Литература к зачету Кириллова (часть 3) / Миронов Б.Н. - Благосостояние населения и революции в имперской России - 2012

12. К вопросу о предпосылках и причинах Русской революции 1917 года

мах осталось около 30 тыс.), отмена смертной казни, гуманизация тюремного режима; ликвидация политического сыска, замена полиции милицией с выборным начальством, подчиненным органам местного самоуправления; введение полной свободы слова, собраний и союзов, отмена цензуры; восстановление основных положений судебных уставов 1864 г., обновление состава судей, расширение прав суда присяжных, реформирование административной юстиции; демократизация городского самоуправления, административная реформа на местах (введение волостной всесословной земской единицы), легализация самоуправления рабочих

впромышленности (фабзавкомы); санкционирование свободы совести, полное уравнение в правах всех вероисповеданий, разрешение на проведение I Всероссийского Поместного собора, восстановившего патриаршество и утвердившего епархиальное и приходское самоуправление; учреждение хлебной монополии, продразверстки и карточной системы, введение в практику подоходного налога (закон о нем принят еще в 1916 г.); санкционирование самоопределения Финляндии и Польши, провозглашение украинской, эстонской автономии, отмена дискриминации по национальному и вероисповедному признаку.

Последствия столь радикальных демократических реформ в условиях войны оказались катастрофическими. Результатом уголовной амнистии стал невиданный рост насилия и преступлений. Свобода превратилась в разнузданность, разрушавшую государственность. Как справедливо утверждает В. Ю. Черняев: «Демократия была дискредитирована как характером сложившейся власти, так и ее неспособностью создать четко работающий механизм государственного управления. Непосредственное народоправие оказалось утопией». Правительство «оказалось беззащитным перед солдатами, матросами и рабочими, когда в дни политических кризисов по призыву левых экстремистов те выходили с оружием

вруках на улицы столицы и, опьяненные сознанием своей силы, требовали отставки отдельных министров или всего правительства»331. Новая национальная политика поставила под угрозу стратегическое и геополитическое положение страны. Повсеместное внедрение самоуправления привело общество в состояние хаоса, хозяйственная разруха — к ожесточению политической борьбы 332.

«За все время своего существования правительство больше занималось разрушением старого правопорядка, чем созданием чего-то нового взамен, — отметил Р. Пайпс. — Оно так и не создало новых учреждений, способных заменить те, что рухнули либо под собственным весом, либо под натиском с его стороны. Такое невнимание к администрированию и исполнению законов новые лидеры обосновывали верой в мудрость народа. Политические понятия, почерпнутые главным образом из литературных источников, приучили русскую интеллигенцию к восприятию демократии не как идеала, достигаемого кропотливой работой, а как некой реальности, которой мешает утвердиться лишь царское законоустройство. Они были убеждены — или, вернее, им пришлось убедить себя, — что для того, чтобы дать демократии проявиться, самое главное — отказаться от управления. <…> Управление страной, ведущей войну и охваченной революционной эйфорией, — сделалось невозможным из-за грубейших приемов, продиктованных доктринерскими представлениями о демократии, верой в мудрость народа и презрением к профессиональному чиновничеству и полиции»333. Во всех вопросах, включая продовольствие, земельные отношения, общее и местное управление, воинскую дисциплину, снабжение армии, Временное правительство не смогло

640

12.8. Революции в ракурсе модернизационной парадигмы

навязать гражданам свою волю, в одних случаях не пожелав, в других не сумев использовать силу. Вследствие этого ему не удалось решить главную задачу текущего момента — мобилизовать все ресурсы для победы над врагом. Советское правительство в аналогичных ситуациях, в годы Гражданской и Великой Отечественной войны, ради победы сворачивало демократические свободы, не останавливалось перед широчайшим применением насилия и в значительной степени благодаря этому обеспечило реализацию своего проекта.

