Лекция XXVIII. Межвоенная историография и историософия

Общее состояние исторической науки. Первая мировая война нанесла серьёзный ущерб процессу развития исторического знания. В межвоенный период отмечается заметное снижение числа научных исследований. За это время в Германии появился лишь один новый научный исторический журнал, а в Великобритании – ни одного. Появление СССР – государства с господствующей марксистской идеологией, одной из составных частей которой является исторический материализм, вызвала некоторую растерянность в рядах «буржуазных» историков.

В рассматриваемое время усилилось размежевание в рядах историков-немарксистов. Сохранялось и поступательно развивалось критическое направление в историографии, Франция и Бельгия стали оплотами либерально-позитивистского направления исторической мысли. Под впечатлением кошмаров мировой войны часть европейцев обратилась к Богу, что способствовало возрождению клерикальной историографии. Как и прежде, идеологической основой сочинений церковных историков был неотомизм.

В 30-е годы ХХ в., в связи с усилением милитаристских настроений в европейском обществе, в работах историков всё чаще встречаются рассуждения шовинистического характера, а также усиливается субъективизм. На одном из конгрессов историков, состоявшемся в 1937 г., французский историк граф Маннервиль заявил: «Истина разная по одну и другую сторону Рейна».

Расцвет критического направления. Трагические последствия I мировой войны способствовали дальнейшему развитию т.н. критического направления в исторической науке, возникшего ещё на рубеже ХIX–ХХ вв. на гребне выступлений учёных против позитивизма. Методологической основой этого течения исторической мысли было неокантианство. Отрицание объективных закономерностей в истории приводило большинство историков критического направления к отказу от обобщений и к принципиальному уходу в частную и локальную проблематику. Наиболее ярко критическое направление проявилось в Германии, где после 1918 г. распространился лозунг «История нас обманула».

Патриархом критического направления в 20-е годы ХХ в. был Георг фон Бюлов (1858–1927), сохранивший свои монархические и шовинистические взгляды. Г. фон Бюлов критиковал позитивистов за утверждение о том, что история является наукой, подчёркивая субъективизм учёных, занимающихся проблемами прошлого. Соратник Г. фон Бюлова австриец Альфонс Допш (1868–1953) направлял весь пафос своих сочинений на разоблачение марксизма и других социалистических учений. Другим объектом развенчания была для «критиков» господствовавшая в ХIX в. т.н. «вотчинная» теория. Г. фон Бюлов, А. Допш и другие старались доказать наличие в Средние века значительного количества свободного крестьянства.

Во Франции самым ярким представителем критического направления в межвоенную эпоху был Шарль Пти-Дютайи (1868–1943), который изучал французскую феодальную монархию Х–ХII вв., не только отбросив достижения своих предшественников, но и не обращая внимание на экономический базис, чем сильно раздражал марксистов. По мнению Ш. Пти-Дютайи, сословно-представительные монархии искусственно создавались королевской властью.

Историческая культурология Й. Хёйзинги. Голландский историк Йохан Хёйзинга (1872–1945) получил мировую известность благодаря исследованиям по истории западноевропейского Средневековья и Возрождения: «Эразм» (1924) и особенно «Осень Средневековья» (1919) – о франко-фламандской культуре Бургундского государства в ХV в. В этой работе Й. Хёйзинга выявил общие черты зрелой средневековой культуры, (бюргерской и г.о. феодально-куртуазной), взятые, однако, в момент их кризисного разложения.

Тем самым Й. Хёйзинга показал отличие т.н. Северного Возрождения, подготавливавшего переход к культуре Нового времени через внутреннюю борьбу и самоотрицание средневекового мышления, от классического итальянского Возрождения. Впрочем, теоретические представления Й. Хёйзинги о соотношении Средневековья и Возрождения лишены последовательности. «Осень Средневековья» остаётся талантливым вкладом в современную историческую психологию и типологию культуры.

Хотя Й. Хёйзинга был склонен подчёркивать неповторимо-конкретное в историческом процессе и относился скептически к познанию всемирно-исторических закономерностей, он в своём основном труде по философии культуры – «Человек играющий» (1938) как раз исходил из (восходящей к Ф.Шиллеру) категории «игры» как основного свойства каждой культуры и даже вообще человеческого общежития. Выделение «игровой» стороны культуры имело значение для выработки семиотического и системного подходов к культуре. Однако у Й. Хёйзинги «игровой» принцип изображён так, будто бы его роль в разных культурах не была различной, не эволюционировала.

