. Для обеспечения автономности этой сферы требуется ряд свобод (свобода слова, печати, собраний и коммуникации), которые одновременно конституируют в рамках гражданского общества публичную и частную сферы и ограничивают вмешательство со стороны государственной власти¹⁷.

Рассматривая становление гражданского общества в Австрии, Е.В.Котова трактует понятие гражданского общества как сферу добровольных объединений, образующих промежуточное поле между государством, с одной стороны, и экономическим сообществом – с другой. Е.В.Котова цитирует известного современного немецкого историка Ю.Кокку, который определяет гражданское общество «как область, расположенную на стыке экономики, государства и сферы частной жизни, в пространстве союзов, ассоциаций, социальных движений и негосударственных организаций. Но в то же время …и как тип социального действия ненасильственного характера»¹⁸. По мнению Е.В.Котовой, гражданское общество, «как критическая идея и оппозиционная сила» возникло еще во время абсолютизма. Важной является также мысль о том, что гражданское общество без буржуазной середины, среднего по своему доходу и образу жизни социального слоя, существовать не может. Только он в состоянии самоорганизовываться и артикулировать себя политически. Его позиция должна быть не только сформулирована, но и услышана. Е.В.Котова считает, что важнейшим условием формирования гражданского общества является создание единого правового поля, в котором все граждане равны перед законом. В Австрии первые шаги в этом направлении были сделаны еще в середине ХVIII в.

Одним из важных элементов создания гражданского общества в европейских странах было обращение к науке и культуре. Именно в этих сферах общественность могла легально создавать свои объединения. Так, в Австрии были созданы организация «Молодая Австрия», литературно-артистический союз «Конкордия», некоторые организации либерально-промышленной буржуазии, в частности, Австрийский промышленный союз во главе с графом Колоредо-Мансфельдом. Новый импульс формированию гражданского общества а Австрии дали австро-венгерское соглашение и декабрьская конституция 1867 г., официально закрепившая основные гражданские права и свободы, принцип разделения властей, ответственное министерство.

В начале ХХ в., заключает Е.В.Котова, в Австрии уже существовало достаточно сложно сконструированное гражданское общество, представляющее интересы различных социальных и политических сил.

Как справедливо отмечает в своей статье «Из истории формирования гражданского общества во Франции: правовые представления простолюдинов в социальном пространстве последнего столетия Старого порядка» З.А.Чеканцева, смысловое содержание понятия «гражданское общество» многократно менялось в истории. Например, после |C.25| французской революции ХVIII в. «гражданское общество» чаще всего обозначает ту среду социетальной жизни, которая противопоставляется государству. При таком понимании, пишет З.А.Чеканцева, эта среда включает в себя социально-экономические связи и отношения вне государства. Однако в последние десятилетия стало ясно, что формирование гражданского общества и его нынешнее состояние в разных странах неразрывно связано с государством, точнее, с либеральным государством. З.А.Чеканцева попыталась также показать некоторые особенности правовых представлений французских простолюдинов последнего века Старого порядка, которые давали о себе знать в ходе социального взаимодействия в конфликтных ситуациях.

По мнению многих исследователей (Е.В.Котовой, Г.А.Шатохиной, Л.Ф.Туполевой, М.П.Айзенштат), важным сегментом гражданского общества во второй половине ХIX в. было женское движение. Правовая дискриминация и исключение женщин из всех форм политической активности приводили ко все большему противоречию с растущей ролью женщин в процессе промышленного производства, с ростом их образования.

Г.А.Шатохина, исследуя женское движение в Нидерландах в конце ХIX – начале ХХ в. как один из элементов формирования в стране гражданского общества, отмечает, что это движение было наиболее успешным в сфере образования и в правовой области, но в области политики суфражистки не достигли успеха. По мнению Г.А.Шатохиной, женское движение в Нидерландах можно разбить на два этапа: 1876–1887 и 1888–1895 гг. Автор подробно останавливается на деятельности наиболее крупных женских организаций – Объединения в пользу избирательного права для женщин, Социал-демократического пропагандистского клуба для женщин, Революционно-социалистического союза.