Аграрный вопрос — важнейшая проблема, которую не сумели решить ни царское, ни Временное правительство. Именно она создавала колоссальное социальное напряжение в стране. Вследствие низкой производительности труда крестьянство страдало от малоземелья и требовало экспроприировать частновладельческую землю, принадлежавшую некрестьянам, и таким простым способом удовлетворить свои возросшие материальные потребности. Эти вожделения поощрялись важнейшими политическими партиями и отчасти самой верховной властью. Значительная помощь со стороны государства в форме так называемого «царева пайка», как именовали землепашцы разнообразные пособия и прощение недоимок, также поддерживала иждивенческие настроения и патерналистские надежды крестьян великороссийских губерний. Общая сумма долгов и пособий, составившая за 1891–1908 гг. около 500 млн руб., распределялась между губерниями прямо пропорционально плодородию почв и степени распространения

вних общинной формы собственности. На восемнадцать дотационных губерний, входивших в Черноземный центр, Среднее и Нижнее Поволжье, а также Приуралье, приходилось почти 90% общеимперского долга и свыше 80% общей продовольственной задолженности всей Европейской России334. Однако, как доказала реализация «черного передела» в конце 1917–1918 гг., посредством захвата чужой собственности решить проблему малоземелья и низких доходов крестьян оказалось невозможным. В среднесрочной и тем более — долгосрочной — перспективе повышение благосостояния могла обеспечить только агротехническая революция, требовавшая, однако, времени и огромных средств. Но именно этот курс стало проводить царское правительство, приняв за основу своей политики с 1906 г. Столыпинскую аграрную реформу335.

Рабочий вопрос — еще одна проблема, создававшая социальное напряжение

вобществе. Пролетарии хотели и требовали более быстрого роста зарплаты, 8-ча- сового рабочего дня и полного социального пакета — медицинской страховки, защиты от безработицы, травматизма и т. д., что в полной мере удовлетворить при существовавшем в то время уровне производительности труда было невозможно. Однако царское правительство вступило на путь улучшения положения рабочих правовым путем уже в 1830-е гг., почти одновременно с западными странами. Закон 1835 г. ввел письменный трудовой договор как юридическую основу трудоустройства. В 1845 г. вошел в силу закон, ограничивающий детский труд. В 1882 г. учреждена фабричная инспекция, взявшая под контроль взаимоотношения предпринимателей и пролетариев. В дальнейшем принят еще ряд законов, защищавших интересы последних: ограничение ночной работы детей и женщин (1882, 1885), направление средств от штрафов на улучшение быта рабочих (1885), ограничение трудового дня сначала 11,5 часами (1897), затем 10 часами (1906), введение материальной ответственности предпринимателей за увечье и института фабричных старост (1903), легализация забастовок и профсоюзного движения

641

12. К вопросу о предпосылках и причинах Русской революции 1917 года

(1905–1906), страхование от несчастных случаев и болезней (1903, 1912). Этот разумный и прагматичный путь в конечном итоге привел бы к облегчению положения рабочих и возникновению социального государства с рыночной экономикой, не сорви Первая мировая война этот процесс336. После февральских событий Временное правительство продолжило эту политику и в постановлении «О рабочих комитетах в промышленных предприятиях» законодательно признало за рабочими много новых прав, в том числе право на самоуправление в форме фабзавкомов. Благодаря этому у россиян стало больше прав, чем у западноевропейских пролетариев. Но они все равно остались недовольны, не соглашались на компромисс и требовали право на рабочий контроль, стремясь поставить заводскую администрацию в полную от них зависимость, подобную той, которую имели солдатские комитеты над офицерами. Это требование являлось совершенно неприемлемым для предпринимателей, а в условиях войны — безрассудным.