Возникновение «Школы Анналов». Основателями нового направления в исторической науке стали французские исследователи Марк Блок (1886–1944) и Люсьен Февр (1878–1956), основавшие в 1929 г. журнал “Анналы экономической и социальной истории”. Уже при зарождении журнала они выразили намерение бороться «против разграничений и замкнутости, которые разделяют, искажают, изолируют историю», обособляя отдельные периоды и социальные исторические дисциплины. Поддерживая в историографии всё новое, отвечавшее их взглядам, редакторы «Анналов» резко критиковали традиционную «историзирующую историографию» за отсутствие свежих идей, рутинность в подходе к материалу.

Историю прошлого, подчёркивали М. Блок и Л. Февр, невозможно отрывать от современности, ибо современность только и может дать верный взгляд на прошлое, не в том смысле, что историк подтягивает минувшие эпохи к своему времени и модернизирует их, а в том, что именно современность ставит перед историком проблемы, подлежащие изучению и открывает его взору историческую перспективу во всей глубине. Пониманием этой связи настоящего и прошедшего подлинный историк отличается от антиквара. Марксисты упрекают представителей «Школы Анналов» за недостаточное понимание исторического материализма.

Хотя М. Блок, Л. Февр, их соратники и продолжатели активно занимались экономической и социальной историей, они, в отличие от марксистов, не считают, что «бытие определяет сознание». «Анналисты» подчёркивали, что люди, занимавшиеся усовершенствованием орудий труда, имели политические взгляды, религиозные представления и т.п. По мнению представителей «Школы Анналов», на развитие человеческого общества оказывает влияние, причём равноценное, значительно большее количество факторов, чем упрощённо предполагают марксисты.

Начало изучения истории менталитета. В трудах М. Блока, Л. Февра и их последователей нередко встречается понятие mentalité. Оно заимствовано, вероятно, из сочинений известного этнолога и социолога Люсьена Леви-Брюля (1857–1939). Но Л. Леви-Брюль писал о «пралогическом мышлении дикарей», а М. Блок и Л. Февр, несомненно, не вкладывали в термин подобного же значения. Они обозначают этим ёмким и непереводимым однозначно на русский язык словом то «умонастроение», то «умственные способности», то «психологию» и «склад ума», а может быть, и весь тот комплекс основных представлений о мире, при посредстве которых человеческое сознание в каждую данную эпоху перерабатывает в упорядоченную «картину мира» хаотичный и разнородный поток восприятий и впечатлений.

В таком случае французское слово mentalité по смыслу приближается к русскому «мировиденью». В связи с этим современные французские историки говорят, вслед за Л. Февром, об outilage mental, «умственном инструментарии», «психологическом оснащении», имея в виду, что оно не остаётся неизменным в ходе истории, но видоизменяется, перестраивается вместе с общественной структурой.

Сложность изучения психики людей прошлого заключается, прежде всего, в неразработанности научной методики подобного исследования. М. Блок был чужд импрессионистическому подходу к истории и не разделял надежд тех историков, которые уповали на свою способность «вживаться в эпоху», «проникнуться» мыслями и чувствами людей, канувших в Лету. История для него – ремесло, требующее точных и объективных приёмов обработки материала.

По убеждению М. Блока, одним из эффективнейших средств постижения склада ума и мировиденья людей Средних веков является анализ их языка. Человеческая мысль не оторвана от способов поведения людей, но органически входит в них и поэтому может быть обнаружена исследованием исторической семантики.

Работая над письменными памятниками, историк сталкивается с языком, на котором писали и говорили люди исследуемого общества. Нет другого способа постичь их мир, помимо расшифровки тех знаковых систем, при посредстве которых они его выражали. Но учёный погружается в стихию исторической лексики не для того, чтобы бездумно следовать ей и оказаться у неё в плену. Он знает, что «появление слова – это всегда значительный факт, даже если сам предмет уже существовал прежде; он отмечает, что наступил решающий период осознания». Поэтому исследователь стремится вскрыть смысл, который вкладывали люди изучаемой им эпохи в свои слова и формулы, и пытается «исторгнуть у них сведения, которых они не собирались давать» (М. Блок. Апология истории.)

Появление этно-психологической школы. Большое влияние на развитие американской гуманитарной науки оказало одно из течений этнографии, которое возглавил психиатр А. Кардинер. Его соратниками стали этнографы Р. Линтон, Э. Сепир, Р. Бенедикт и др. Этнопсихологическая школа объявила понятие «культура» (главный предмет исследований исторической школы) «статистической фикцией», а единственно подлинной реальностью – индивидуума, личность. Ключ к пониманию особенностей культуры каждого народа этно-психологи видели в «структуре», т.е. в психологических особенностях «основной» («средней», «модальной», «суммарной») личности.

