§ 30. Дедукция эстетических суждений о предметах природы должна иметь в виду не то, что мы называем в природе возвышенным, а только прекрасное

Притязание эстетического суждения на общезначимость для каждого субъекта как суждения, которое должно основываться на каком-нибудь априорном принципе, нуждается в дедукции (т. е. в признании законности его претензии), которую надо прибавить еще сверх разъяснения в том именно случае, когда дело касается удовольствия или неудовольствия от формы объекта. Таковы суждения вкуса о прекрасном в природе. В самом деле, целесообразность имеет тогда свое основание в объекте и его фигуре, хотя она и не указывает отношения этого объекта к другим предметам в соответствии с понятиями (для познавательного суждения), а вообще касается лишь схватывания этой формы, поскольку она оказывается соответствующей и способности (давать] понятия, и способности к изображению их (она то же самое, что схватывание их) в душе. Поэтому можно относительно прекрасного в природе поставить несколько вопросов, которые касаются причины этой целесообразности ее форм; например, как

 

==290

можно объяснить, почему природа так щедра везде на красоту, даже на дне океана, куда лишь изредка проникает человеческий глаз (а ведь только для него эта красота целесообразна), и т. п.?

Однако возвышенное в природе — если мы высказываем о нем чистое эстетическое суждение, которое не смешано с понятиями о совершенстве как объективной целесообразности (в таком случае оно было бы телеологическим суждением), — можно рассматривать как целиком лишенное формы или фигуры и тем не менее как предмет чистого удовольствия, и только возвышенное может показать субъективную целесообразность данного представления; в таком случае спрашивается: можно ли требовать для эстетического суждения этого рода кроме разъяснения того, что в нем мыслится, еще и дедукции его притязания на некий (субъективный) априорный принцип?

Ответом на это служит то, что возвышенное в природе называется так только в переносном смысле; в собственном смысле его должно приписать только образу мыслей или, скорее, основанию его, [заложенному] в человеческой природе. Схватывание вообще-то бесформенного и нецелесообразного предмета дает только повод для того, чтобы осознать это основание, и таким образом предмет только применяется субъективно целесообразно, но не рассматривается как таковой сам по себе и по своей форме (как бы species finalis accepta, поп data). Поэтому наше разъяснение суждений о возвышенном в природе было также и их дедукцией. В самом деле, когда мы анализировали в них рефлексию способности суждения, мы нашли в них целесообразное соотношение познавательных способностей, которое должно быть a priori положено в основу способности [иметь] цели (воли) и которое поэтому само a priori целесообразно, что тотчас же заключает в себе дедукцию, т. е. обоснование притязания подобного рода суждения на всеобщую и необходимую значимость.

Нам следует, таким образом, искать дедукцию только для суждений вкуса, т. е. суждений о красоте природных вещей, и тем самым выполнить задачу для всей эстетической способности суждения в целом.

  ==291