Национальный вопрос — следующая важнейшая проблема Российской империи начала ХХ в. Централизация и унификация управления, суда и законов, а также экономическая интеграция отдельных губерний в единый народнохозяйственный организм, как и везде, приходили в столкновение с ростом национального самосознания. Модернизация империи натолкнулась на национализм и сама по себе способствовала его росту. Национальные движения настаивали как минимум на культурной автономии, многие боролись за отделение от России, но требования выполнялись в ограниченной степени337. Правда, их полное удовлетворение привело бы к распаду России, что и случилось после Октября 1917 г. Однако ради сохранения единства государства, вероятно, следовало сделать больше уступок в национальном вопросе. Временное правительство попыталось наверстать упущенное. Однако в условиях войны парад суверенитетов поставил под угрозу стратегическое положение страны338.

Социально-экономическое неравенство существовало и усиливало социальную напряженность в обществе. Как показано выше, степень его была умеренной, несколько большей, чем в советское время, и намного меньшей, чем в развитых европейских странах. Децильный коэффициент дифференциации в России начала ХХ в. равнялся примерно 6–7 и мог варьировать в границах 4,2–10,7 (подробнее см. главу 12.4). Однако не следует и недооценивать влияние этого фактора на социальную напряженность. Проблема состояла не столько в степени неравенства, сколько в том, что в конце XIX — начале ХХ в. и особенно в годы Первой мировой войны миллионы крестьян, ставших солдатами, увидели и осознали в полной мере существовавший в обществе, за пределами деревни, уровень неравенства, умеренный, если оценивать его объективно, но им, ориентированным на уравнительное распределение имущества, он казался огромным. Кроме того, неравенство в годы войны увеличилось: буржуазия разбогатела на военных поставках и проявляла безудержное мотовство и стремление к роскоши, в то время как народ испытывал депривацию. Это озлобляло городских рабочих и солдат, размещавшихся в городах, особенно в Петрограде и Москве. Травматическому воздействию в целом умеренного неравенства на крестьянство способствовал ряд факторов: повышение грамотности, информированности, расширение кругозора благодаря невиданным прежде масштабам миграции людей и призыва в армию после введения всесословной воинской повинности, знакомство с городом, где неравенство было на порядок выше, чем в деревне, и, конечно, революционная пропаганда. Как говорили

642

12.8. Революции в ракурсе модернизационной парадигмы

пословицы: «Городское теля (теленок. — Б.М.) мудреней деревенского пономаря». «Чужая сторона прибавит ума»339. Если в 1860-е гг. в отходничестве участвовали 1,3 млн крестьян в год, то в 1890-е гг.— 7,1, в 1906–1910 гг.— 9,5 млн в год340. Если в предвоенное время в армию ежегодно призывалось около 3,4% всего мужского населения (или 7,1% трудоспособных мужчин), то за 2,5 года, с июля 1914 по январь 1917 г.,— соответственно 22,6% и 47,4% (всего 15,1 млн)341.

Культурный раскол общества. Население страны, если несколько огрубить действительность, было расколото на две части в соответствии с местом жительства и социальной принадлежностью: крестьяне и городские низы, с одной стороны, дворянство, буржуазия и интеллигенция — с другой. Они говорили на разных языках — в прямом и переносном смысле. Это обнаружилось уже в конце XVIII в. После Великих реформ культурный раскол, с точки зрения одних исследодвателей, уменьшался, с точки зрения других — увеличивался342. А. Гакстгаузен, много лет изучавший Россию в ходе полевых исследований, или путешествий, имел все основания написать в 1847 г.: «С XVI столетия Россия значительно сблизилась с Западной Европой. В последние 140 лет в России сильно распространилась европейская цивилизация. Высшие классы получают западноевропейское воспитание и образование; все государственные учреждения заимствованы с Запада. Законодательство приняло не только характер, но и форму европейских законодательств; но все это отразилось только на высших классах. Западная цивилизация не проникла в нижние слои русского народа, в его нравы и обычаи, его семейная и общинная жизнь, его земледелие и способ поземельного владения сохранились вне всякого влияния иноземной культуры, законодательства и почти вне правительственного вмешательства. Но благодаря различию в образовании верхних и нижних слоев русского народа образованное сословие утратило всякое понимание сельских народных учреждений» 343.

