Изъятые лекции и другие материалы

Лекция. Борьба партий в великой французской революции

Первые годы правления Людовика ХVI. Экономическая ситуация в стране в момент прихода к власти Людовика ХVI (1774) не имела ярко выраженных признаков кризиса. Промышленность Франции была на подъёме, она производила особо ценные товары: луч-шие в Европе ткани, кружева, домашнюю утварь высочайшего качества, гобелены, куда вплетались скупленные специальными агентами волосы французских красавиц.

Во Франции в конце ХVIII в. процветали рассеянные мануфактуры, на которых труди-лись сотни тысяч работников. Демографический взрыв, следствием которого стало увели-чение численности населения страны к 1789 г. до 26 млн человек, способствовал росту внутреннего спроса. Тогда же французская промышленность начала испытывать влияние шедшего в Англии промышленного переворота, однако в 1790 г. во Франции было лишь 8 текстильных фабрик с 900 прялками „Дженни”, в то время как в Англии – 143 фабрики с 20 000 прялок.

Главным негативным последствием демографического взрыва стало усилившееся ма-лоземелье крестьян (парцелляризация). Прожиточный минимум в то время обеспечивал надел размером не менее 5 га, однако три четверти французских земледельцев не имели таких участков, а четверть из них имела менее 1 га. Всё это способствовало процветанию рассеянных мануфактур, поскольку крестьяне не могли сводить концы с концами без пос-тоянных приработков.

Уже в последние годы правления Людовика ХV (1715–1774) во Франции начался по-литический кризис. Если раньше сохранялся баланс сил между дворянством и буржуази-ей, приобретавшей дворянские титулы, то теперь буржуазия чувствовала себя классом, за которым будущее, а всё более бедневшее дворянство отчаянно боролось за сохранение своих исключительных прав и монополий.

Генеральный контролёр финансов Анн Робер Жан Тюрго (1727–1781) провёл в 1774– 1776 гг. ряд реформ для привлечения буржуазии к сотрудничеству с королевской властью. Одна из них предусматривала введение 5%-ного налога на все виды имущества, другая – либерализацию хлебной торговли. Мероприятия Тюрго вызвали недовольство как дворян, испокон веков ничего не плативших за свои владения, так и крестьян, заявлявших о несов-местимости свободной торговли хлебом с сохранением феодальных податей и повинно-стей. В конечном счёте А.Р.Ж.Тюрго был отправлен в отставку, а его нововведения отме-нены.

Углубление политического кризиса в 1787–1789 гг. За два года до начала революции обострение политических проблем наложилось во Франции на резкое ухудшение эконо-мической ситуации. Главными причинами обозначившегося застоя французской промыш-ленности стали неурожаи 1787 и 1788 гг. и кризис перепроизводства в соседней Англии, отразившийся на текстильной промышленности Франции. Современники отмечали в то время резкое увеличение числа нищих по всей стране. Всё это не могло не вызвать нара-стающую волну народных выступлений. Историки насчитали около 150 восстаний и бун-тов за первые шесть месяцев 1789 г.

На это же время пришёлся апогей финансового кризиса. Государственный долг Фран-ции достиг 4,5 млрд ливров, одних процентов по нему нужно было выплачивать ежегодно 300 млн ливров. Правительству ничего не оставалось, как объявить государственное банк-ротство. В 1788 г. в Париж съехались 144 нотабля из всех областей Франции и приняли решение о созыве Генеральных Штатов, не собиравшихся с 1614 г. При этом нотабли рас-считывали добиться расширения своих прав и привилегий.

В январе 1789 г. Людовик ХVI подписал указ о созыве в мае Генеральных Штатов. За четыре месяца, пока шло выдвижение делегатов, во Франции отмечалась необычайная политическая активность сторонников либерализации страны. Были изданы десятки тысяч брошюр, листков и других видов политической литературы, в которых идеи Просвещения излагались простым народным языком.

От открытия Генеральных Штатов до штурма Бастилии. С самых первых дней работы Генеральных Штатов 1789 г. французов охватило глубокое разочарование, поскольку депутаты занимались рассмотрением лишь финансовых проблем, решение которых было предопределено: по средневековой традиции каждое сословие имело один голос, а духовенство и дворяне быстро находили общий язык, когда нужно было ввести очередной налог, основная тяжесть которого упадёт на третье сословие.