Особую роль в становлении и формировании гражданского общества в Бельгии сыграла революция 1830 г. Однако еще в период Брабантской революции (1787–1790 гг.) в бельгийских провинциях возникли первые тайные общества „Pro aris et focis” («За алтари и очаги»), которые можно считать провозвестниками гражданского общества. И все же формирование гражданского общества в этой стране началось только после создания независимого государства Бельгии. В этом ее специфика. Первым юридическим документом, выработанным победившими революционерами, была бельгийская конституция 7 февраля 1831 г. Конституция установила режим буржуазной парламентской демократии, который ликвидировал сословные различия и ограничил привилегии аристократии. Широкие народные массы получили известные гражданские права и свободы: право собраний и объединений, свободу личности, слова, вероисповедания, печати, обучения и т.д.

С формальной точки зрения эта конституция была самой либеральной хартией на континенте и в дальнейшем послужила образцом для конституций Италии, Австрии, Румынии, Греции, Испании и Португалии. «Все власти исходят от народа», – гласил параграф 25. Правда, далее этот «народ» ограничивался лишь небольшим кругом собственников, так что под «нацией» бельгийская конституция подразумевала буржуазию и положение о равенстве всех бельгийцев перед законом следовало понимать лишь в условном смысле.

Каковы же были гарантии личной свободы согласно бельгийской конституции? Параграф 7 конституции гласил: «Никто не может быть преследуем, кроме как в случаях, предусмотренных законом». Далее: «За исключением ареста на месте преступления никто не может быть арестован без мотивированного приказа судьи, приказа, который должен быть подписан в момент ареста или не позже, чем через 24 часа»¹⁹.

За последние 170 лет конституционные положения об избирательном праве и порядке выборов обеих палат парламента (статьи 47-я, 48-я, 51-я, 53-я и 55-я) естественно, подверглись серьезным изменениям²⁰, а первоначальный текст статьи 47-й конституции |C.26| содержал положение о высоком имущественном цензе для участия в парламентских выборах, что практически лишало рабочий класс и бедное крестьянство избирательного права. При четырехмиллионном населении избирателями были всего лишь 45 тыс. человек.

Одним из главных условий формирования гражданского общества является создание единого правового поля, в котором действуют его участники. В первой бельгийской конституции уже были сформулированы важнейшие принципы создания правового государства, где все граждане равны перед законом.

В 1890–1893 гг. был осуществлен еще один пересмотр бельгийской конституции 1831 г., в результате которого электорат страны существенно увеличился. Имущественный ценз отменили лишь в 1893 г., а избирательное право всем женщинам предоставили только в 1948 г. Женщины на равных правах с мужчинами впервые приняли участие в парламентских выборах 1949 г. Избирательный корпус Бельгии вследствие этого увеличился до 5,5 млн. человек. Таким образом, потребовалось больше 100 лет для пересмотра 47-й статьи конституции и введения в Бельгии всеобщего избирательного права.

Характерной особенностью послереволюционной Бельгии являлись довольно высокая грамотность населения и большое число школ. По данным известного экономиста ХIX в. Э.Дюкпесьо, на 31 декабря 1830 г. в Бельгии на 4 074 712 жителей приходилось 4046 начальных, коммунальных, смешанных (где учились мальчики и девочки) и частных школ²¹, т.е. на 1 тыс. жителей приходилась одна школа. Высокая грамотность населения объясняет популярность прессы, разнообразной по своим целям, задачам, политическим направлениям. Свобода прессы в Бельгии привела к невиданному ранее всплеску политической публицистики.

Датой рождения бельгийской прессы считается 1824 г., когда в Льеже стала выходить газета „Mathieu Laensbergh”, издаваемая Шарлем Рожье и его сторонниками, будущими участниками бельгийской буржуазной революции 1830 г.