«Структура основной личности» складывается у каждого человека в первые годы его жизни под действием характерных для данного народа особенностей ухода за ребёнком: способы его кормления, ношения, пеленания, обучения и пр. Всё это этно-психологи называли «опытом детства» индивидуума, который в дальнейшем не меняется. «Структура основной личности» образует базу каждой данной культуры, которая поэтому тоже не поддаётся изменению. Культура народа – это «индивидуальная психология, отброшенная на большой экран, получившая гигантские пропорции и большую длительность во времени», – писала Р. Бенедикт.

Таким образом, этно-психологическая школа подменяла изучение народа, его быта и культуры изучением психики составляющих его индивидуумов. При этом за основу брался т.н. психоаналитический метод З. Фрейда. Годы господства этно-психологической школы были как раз временем широкого распространения фрейдизма в американской историографии.

Историософия А. Дж. Тойнби. Основателем одной из популярных цивилизационных теорий, возникших в межвоенный период, был Арнолд Джозеф Тойнби (1889–1975). В 1934 г. начало выходить его 12-томное «Исследование истории», которое было закончено в 1961 г. А. Дж. Тойнби рассматривал историю как сумму параллельно и последовательно (синхронно и диахронно), развивающихся «цивилизаций», каждая из которых в своём развитии походит сходные стадии – от подъёма к «надлому» и распаду, и генетические связи между которыми играют второстепенную роль.

Завершая «Исследование истории», А. Дж. Тойнби пересмотрел эту концепцию, придя к заключению, что все известные цивилизации (по первой его классификации 31, по второй – 34, включая т.н. недоразвившиеся и окаменевшие) – ветви «единого древа истории». Человечество в своём историческом движении имеет тенденцию к единству, и каждая из цивилизаций – его частица. Согласно этой концепции, всемирно-историческое развитие предстаёт как движение человечества от локальных единств (локальных цивилизаций) к конечной всеобщности – единой всечеловеческой цивилизации.

А. Дж. Тойнби неоднократно подчёркивал, что не является детерминистом, т.е. не объясняет ход истории каким-то одним базовым фактором, как это делали, например, марксисты, считающие таковым фактором экономический строй общества. Тем не менее, английский историософ признаёт наличие определённых закономерностей (тенденция к единству, повторяемость «ритмов истории»). Под последними подразумеваются «пульсация» «ответов» цивилизации на «вызовы», встречающиеся на её пути.

Эти «вызовы» – исходят ли они от природных условий, в которых развивается данная цивилизация, или имеют социальное происхождение или духовное (рассматриваемое А. Дж. Тойнби в конечном счёте как религиозное) – для А. Дж. Тойнби лишь разные формы воплощения тех «вызовов», с которыми обращается к человечеству надчеловеческий и надприродный Универсум, поиски единства с которым и есть, по А. Дж. Тойнби, развитие человечества, т.е. его история.

Неопозитивизм. В межвоенную эпоху произошла трансформация прежнего позитивизма в новое течение, учитывающее достижения различных наук, как гуманитарных, так и естественных. Согласно неопозитивизму, философия должна заниматься лишь анализом «языка науки», логикой научного познания. В применении к истории это означает, что неопозитивисты не занимаются исследованиями динамики и структуры самого исторического процесса, а ограничиваются логико-методологическими проблемами истории как науки.

Возникший в 20 – начале 30-х годов ХХ в. т.н. Венский кружок неопозитивизма (М. Шлик, О. Нейрат, Р. Карнап и др.) поставил своей задачей создание единой «унифицированной науки», включающей как естественные, так и общественные науки. Единственной целью науки венские неопозитивисты провозгласили описание «непосредственно данного» в опыте субъекта, а единственно удобной языковой формой науки – ту её форму, которую имеет современная физика («физикализм»).

Средством проверки (верификации) предположений науки считалось сопоставление этих предположений с непосредственным чувственным переживанием объекта. Но поскольку история основывается почти исключительно на косвенном опыте, это направление неопозитивизма вообще не считало историю наукой.

В дальнейшем другие направления неопозитивизма отказались от некоторых крайностных положений Венского кружка, в частности, в отношении исторической науки. Проблемы методологии истории заняли видное место в работах философов – неопозитивистов. В послевоенное время они даже сконструировали логическую схему исторического объяснения.

Неогегельянство. Наиболее последовательными критиками неопозитивистов были неогегельянцы – философы и историософы конца ХIX – первой трети ХХ в., которые стремились обновить учение Г. Ф. В. Гегеля в духе иррационализма. Наиболее яркими историософами этого течения общественной мысли были официальный идеолог либерализма Б. Кроче, официальный идеолог итальянских фашистов Дж. Джентиле, председатель германского «гегелевского союза» Р. Кромер, английские учёные Ф. Г. Брэдли и Р. Дж. Коллингвуд. Все они отличались культом государства, доходившим до оправдания тоталитаризма и войны.