Традиционная народная крестьянская культура была враждебна модернизации, она строилась на основе иных институтов, чем современное общество. Модерн диктовал принципы жизни, не совместимые с теми, которых в течение нескольких столетий придерживались крестьяне:

–не хранить нетронутым наследство от предков, а преобразовать его;

–не следовать слепо дорогой отцов, а искать другие пути;

–не видеть в прошлом образец для подражания, а видеть в нем объект для преобразования;

–не преклоняться перед властями предержащими, а смотреть на них как на управленцев, выбранных обществом;

–не подчиняться природе, а подчинять и эксплуатировать ее;

–не рассматривать личный опыт главным источником знания, а искать ответы в книге, написанной экспертом в данном деле;

–не надеяться на помощь родственников, соседей и властей предержащих, а полагаться в основном на самого себя;

–не следовать в своем поведении движениям души и сердца, а доверяться точному расчету.

Социальные и культурные противоречия между тонким европеизированным слоем населения и традиционным крестьянством создали огромное напряжение в обществе и стали важнейшей предпосылкой русских революций. О силе этого напряжения и ненависти народа к плодам и носителям модернизации свидетель-

643

12. К вопросу о предпосылках и причинах Русской революции 1917 года

ствует то, что Революция 1917 г. не ограничилась уничтожением основ старого режима, а разрушила также и возводившееся здание нового современного общества и стала во многих отношениях антимодернистской. Большинство крестьян участвовали в революции во имя восстановления попранных ускоренной модернизацией традиционных устоев народной жизни344. «Русская революция враждебна культуре, она хочет вернуть к естественному состоянию народной жизни, в котором видит непосредственную правду и благостность», — констатировал Н. А. Бердяев345. В 1917–1918 гг. землепашцы намеренно сжигали сотни музеев и тысячи помещичьих усадеб, а также книги, ноты, музыкальные инструменты, произведения искусства, постельное белье, гобелены, фарфор — все, что символизировало европейскую культуру и напоминало о ее приверженцах. Однако социальные противоречия вплоть до Первой мировой войны удерживались в определенных границах. Введение обязательного начального обучения, уравнение всех граждан в правах, снятие ограничений на передвижения, вовлечение крестьян в активную хозяйственную деятельность и рыночные отношения в конечном итоге вели к преодолению культурного раскола346 и, как показывает опыт других стран, этот раскол в конце концов преодолевался.

Низкий уровень жизни. Людей, недовольных своим материальным положением, во все времена и во всех странах достаточно много. И Россия, разумеется, не являлась исключением. В пореформенное время благосостояние значительной части поместного дворянства в результате отмены крепостного права и белого духовенства в результате церковных реформ понизилось. Однако вряд ли можно говорить о всеобщей деградации даже поместного дворянства и духовенства. С. Беккер приводит убедительные аргументы в пользу того, что тезис о тотальном упадке дворянства — миф. На самом деле, демонстрирует он, значительная часть довольно успешно адаптировалась к новым условиям жизни, хотя трансформация, как и всюду, проходила болезненно347. Второе привилегированное сословие — духовенство — всегда выражало неудовлетворение своим материальным положением и, следует признать, справедливо — получаемое им весьма скромное вознаграждение, хотя и росло, оставалось несоразмерным ни с его образованием, ни с его общественным положением, ни с его квалифицированным и нелегким трудом348. Что же касается других категорий населения, то хотя их материальное положение, как показано выше, улучшалось, потребности и запросы росли еще быстрее, и именно это служило фактором растущего недовольства в пореформенное время. С конца XIX в. мы встречаемся с новым отношением людей к проблеме благосостояния. Раньше большинство делало акцент на материальной стороне. Теперь акцент сместился на степень удовлетворенности жизнью с точки зрения широкого набора не только материальных, но и духовных потребностей. Это хорошо видно по рабочим. К этой категории населения приходится довольно часто обращаться по двум причинам: с одной стороны, есть источники, с другой — пролетарии играли весьма заметную роль в революционном движении, не соразмерную с его численностью.