Всё это заставило депутатов от третьего сословия развернуть в мае – июне 1789 г. бес-компромиссную борьбу за изменение порядка голосования в Генеральных Штатах. 17 июня 776 депутатов объявили себя Национальным Собранием, поскольку они представля-ют всю нацию. 9 июля они провозгласили себя Национальным Учредительным Собрани-ем, заявив о намерениях изменить существующий общественный порядок. Один из лиде-ров оппозиции – виконт Оноре Рикети де Мирабо (1749–1791) убеждал своих соратников в том, что в сложившейся ситуации королевская власть пойдёт на уступки и смена об-щественного устройства произойдёт мирным путём.

Однако в жизни всё получилось иначе. 12–13 июня в столице распространились слухи о готовящемся заговоре сторонников абсолютной королевской власти, которых называли роялистами. 14 июня вооружённые (кто чем мог) парижане двинулись на штурм королев-ской крепости Бастилии, ставшей в ХVIII в. символом монаршего произвола, поскольку её узниками становились по личному приказу короля. Взятие Бастилии считается событием, с которого началась Великая Французская революция.

Характерные черты революции 1789–1794 гг. Никогда ещё в Европе революционное движение не достигало такого размаха, поэтому и результаты его оказались самыми радикальными. Историки насчитывают пять – шесть волн крестьянских „жакерий” в эти годы. Сначала крестьянские выступления имели ярко выраженную антифеодальную нап-равленность, но постепенно на первый план вышла борьба за землю.

Батраки и малоземельные крестьяне боролись за хлеб, их чаяния были близки городским низам, которых называли санкюлотами (буквальный перевод ’беспортошни-ки’, однако они носили нормальные брюки в современном их понимании, в то время как словом „кюлот” назывались короткие штаны типа бриджей, которыми аристократия отличалась от других слоёв населения).

Политический спектр революционных сил. Французская буржуазия периода револю-ции учитывала многие требования простого народа, поскольку у неё не было других союз-ников: прослойка либерального дворянства и интеллигенции была весьма незначительной. Как и в Английской революции середины ХVII в., в охваченном революционным порывом обществе неизбежен процесс размежевания классовых и политических сил. В Великой французской революции этот процесс был наиболее глубоким.

Если 14 июля 1789 г. в борьбу за изменение существующего строя вступило всё третье сословие, то затем у власти, как и в Англии в 1642–1653 гг., сменялись различные по-литические группировки и так же шло движение „справа налево”, пока не обнаружилось, что революция „зашкалила”, за чем последовал контрреволюционный переворот.

Французский политический спектр того времени выглядел так:

„бешеные” – якобинцы – жирондисты – фельяны – роялисты.

Роялисты боролись за сохранение абсолютной монархии, фельяны выступали за конститу-ционную монархию, жирондисты колебались между конституционной монархией и рес-публикой, якобинцы были убежденными республиканцами, а „бешеные” представляли со-бой одно из коммунистических течений.

Попытки решения аграрного вопроса в период господства фельянов. После падения Бастилии к власти во Франции пришли фельяны, представлявшие интересы прежде всего крупной буржуазии и либерального дворянства. Наиболее состоятельные и авторитетные люди возглавили в то время и местное самоуправление. Учредительное Собрание, издав-шее за этот период около 5 тысяч законов, активно разрушало феодальную государствен-ную машину, создавая базу для построения капиталистического общества. Несмотря на громкие заявления о всеобщем равноправии, решение аграрного вопроса шло с большим трудом. 4–5 августа 1789 г. на заседании Учредительного Собрания было торжественно провозглашено: „Феодальный порядок отменяется отныне навечно и полностью”.

Однако на деле всё свелось к отмене исключительных прав дворян иметь голубятни, разводить кроликов и т.п. Крестьяне же, не поняв сути декрета, вааще перестали платить какие-либо налоги и подати. Однако деньги с них давно уже собирали откупщики – ловкие дельцы, не желавшие терять свои доходы. В результате Францию охватила волна крестьянских восстаний.

Как правило, крестьяне, собравшись толпой, требовали от своего феодала добровольно отречься от права собирать шампар, ценз и прочие налоги. В большинстве случаев сеньо-ры отказывались подписывать соответствующий документ. Тогда вооружённая толпа штурмовала замок своего „угнетателя”, после чего устраивалась „иллюминация”, т.е. сож-жение имущества феодала, а вокруг костра, сложенного из грамот, на основании которых их предки и они сами платили подати, водили весёлый хоровод.

Размах антифеодальных выступлений французских крестьян заставил Учредительное Собрание начать в марте – мае 1790 г. реально решать аграрные проблемы. Было провоз-глашено, что крестьянские ренты не отменялись, а подлежат выкупу. При этом стоимость выкупа денежной ренты была определена в 20 годовых платежей, а натуральной – в 25 годовых платежей. Однако людей, способных выкупить свои повинности, нашлось лишь около двух тысяч на всю страну.