Основатель бельгийской династии Леопольд Саксен-Кобургский долгие годы провел в Англии, к тому же в первом браке он был супругом наследницы английского престола принцессы Шарлоты, поэтому хорошо понимал политическое значение прессы. Король счел необходимым иметь в своем распоряжении ежедневную газету „Memorial belge”, специально отстаивавшую умеренные идеи центрального правительства, особенно в области дипломатии. Газета социалистического направления „Peuple” появилась в 1885 г., а нейтральная „Soir” – в 1887 г.

К моменту восхождения на престол Леопольда I в стране, кроме официальной газеты „Le Moniteur belge”, насчитывалось 34 газеты: 28 политических и 6 газет для объявлений. Все вместе взятые, газеты имели 25 322 подписчиков. К 1842 г. газет стало 130, в 1874 г. – 347, а почта в течение года рассылала 56 млн. 500 тыс. экземпляров газет и получала 175 тыс. требований о подписке. К 1902 г. число газет и журналов уже превысило полторы тысячи.

Широкий спектр бельгийской прессы различных направлений способствовал росту самосознания нации и формированию гражданского общества в стране, впервые получившей самостоятельность.

Формированию гражданского общества в Бельгии в середине ХIX в. способствовало также наличие в некоторых отраслях промышленности организаций, получивших название «общественные кассы», правда, объединявших лишь небольшую часть рабочих. Задача «касс» заключалась в оказании помощи своим членам, особенно в случаях заболевания. По своему характеру некоторые «кассы» походили на организации сопротивления, и их можно рассматривать как первые рабочие профсоюзы. С течением времени профсоюзное движение стало довольно влиятельной силой. В конце ХIX в. оно включало в себя социалистическое и католическое профдвижения, общее число членов профсоюзов превышало 500 тыс. рабочих.

С.27| К концу ХIX в. тенденция к созданию объединений проявилась и у предпринимателей. Так, в 1895 г. возник центральный орган промышленников, получивший название Центрального комитета промышленного труда; несколько позднее он стал известен как Центральный промышленный комитет. Основной его целью была организация защиты интересов промышленников. Роль этого комитета особенно возросла после первой мировой войны, а после окончания второй мировой войны он был преобразован в Федерацию бельгийской промышленности.

Проанализировав условия формирования гражданского общества, можно утверждать, что Бельгия была страной, где с самого начала ее независимого существования были созданы благоприятные предпосылки для создания такого общества.

Роль июльской революции 1830 г. в становлении гражданского общества во Франции для становления гражданского общества в этой стране рассматривает Е.В.Киселева. Она указывает, что «внесенные после 1830 г. поправки в Конституционную хартию 1814 г. имели важнейшие последствия для формирования гражданского общества во Франции в середине ХIX в. Политическая доктрина либерализма получила статус официальной идеологии Июльской монархии. Основополагающие понятия либерализма – национальное представительство, парламентарный строй, индивидуальная свобода, ценность личности, права и свободы человека, относящиеся к фундаментальным идеям гражданского общества, становятся достоянием значительного круга французской общественности». Е.В.Киселева подчеркивает, что в Июльской монархии носителем прогресса и либеральных устремлений выступала буржуазия. Посредством создания всевозможных филантропических, образовательных, научных обществ, дискуссий в интеллектуальных кругах она приобщала к буржуазным ценностям свободы и прав человека разнообразные слои населения, обеспечивая себе духовную гегемонию.

Так же, как и в соседней Бельгии, во Франции союзы торговцев и промышленников представляли деловую буржуазию в ее отношениях с государством. Так, в 1830-х годах возникла Ассоциация в защиту национального производства. Сторонники либерализации внешней торговли создали Центральную ассоциацию за свободу обмена. Тогда же возникла Ассоциация в защиту свободной прессы, Свободная ассоциация в поддержку бесплатного образования народа, в которую входили 3 тыс. человек, в частности университетские профессора, преподаватели и др.