Жалобы на материальные затруднения со стороны рабочих, как правило, обусловливались не полуголодным их существованием. Пролетариев, как и другие социальные группы, стал волновать не только уровень, но и качество жизни, их духовные потребности стали обгонять их возможности, так как даже в «простом» человеке росло чувство личности и самоуважения349. Они стали жало-

644

12.8. Революции в ракурсе модернизационной парадигмы

ваться не только на низкие заработки и длинный трудовой день, как до Великих реформ, но также на грубость мастеров и других представителей фабричной администрации, на применение физической силы и употребление мата, на сексуальные посягательства по отношению к работницам, на обращение к рабочим на «ты», на отношение к ним «как к детям», «рабам», «крепостным» или «вещам». В табл. 12.34 представлены данные о жалобах рабочих «на дурное обращение и побои» по классификации фабричной инспекции за 1901–1913 гг.

Источник: Свод отчетов фабричных инспекторов за [1901–1913] год. СПб., 1903–1914.

Всего за 13 лет число жалоб «на дурное обращение» выросло абсолютно

в3,5 раза, а с учетом изменения численности рабочих (на 1000 человек) —

в2,8 раза; доля жалоб «на дурное обращение» в общем числе жалоб — почти

в2 раза (с 3,4% в 1901–1904 гг. до 6,4% в 1911–1913 гг.). И это несмотря на гуманизацию отношений между администрацией и рабочими! «Случаи побоев

внастоящее время сравнительно редки, — свидетельствовал фабричный инспектор в 1911 г. — Ручная расправа отходит постепенно в область преданий»350. Доля обоснованных, по мнению фабричной инспекции, жалоб упала с 81,6%

в1901–1904 гг. до 50% в 1908–1910 гг. Отметим также, что рабочие обращались с теми же жалобами не только к фабричным инспекторам, но и в мировые суды. И в том и другом случае явно проявлялось стремление добиться уважения к себе как личности351. В 1903 г. рабочий П. Тимофеев писал в журнале «Русское богатство»: «Чувство неприкосновенности личности, чувство самоуважения не были

вто время (15 лет назад. — Б. М.) так развиты в русском рабочем, как теперь. Тогда имело значение только одно — заработок. <…> Теперь вместе с хорошим заработком современный рабочий требует также и хорошего обращения; и достаточно мастеру замахнуться на рабочего рукой или толкнуть его, как мгновенно, как бы от электрического тока, вспыхивает вся мастерская, и пламя ее нередко зажигает весь завод. В летописях русской промышленности последнего времени найдется немало забастовок и бунтов, первоначальной причиной которых было оскорбление действием рабочего со стороны мастера»352. Действительно, пролетарии стали бороться за уважительное к себе отношение со стороны заводской администрации даже с помощью стачек! По причине «неудовольствия на личный

645

12. К вопросу о предпосылках и причинах Русской революции 1917 года

персонал заводоуправления» зафиксировано в среднем в год за 1895–1904 гг. 77 стачек, в 1905–1907 гг. — 131, в 1912–1914 гг. — 85, в них принимало участие — соответственно 41,0, 43,8 и 32,3 тыс. рабочих353. Примерно для трети этих стачек непосредственной причиной являлось «дурное обращение»354.

Неудивительно поэтому, что изменение уровня жизни и протестного движения не были взаимообусловлены. В 1895–1913 гг. не существовало тесной зависимости между стачечным движением, с одной стороны, и экономической конъюнктурой и материальным положением рабочих — с другой. Кроме роста чувства личности, большую роль в их поведении играли особенности массового сознания, существенно лимитировавшие пределы влияния на них как экономического фактора, так и политических партий355.