Ответом крестьян на принятие такого решения стал рост случаев „иллюминации” зам-ков. Учредительное Собрание грозило крестьянам страшными карами вплоть до массовых казней, но в ответ деревня отвернулась от него. Всё это свидетельствовало о том, что фельяны исчерпали себя как ведущая политическая сила.

Аграрная политика жирондистов. Своеобразие политической ситуации во Франции после переворота 10 августа 1792 г. заключалось в том, что с точки зрения стратегии были правы жирондисты: уровень экономического и политического развития страны требовал остановиться и закрепить достигнутое разработкой новой, республиканской, Конституции и принятия ряда принципи­альных законов, которые позволят начать созидание либерального капиталистического общества. Якобинцы же были правы с точки зрения тактики: исключительно тяжёлая ситуация, сложившаяся во Франции, вынуждала принимать решения, выходящие за рамки чисто либеральных реформ.

Провозглашение Франции республикой не способствовало достижению общественного спокойствия. Санкюлоты требовали введения предельных цен на хлеб («хлебного максимума»), крестьяне, мало интересовавшиеся политической борьбой в столице, - принятия аграрного закона. Жирондисты, как в своё время фельяны, грозили смертной казнью тем, кто подрывает общественное спокойствие требованиями аграрного закона.

При жирондистах огромную политическую роль играла Парижская Коммуна – оплот санкюлотов. Они составили ядро развернувшегося после свержения короля мощного патриотического движения. К санкюлотам в то время примыка­ли якобинцы, поддержавшие требования о хлебном максимуме. В результате этого Конвент принял первый закон о хлебном максимуме 4 мая 1793 г. В нём были установлены предельные цены на хлеб, зерно и муку. Жирондисты блокировали все попытки наделения крестьян землёй, заявляя, что это противоречит представлениям о неприкосновенности частной собственности.

Захват власти якобинцами и решение ими аграрного вопроса. Якобинцы пришли к власти в отчаянный момент революции. Армия была разгромлена, 60% территории страны охвачены контрреволюционными мятежами, продовольственный кризис достиг своего апогея. Требовались срочные и решитель­ные меры. Еще в 1790 г. был принят декрет о национализации церковных и монастырских земель. От продажи владений целыми поместьями выиграла прежде всего крупная буржуазия. Жирондисты объявили национальными имуществами земли роялистов-эмигрантов, которыми стала примерно треть всего французского дворянства. Эти земли также были пущены в продажу на невыгодных для крестьян условиях. Поскольку крестьяне «явочным порядком» перестали платить феодальные повинности, якобинцам оставалось лишь подвести под этот факт законные основания.

Первый аграрный закон был принят якобинцами 3 июня 1793 г. Он гласил: «В тех сёлах, где нет общинных земель, безземельные крестьяне или держащие наделы площадью менее 1 арпана (0,4 га) имеют право получить из фонда конфискованных земель участки в 1 арпан безвозмездно». Этот закон просуществовал до 13 сентября, когда последовало уточнение: за участок нужно заплатить 500 ливров в рассрочку.

Второй якобинский аграрный закон был принят 10 июня 1793 г. Он разрешал раздел общинных угодий, если этого потребуют не менее 1/3 общинников. Земля делилась по количеству едоков, сеньор не входил в их число. Отрезанные феодалом участки возвращались общине, даже если он владел ими более 40 лет. На раздел общинных угодий пошла лишь треть французских крестьян.

Третий аграрный закон якобинцы приняли 17 июля 1793 г. Он позволял сеньорам ещё в течение трёх месяцев предъявлять грамоты, в которых были записаны подати и повинности крестьян, после чего взыскание феодальной ренты в любой форме категорически запрещалось. Для твердолобых феодалов устанавливалось наказание в виде пяти лет каторжных работ.

Результатом принятия трёх якобинских аграрных законов стало превращение условного крестьянского держания в частную собственность. Больше подобного в истории не было. Фактически крестьяне сами ликвидировали феодальные отношения, а якобинцы лишь узаконили это. Тем не менее, крестьяне были благодарны якобинцам за их способность понимать чаяния деревни. Летом 1793 г. изменилась обстановка на фронтах, где отмечались массовые случаи революционного героизма, а сама армия из деморализованной постепенно превратилась в сплочённое дисциплинированное войско.