Самым ярким историософом среди неогегельянцев был Роберт Джеймс Коллингвуд (1889–1943). По его мнению, исторический процесс, само историческое бытие полностью совпадают с историческим сознанием. «Нет какого-то особого исторического процесса наряду со специальным способом познания его, а именно исторической мыслью. Исторический процесс сам по себе является процессом мысли и существует постольку, поскольку индивидуальные субъекты, составляющие части его, сознают себя таковыми», – писал Р. Дж. Коллингвуд.

Неогегельянцы считали, что историческое сознание есть «воображаемая картина прошлого». Причём воображение играет в историческом сознании не декоративную роль, она существует не для «раскрашивания» сухих сообщений источников и развлечения читающей публики. Его роль конституитивна, оно несёт саму историческую конструкцию, и в нём оживает весь исторический мир.

«Этико-политическая школа» Б. Кроче. Одним из наиболее известных неогегельянцев был Бенедетто Кроче (1866–1952) – автор афоризма «всякая истинная история – современная история». Теоретически это могло означать, что прошлого в действительности не существует, а есть только настоящее, а историческое знание – всего лишь иллюзия. Б. Кроче называл свою философию «абсолютным историзмом» и доказывал необходимость исторического подхода к явлениям, поэтому проблема истории занимает центральное место в его мировоззрении.

Б. Кроче резко критикует произвольные метафизические схемы позитивистской философии истории и социологии и бессмысленную описательность эмпирической историографии, ратуя за сближение истории и философии, подчёркивает неразрывную связь истории и современности. Эти черты учения Б. Кроче привлекли к нему симпатии многих прогрессивных историков. Однако идеалистический характер философии Б. Кроче в корне подрывает его историзм. Практическую деятельность людей Б. Кроче растворяет в сознании, в «духе». Это сразу же порождает неразрешимые противоречия.

С одной стороны, Б. Кроче утверждает, что историю творят люди, отдельные индивиды. С другой стороны – он провозглашает единственным субъектом истории «мировой дух», который пользуется индивидами как инструментами. Это – явная уступка теологии. Вся история для Б. Кроче – история мысли и, как таковая, не подчинена никакой объективной закономерности. «История, как поэзия, как моральное сознание, как мысль, не имеет управляющих ею законов, подобных тем, которые человек формулирует в позитивных или естественных науках», – заявляет Б. Кроче.

Б. Кроче – родоначальник «этико-политической школы» в итальянской историографии. Сторонники этой школы отрицают определяющее значение условий материальной жизни в развитии общества и считают главным фактором истории распространение этико-политических идей.

Историософия экзистенциалистов. «Философия существования» возникла в России накануне I мировой войны (Л.Шестов, Н.Бердяев). В межвоенный период её активно разрабатывали немецкие учёные Мартин Хайдеггер (1889–1976) и Карл Ясперс (1883–1969).

Философия истории экзистенциализма направлена, во-первых, против натуралистического понимания человека как существа природного. Ни биологические, ни психологические определения человека не могут, утверждают экзистенциалисты, раскрыть специфику человека как существа конечного. Во-вторых, понимание истории экзистенциализмом, подчёркивающим значение исторической традиции, направлено против философии Просвещения, согласно которой индивид может стать над историей и судить её с позиций вневременного разума.

Связь исторических событий, согласно экзистенциалистам, носит не причинно-следственный, а смысловой характер, это не связь необходимости, а связь судьбы. Поэтому экзистенциалисты говорят о драме истории. Содержание её раскрывается разными учёными по-разному, главным образом в зависимости от того, насколько они верят во вмешательство трансцендентного начала.

Так, К. Ясперс, в отличие от Н. А. Бердяева, не склонен интерпретировать трансценденцию в символах христианской религии. Смыслообразующим моментом мировой истории, положившим начало тому типу человеческой личности, который существует и поныне, К.Ясперс считает т.н. осевую эпоху – период примерно между 800 и 200 гг. до х.э.

В этот промежуток времени параллельно в Китае, Индии, Персии, Палестине, Греции возникли конфуцианство и даосизм, джайнизм и буддизм, зороастризм, религия еврейских пророков и древнегреческая философия, эпос Гомера, творения великих греческих трагиков. «Осевая эпоха» положила начало мировым религиям и философии, она создала новый тип личности и культуры, просветлённой мыслью и остро ставящей вопрос о последнем смысле человеческого бытия, – тип, которого не знала «доосевая эпоха».