Как показали два массовых опроса, проведенные в 1872 и 1902 гг., мнения современников относительно положения деревни после отмены крепостного права разделились: одни полагали, что условия жизни крестьян после эмансипации улучшились, другие — ухудшились. Но самое парадоксальное в другом — все зафиксировали рост их потребностей и доходов, благодаря чему они стали лучше одеваться и питаться по сравнению с дореформенным временем356. Следовательно, по общему убеждению благосостояние народа в абсолютном смысле повысилось, но степень улучшения не соответствовала ожиданиям и отставало от потребностей, поэтому многим казалось — положение ухудшилось. А. А. Фет проницательно заметил: ощущение человека бедным или богатым и, значит, счастливым или несчастливым зависит от уровня потребностей и степени их удовлетворения. Поэтому «искусственное умственное развитие, раскрывающее целый мир новых потребностей и тем самым далеко опережающее материальные средства известной среды, неминуемо ведет к новым, небывалым страданиям, а затем и ко вражде с самою средою. <…> Считаю величайшим неразумием

ижестокостью преднамеренно развивать в человеке новые потребности, не имея возможности дать ему и средства к их удовлетворению. Не то же ли это, что в безводной степи накормить неопытного человека селедкой, снять шапку и сказать: “Теперь, мой друг, я свое дело сделал, накормил тебя, а уж водицы поищи сам”»357. Степень недовольства умелой пропагандой можно дозировать — то разжигать до крайней степени, то понижать. И здесь в дело вступали мощные и удачные PR-кампании со стороны оппозиции.

Военные неудачи, на мой взгляд, следует выделить в особый фактор. Исторические социологи обнаружили важный факт: сдвиги в положении правящего класса пропорциональны военному успеху или поражению (так называемая модель войны-легитимности Р. Ханнемана). Победа сопровождается ростом патриотизма в стране, повышением престижа и легитимности правящего класса

игосударства, поражение, наоборот, — их падением. Требуется, как правило, победа или поражение в трех поочередных войнах, чтобы легитимность государства

иправящего класса существенно изменилась. Стремление последнего начать внешний конфликт прямо пропорционально разности между желаемым уровнем его легитимности и ее текущим значением358. В России император олицетворял государство и правящий класс, поэтому несколько крупных поражений в двух войнах подряд в течение лишь 13 лет, 1904–1917 гг., сильно ударили по престижу не только государства, правящей элиты, но и самого монарха. Именно неудачная для России Первая мировая война расшатала власть, дисциплину и обще-

646

12.8. Революции в ракурсе модернизационной парадигмы

ственный порядок, породила материальные трудности, позволила выйти наружу социальным противоречиям, которые до войны, хотя и с большим трудом, удерживались в определенных границах. Война также дала возможность радикальным партиям спекулировать на трудностях и агитировать в пользу революции. Война стала также экологической катастрофой: она сорвала со своих мест миллионы людей, превратив империю «в океан беженцев», борющихся за выживание с более устроенной частью населения359. В современной отечественной и зарубежной историографии большинство историков сходятся во мнении, что именно Первая мировая война породила революцию в России или во всяком случае явилась важнейшей ее причиной и способствовала распаду империи360. В. И. Ленин говорил о войне как дирижере революции. П. Н. Милюков подчеркивал исключительное значение войны: «В ряду факторов, определивших собою особую физиономию второй революции, войне 1914–1918 гг. принадлежало, конечно, первое место. Многие и многие из явлений, которые принято считать специфически революционными, фактически предшествовали революции и созданы именно обстоятельствами военного времени»361. Кстати, неудачи в Русско-японской войне 1904–1905 гг. также способствовали созданию революционной ситуации

встране362. Можно согласиться с теми, кто полагает, что Октябрьская революция и вызванная ею Гражданская война лежат на совести противников победоносного завершения Первой мировой войны363.