Результаты якобинского террора. В первые месяцы после прихода к власти якобинцы боялись принимать жёсткие меры для решения продовольственного вопроса. Но «сентябрьский натиск» доведённых голодом до отчаяния санкюлотов привёл к замене на посту лидера якобинцев умеренного Жоржа Жака Дантона (1759–1794) на радикала Максимилиана Робеспьера (1758–1794). Последний пошёл на проведение мероприятий, выходящих за рамки тогдашних представлений о законности и порядке.

В конце сентября 1793 г. Конвент издал закон о всеобщем максимуме. По этому закону никто не имел права продавать продукты питания по ценам, выше уровня 1790 г. более чем на треть. Точно такие же принципы были заложены в закон о хлебном максимуме, при­нятый в период господства жирондистов. Поскольку добровольно ни крестьяне, ни торговцы не соглашались продавать хлеб ниже рыночных цен, якобинцам пришлось запретить свободную продажу хлеба и начать принудительные хлебные реквизиции. Отныне нуждающиеся получали хлеб из государственных амбаров.

Все эти меры имели социалистический характер. Их горячо поддерживали санкюлоты, требовавшие создания «продотрядов» для изъятия хлеба. Некоторые даже предлагали возить впереди таких отрядов гильотину, чтобы было меньше проблем. В конечном счёте в гильотине было отказано, а продотряды созданы лишь в Париже. На местах диктатура опиралась на более 1000 филиалов якобинского клуба. Вскоре Париж и другие города были обеспечены хлебом. Численность революционной армии выросла с 470 тыс. до 1,2 млн бойцов. Прокормить её могла лишь диктатура.

Вантозские декреты. Кризис якобинской диктатуры. Последними крупными законодательными актами якобинцев стали декреты, принятые Конвентом 8 и 13 вантоза 2 года Республики (26 февраля и 3 марта 1794 г.). Они ярко свидетельствуют о том, что якобинцы начали осознавать, что запущенный ими маховик массовых репрессий начал «зашкаливать», и это грозит им потерей социальной опоры.

Согласно вантозским декретам, Комитету общественного спасения и Комитету общественной безопасности надлежало разобрать дела всех лиц, арестованных после 1 мая 1789 г. и признанных невиновными, – освободить, а у признанных врагами революции – конфисковать собственность. Конфискованная собственность должна быть распределена бесплатно между неимущими патриотами.

Списки таких патриотов на основании сведений, полученных от коммун, должен был составить Комитет общественного спасения. Вантозские декреты отражали в известной степени эгалитаристские устремления демократических масс, представляли собой попытку осуществить на практике разделяемые М. Робеспьером, Л. А. Сен-Жюстом и другими якобинцами идеи Ж.–Ж. Руссо о равенстве.

Осуществление вантозских декретов означало бы значительное увеличение числа мелких собственников, в особенности из рядов крестьянской бедноты, и, следовательно, расширение социальной базы якобинской диктатуры. В то же время проведение вантозских декретов в жизнь привело бы к серьёзному подрыву позиций контрреволюционных буржуазии и дворянства.

Однако их проведению сопротивлялись крупнособственнические элементы, имевшие прямое или косвенное представительство в правительственном аппарате. У якобинского правительства не хватило в данном случае ни решительности, ни настойчивости, чтобы добиться осуществления вантозских декретов. Контрреволюционный переворот 9 термидора (27 июля 1794 г.) снял вопрос о вантозском социальном законодательстве с повестки дня.

ЖИРНОВ Н. Ф. ЭДМУНД БЁРК. ПОЛИТИК, МЫСЛИТЕЛЬ, ПУБЛИЦИСТ. Саратов, 2000 // СОЦИАЛЬНЫЕ И ГУМАНИТАРНЫЕК НАУКИ. ОТЕЧЕСТВЕННАЯ И ЗАРУБЕЖНАЯ ЛИТЕРАТУРА. Серия 5. История. Реферативный журнал. 2002, № 4. С. 89–92.

В отечественной историографии нет ни одной крупной специальной работы о Э.Бёрке. Ныне, пишет автор, пришло время объективно разобраться во взглядах во взглядах этого, бесспорно, оригинального и глубокого мыслителя.

Эдмунд Бёрк жил в период глубоких изменений в политической системе Англии после «Славной революции» 1688 г., когда устанавливалась конституционная монархия, при которой прерогативы короля оказывались существенно урезанными, а власть парламента, особенно палаты общин, расширена. Заметную роль в управлении страной начали играть средние классы, которые вместе с земельной аристократией оказывали сильное влияние на политическую, социально-экономическую и культурную жизнь страны.

