Приказания, атрибуции и игнорирование

Хотя директивы родителей могут воспитывать и способствовать эмоциональному развитию ребенка, они могут также быть ограничительными, отражая опасения и неуверенность Ребенка в родителе.

Приказания выражаются как послания, начинающиеся со слов “Не делай”. Они могут быть относительно мягкими или чрезвычайно ограничительными. Стайнер (Steiner, 1974) предлагает следующее в качестве приказаний, посредством которых люди учатся блокировать интимность: (а) не давай поглаживаний, если они у тебя имеются; (б) не проси о поглаживаниях, когда они тебе нужны; (в) не принимай поглаживания, если тебе их хочется; (г) не отклоняй поглаживания, когда они тебе не требуются; и (д) не выдавай себе поглаживаний. Он полагает, что эти приказания являются основой депрессии. Другие приказания могут удержать людей от размышления, возможно, особенно женщин, или они могут мешать способности испытывать чувства, возможно, особенно мужчинам.

Стайнер утверждает, что на детей так же сильно влияют атрибуции, или высказывания о том, чем они являются, и что они должны делать, и как они чувствуют. Подкрепленные семьей программы имеют тенденцию вознаграждать тех детей, которые следуют атрибуции, и наказывать детей, которые не повинуются приказаниям.

Дети также могут игнорироваться родителями. Стайнер рассматривает игнорирование как перекрестную трансакцию, в которой человек говорит что-то с позиции эго-состояния Взрослого Взрослому другого человека, а другой человек отвечает с позиции Родителя или Ребенка. Например, детская любознательность может игнорироваться родительскими категорическими отказами. В более общем смысле, игнорирование в ТА — это минимизация какого-то аспекта самого себя, другого человека или ситуации.

Решения

На основе ранних трансакций, связанных с кормлением, обучением туалетным навыкам, отниманием от груди и семейными отношениями, молодой человек начинает развивать представление о мире. Там, где детям дают безусловную защиту, они с меньшей вероятностью развивают ограничительные сценарии. Однако, когда родители делают свое воспитание условным на основании подчинения ребенка их приказаниям и определениям (атрибуциям, приписываниям), ребенок может принять сознательное решение твердо придержаться родительских пожеланий даже тогда, когда это означает жертвовать автономией. Эти решения имеют тенденцию возникать в дошкольные годы и являются настолько же реалистическими, какова способность взрослого в Ребенке, или Маленького Профессора, в момент принятия решения. В результате этого решения, однако, ребенок склонен занимать иную и более негативную позицию, а также создает сценарий. Берн признавал, что некоторые сценарии могут быть сценариями победителей.

Жизненные позиции

Фундаментальное исходное положение трансактного анализа — это положение о человеческом благополучии (букв. — о’кейности), выраженное в изложении жизненной позиции формулой “я о'кей — ты о'кей”. Принимая решение, дети уходят из этой позиции. Вместо этого они принимают одну из трех других жизненных позиций, а именно: “я не о’кей — ты о'кей”; “я о'кей — ты не о’кей” и “я не о’кей — ты не о’кей”. Каждая из этих трех “не о’кей” позиций отражает и подкрепляет поврежденное развитие эго-состояния. “Не о’кей” позиции также препятствуют развитию интимности и являются основой, на которой индивидуумы разыгрывают свои игры. Так же, как можно рассматривать в качестве мотиваторов жажду стимула, признания и структурный голод, возможно рассматривать как мотиватор потребность оправдать основную жизненную позицию. Однако, возможно, что точнее будет рассматривать жажду позиции как усовершенствование других мотиваторов, указывающее, как достичь их выполнения.

Берн (Berne, 1966) дал пример решения, ведущего к жизненной позиции, в случае с Ритой. Рита, будучи маленькой, обычно бежала приветствовать своего отца, когда он приходил домой с работы. По мере того, как шло время, поведение отца становилось беспорядочным из-за его пьянства, и он обычно отталкивал Риту. Однажды у отца произошла особенно шумная ссора с ее матерью. Рита, которой было 6 лет, 2 месяца и 23 дня, была изумлен и испугана, и в 5 часов дня она приняла решение, что никогда больше не будет любить мужчину. Чтобы поддержать свое решение, Рита заняла относительно отца позицию, согласно которой, даже тогда, когда он привлекательный и трезвый, он по существу плохой. Через какое-то время она обобщила свою позицию относительно большинства других мужчин, неблагополучие которых она воплощала в лозунге “Все мужчины — животные”. Ее позиция также стала основанием игры, в которой ее соблазнительное поведение провоцировало “приличных” мужчин делать авансы, которые она затем отклоняла. Берн отмечал, что соблазнительные маневры Риты были попыткой установить интимные отношения, которые она была неспособна осуществить.