Таким образом, ни марксистская, ни мальтузианская (в классической или современной версии) интерпретации истоков и причин российских революций не подтверждаются эмпирически. Теория модернизации и институциональная концепция объясняют как происхождение русских революций 1905 г. и 1917 г., так и историческое развитие страны в период империи в целом намного убедительнее. В русских революциях мало уникального, и они не являются неизбежными и закономерными. Модернизация в России протекала неравномерно, в различной степени охватывая экономические, социальные, этнические, территориальные сегменты общества. Наблюдались побочные разрушительные последствия

вформе роста социальной напряженности, девиантности, насилия, преступности и т. д. На этой основе возникали серьезные противоречия и конфликты между отраслями производства, социальными слоями, территориальными и национальными сообществами. Царский режим принимал все возможные меры, чтобы их решить, и в целом действовал в правильном направлении. При скромных экономических и финансовых ресурсах попытаться решить проблемы в шоковом режиме — быстро и радикально, как настаивала оппозиция, стало бы авантюрой.

Однако существовавшие социально-экономические проблемы служили лишь предпосылками революции364. Ее непосредственная причина и движущая сила — борьба за власть между разными группами элит. Лидером, вдохновителем и организатором революционных действий выступила либерально-радикальная интеллигенция, а народ был вовлечен в них умелой агитацией и пропагандой365 по двум причинам: без народной поддержки общественность не имела сил низвергнуть монархию, удержаться у власти и обеспечить легитимность государственного переворота. В этом смысле революции обусловлены не столько социальноэкономическими, сколько политическими факторами. Революции не являлись неизбежными, а произошли вследствие «роковых ошибок», допущенных властью и общественностью. «Война сделала революцию весьма вероятной, но только

647

12. К вопросу о предпосылках и причинах Русской революции 1917 года

человеческая глупость сделала ее неизбежной», — утверждал современник Февраля и видный историк М. Карпович366. Отсюда, однако, не следует, что народ являлся слепым орудием в руках циничных политиков. Нельзя вывести на улицы сотни тысяч людей против их воли, их нужно было убедить в необходимости этого шага. У крестьян и рабочих имелись свои групповые интересы, которые они успешно решали с помощью и либералов, и революционеров367.

12.9. О СТИХИЙНОСТИ РЕВОЛЮЦИИ

В современной литературе о социальных революциях, с точки зрения механизма революционного процесса, выделяют конструктивистскую и структуралистскую

модели. Первая модель рассматривает революцию как следствие целенаправленных действий лидеров, революционных групп или масс. В «конспиративном» варианте конструктивистской модели революции являются результатом агитационной или организационной деятельности профессиональных оппозиционеров и революционеров. Им удается убедить и мобилизовать на революционные действия массы, которые вследствие этого становятся объектом целенаправленных манипуляций. Напротив, «вулканический» вариант первой модели большое значение придает стихийности действий масс, особенно остро ощущающих преследования, эксплуатацию, несправедливость, а также подчеркивает лавинообразный характер распространения революции, охватывающей все более широкие слои общества. Структуралистская модель рассматривает революцию как естественный результат формирования объективных социальных предпосылок, подготавливающих стихийное революционное выступление элит и масс. Однако в этом случае необходим своего рода спусковой крючок — либо ослабление аппарата насилия и репрессий, когда правящий класс проявляет слабость или неспособность к дальнейшему руководству (концепция «кипящего котла»), либо наличие различных средств и разнообразных ресурсов (концепция «найденного сокровища»)368. Как с точки зрения механизма революционного процесса можно оценить Русскую революцию 1917 г.?