С.90| Политическая жизнь дополнялась борьбой между политическими партиями – тори и вигами, выступавшими выразителями двух видов собственности: земельной и денежной. В борьбу партий, где действовали политики, парламентарии, включились представители интеллектуальной элиты. Министры правящего кабинета приглашали к себе на службу талантливых людей из числа литераторов, философов, юристов, чтобы те своим талантом и произведениями помогали оправдывать и защищать проводимую политику и пропагандировать идеи правящей партии. На такой основе и в ходе политической борьбы появились многочисленные памфлеты, трактаты, печатные выступления депутатов парламента, высказывания которых ложились в основу формирования новой идеологии английского общества.

Перемены, происходившие в Англии первой половины ХVIII в., породили различные движения, направленные против политического господства «просвещенных» олигархов, которых обвиняли во всех несправедливостях, царящих в обществе. Началась критика олигархической системы правления, сложившейся после 1688 г.

В условиях назревающих в стране перемен на арену политической борьбы выступил Георг III. В рамках конституционной монархии король пытался перераспределить силы в балансе «корона – парламент», с целью укрепления своей позиции как абсолютного монарха. К противоречиям внутри олигархии добавляются противоречия между парламентом и кабинетом, парламентом и королем, вигами и тори.

Судьба политического мыслителя и государственного деятеля, каким был Э.Бёрк, достаточно примечательна. При жизни его имя было хорошо известно не только в Англии, но и в европейских государствах. Однако после смерти наступает полоса забвения. И только в конце ХIX в. вновь возникает интерес к нему и его творчеству. Э.Бёрк состоялся как политический мыслитель в условиях падения авторитета аристократии. Автор подчеркивает, что влияние Э.Бёрка на политическую мысль было уникальным. Многие его современники видели в нем философа, политика и государственного деятеля, который остановил контрреволюцию внутри страны, спас конституцию Британии и империю, систему государственного управления. Они верили, что его борьба против стремления Георга III расширить и укрепить свою власть спасла страну, сохранив рамки конституционной монар-|С.91|хии. Они восторгались его стремлением создать полновесную политическую партию в рамках двухпартийной системы.

Э.Бёрк выступил как своего рода пророк и предсказатель исторических событий, происходивших либо при его жизни, либо после его смерти. Его мировоззрение основывалось на вигской конституции 1688 г., которая структурировала и закрепила политическую систему. Именно на ее основе Э.Бёрк впоследствии обвинял Георга III и его друзей нарушить сложившийся конституционный баланс в государстве. Отдельные его взгляды легли в основу нового политического учения, которое нашло применение впоследствии, когда наступило время реформирования конституции. По сути, он создавал новый вигизм, используя не только идеи Дж. Локка, но и Цицерона, Гарингтона, Болингброка и Монтескье. В новой доктрине он отстаивал сильную государственную власть, принимал идею разделения законодательной и исполнительной властей. Конечно, отмечает автор, его трудно отнести к профессиональным философам, по существу, он относился больше к практическим политикам. Свои политические идеи и цели он согласовывал с теми идеями и целями, которые преобладали во фракции вигов, возглавляемой маркизом Рокингемом.

Система взглядов Э.Бёрка нашла наиболее яркое отражение в его знаменитом памфлете «Размышления о революции во Франции» (см. С. 88–92). Одна из основных идей работы сводится к тому, что институты общества имеют органическое происхождение, поэтому разрушать их не следует. Разрушение структуры общества делает его нежизнеспособным и ведет к разрушению целостности жизни отдельного человека. Особенно опасным с точки зрения перспктив общечеловеческой истории английский мыслитель считал такое явление как якобинство, поскольку оно направлено против основополагающих ценностей – веры в Бога и права собственности – и стремится преобразовать общество на основе отвлеченных теорий. Поэтому еще при жизни о нем говорили как о борце с атеизмом, защитнике традиционной религии и социальных принципов европейской цивилизации.

Консерваторы ХХ в. верили, что его политическая философия может стать унифицированным принципом в борьбе с коммунизмом. Говоря об унифицированном принципе, новые сторонники Э.Бёрка имеют в виду «естественный закон», посредством которого пытаются |С.92| определить систему его мышления и само учение. Сам Э.Бёрк не частно обращался к этому закону, в чем просматривается его постоянная неприязнь к «абстрактным» теориям.

Его трудно отнести к какой-то определенной политической школе, да и сам Э.Бёрк не относил себя ни к одной из них. Но одно можно с уверенностью сказать, заключает автор, что его взгляды развивались, расширялись и углублялись на основе утилитаризма в сочетании м прагматизмом. Именно на их базе написаны им многие произведения, которые легли в основу правого вигизма, названного впоследствии либеральным консерватизмом.

И.Е.Эман