Французские республиканцы также вносили свою лепту в процесс создания гражданского общества. В их программных заявлениях центральное место занимали идеи индивидуальной свободы, ценности личности, защиты прав и свобод человека, относящиеся к фундаментальным понятиям гражданского общества.

Предмет исследования А.В.Шубина – гражданское общество в СССР. Формально СССР не относился к региону «Западная Европа», но включение этого исследования в проект позволяет читателю сравнить процессы формирования гражданского общества в Западной Европе и России. А.В.Шубин считает, что «гражданское общество – реальность, приобретающая в современном мире всё более самостоятельное значение». Но его обоснованному суждению, «элементы гражданского общества в России стали возникать во второй половине ХVIII в. Прежде всего речь может идти об «общественном мнении» дворянской элиты, распространении неподцензурных текстов «в списках», а позднее – в декабристскую эпоху – о нелегальных партиях. Пройдя через эпоху николаевских «заморозков», и «великой реформы», элементы гражданского общества разрослись, но из-за авторитарного характера режима не сложились в систему. Однако уже тогда возникли идейные сектора, существующие до сих пор: либеральный, включающий западничество и либеральный консерватизм, почвенничество (прежде всего державное) и социалистический (первоначально народнический, затем и марксистский). В 1904–1906 гг. весь этот комплекс вышел на авансцену политической жизни и глубоко проник в социальную ткань. Первая русская революция стала периодом, начиная с которого существование гражданского общества в России не подлежит сомнению, причем не только в элитарных и политических формах, но и в виде разветвленной системы социальных организаций.

С.28| Расцвет российского гражданского общества пришелся на 1917 г., но Октябрьская революция и гражданская война, переход к жестким авторитарным режимам привели к постепенному разрушению его структур.

В 1920–1930-е годы произошло, по выражению автора «выкорчевывание структур гражданского общества». Возрождение гражданского общества началось с ХХ съезда КПСС, т.е. формально «сверху». Однако процессы, стимулированные ХХ съездом и особенно докладом на нем Н.С.Хрущева, очень скоро вышли за рамки, предусмотренные властными структурами. Как отмечает А.В.Шубин, «доклад и последовавшие за ним постановления ЦК неизбежно вели к плюрализации общественного мнения, к дискуссиям в обществе: только ли в Сталине коренится причина отклонения от социалистических принципов, изначально подразумевавших демократизм и социальную справедливость. Советское общество перестало быть монолитным». Началось формирование элементов гражданского общества, появились первые ассоциации и движения, имевшие собственную структуру. Особую роль А.В.Шубин отводит литературным журналам, где публиковались произведения, показывающие коммунистический режим «с самой неприглядной стороны» (наибольший резонанс имел рассказ А.Солженицына «Один день Ивана Денисовича»)», движению инакомыслящих (диссидентов) и «самиздату» как основе диссидентской инфраструктуры. В то же время он критически относится к результатам деятельности групп, возникших после подписания Хельсинкских соглашений в 1975 г.: «В силу авторитарного характера режима и внутренних особенностей диссидентства, правозащитники не могли стать консолидирующим элементом гражданского общества». Исследование А.В.Шубина подтверждает тезис М.Б.Корчагиной о возможности существования организаций, близких к «звеньям» гражданского общества и в недемократических режимах. «В Советском Союзе, – пишет он, – существовали и массовые самостоятельные от тоталитарных институтов общественные организации. Они взаимодействовали с властью и ее «приводными ремнями», но в своих действиях руководствовались собственной логикой». К ним автор относит различные культурные и педагогические инициативы, включая художественный и литературный андерграунд, рок–движение коммунаров, учителей-новаторов.

Но особую роль в создании общественной атмосферы, способствовавшей становлению элементов гражданского общества, А.В.Шубин отводит перестройке, которая была «временем политизации», оказавшим благотворное влияние на становление ассоциаций гражданского общества. Автор придает большое значение Информационной встрече «Общественные инициативы в перестройке», состоявшейся 20–23 августа 1987 г., на которую собрались представители 50 клубов из 12 городов страны. На этой встрече была создана Федерация общественных политических клубов. Однако век этой Федерации и ей подобных был недолог.

После выборов в Верховный Совет СССР в 1989 г. лидирующее положение в демократическом движении перешло к Межрегиональной депутатской группе, состоявшей в основном, как отмечает автор, из «партийных либералов».

А.В.Шубин полагает, что к середине 1990-х годов «в общественном сознании населения крупнейшей республики СССР – России укрепились ценности плюрализма, идейной терпимости, гражданских свобод и строительство общества снизу». Автор не уточняет, в какой части населения укрепились эти ценности. Ведь согласно многочисленным опросам, проводимым социологическими центрами страны, значительная часть населения, особенно на селе и в небольших городах, все еще проявляла и проявляет индифферентность к этим ценностям.

Распад СССР и «шоковая терапия» начала 1990-х годов, считает автор, негативно отразилась на судьбах становления гражданского общества. С одной стороны, оно профессионализировалось, с другой – заметно потеряло в численности, а в начале ХХI в. – и во влиянии.

Нынешнее гражданское общество, согласно А.В.Шубину, разделяется на несколько идейных секторов: демократический (правозащитный), левый (коммунистический, со-|C.29|циалистический, отчасти анархистский) и центристский (аналитический, подверженный теории «малых дел»).

В отличие от многих стран Западной Европы в России все еще не достигнут консенсус во имя общей цели – стабилизации режима представительной демократии, без чего не может быть достигнута такая общественная атмосфера, которая способствовала бы становлению гражданского общества как общенационального института. А для достижения консенсуса каждый из идейных секторов, упоминаемых автором, обязан пойти на определенные уступки.

* * *

Рассмотрев различные условия формирования гражданского общества в западноевропейских странах и России, можно выделить общие черты, присущие этим странам, но в то же время проследить специфику создания гражданского общества в той или иной стране.

Общим местом является идея о том, что в новое время начался процесс реорганизации общества как некоего противовеса государству. Этот процесс выливался в организацию ассоциаций и форм общественной жизни, способных черпать свои силы из независимости сословий, из религиозного раскола, а также экономического предпринимательства, причем все эти формы общественной жизни, безусловно, являлись воплощением новых эгалитарных и светских реорганизационных принципов. Можно утверждать, что зарождавшиеся в эпоху Просвещения новые формы общественной жизни явились раннемодернистским прототипом гражданского общества в том понимании, которое мы принимаем для эпохи нового времени.

Непременным условием зарождения и развития гражданского общества является становление публичной сферы. Протагонистом становления гражданского общества был и остается средний класс. Собственно гражданским обществом является сеть равноправных некоммерческих негосударственных организаций, отличающихся общественной активностью, связанной с социальным творчеством.

При всем различии в подходах к определению сути гражданского общества ученых различных стран и направлений объединяет признание того, что элементы, или звенья, гражданского общества «произрастают» снизу, и само существование гражданского общества как всеобъемлющей системы возможно только в правовом государстве. Становление и развитие такого базисного явления, как демократия, находится в прямой зависимости от степени развития гражданского общества.

В силу различных исторических условий в некоторых странах процесс создания гражданского общества затянулся на многие десятилетия.

Авторы проекта приходят к заключению, что внешний фактор, а также наличие национальной идеи придавали особую актуальность и создавали дополнительные стимулы для формирования гражданского общества.

Предпосылкой создания благоприятных условий для формирования гражданского общества является общественный и национальный консенсус, что не исключает разногласий по многим актуальным проблемам политики, экономики и культуры.