В настоящее время многие, а возможно, и большинство отечественных и зарубежных историков разделяют точку зрения о стихийности Февраля. При оценке каких-либо событий как стихийных или организованных следует учитывать значение слова «стихийный» — «осуществляющийся как естественный процесс без регулирующего воздействия людей, общества»369. Когда мы, например, говорим о стихийности крестьянского восстания, то подразумеваем следующее: восстание не имело правильной организации и руководства; его не готовили, т. е. участникам не промывали мозги, не склоняли к действию путем убеждения, просьбы, принуждения, уговора, подкупа, угрозы или другим способом; восставшие не имели четкой и ясной цели и плана, действовали инстинктивно, иррационально и спонтанно, напоминая корабль без руля и ветрил. Можно ли сказать, что сотни тысяч людей, вышедших на улицы Петрограда на всеобщую политическую забастовку в конце февраля, не побуждались и не подталкивались, не убеждались и не склонялись к этому, т. е. представляли собой корабль без руля и ветрил?! Думаю, никто не ответит утвердительно, даже те, кто уверен в стихийности переворота. «Уличные события внесли главную лепту в революцию и свержение царского строя. Но они все же не исчерпывают всю революцию», — замечает В. И. Старцев. Без

648

12.9. О стихийности революции

идеологической обработки массового сознания, в которой участвовали все оппозиционные силы, включая буржуазную печать, общественные организации

имасонов, рабочие не решились бы выйти на улицы. «Все это — элементы организованности, создания предпосылок общенационального кризиса, общенародного недовольства»370. «Либералы, хотя и не делали на революцию единственную ставку, но принимали ее в расчет и в результате приложили свои усилия к ее победе», — признает Ф. А. Гайда, сторонник точки зрения стихийности371. Советские исследователи колебались от признания стихийности революции до утверждения о большом или решающем вкладе большевиков в февральских событиях: «Большевистская партия была единственной в России политической партией, которая, опираясь на революционный подъем народных масс, готовила российский и петроградский пролетариат к всеобщей стачке и вооруженному восстанию против царизма»372.

Скоротечный, взрывной характер февральского переворота объясняется именно его долгой и тщательной подготовкой. Накануне событий оппозиции с помощью средств массовой информации удалось создать настолько отрицательный образ Николая II и Александры Федоровны, что у монархии практически не осталось защитников. В чем только не обвиняли императора — в глупости

итупости, в слабости и сексуальной развращенности373, в наркомании и пьянстве, в неспособности действовать разумно и даже в государственной измене. Презрительные прозвища: «Николашка», «царь-дурак», «слабый царь», «большой господин маленького роста», «губошлеп», «сумасшедший», «кабатчик» и «пробочник» (за введение винной монополии), «царь-баба» и т. п. — ходили во всех слоях русского общества374. «К началу Первой мировой войны в политической пропаганде, в художественной литературе и фольклоре были разработаны различные негативные образы царствующего монарха; они нашли отражение в стихах, поговорках, частушках, карикатурах, анекдотах. Люди разного положения и разного уровня образования использовали эти образы при описании и интерпретации всевозможных кризисных ситуаций (курсив мой. — Б. М.)»375. Даже члены Дома Романовых не поддержали падающий престол. В Гражданскую войну ни один из вождей белого движения, включая сочувствующих монархии, не решился поднять монархического знамени из-за опасения потери широкой поддержки. Такое стало возможным только благодаря тому, что враждебность к монарху и его правительству культивировалась оппозицией в течение многих лет. Как говорит известная поговорка, если человека 100 раз назвать собакой, то он залает. Люди путем многократного повторения лозунгов постепенно приучаются себя вести в соответствии с ними. Промывка мозгов и черный пиар сделали свое дело — народ поверил в спасительность свержения монархии376.

Знаменитая речь П. Н. Милюкова в Думе 1 ноября 1916 г. «Глупость или измена», как и речь поддержавшего его В. В. Шульгина, разошлись по стране в миллионах экземпляров, несмотря на запрещение для печати. «Не было министерства

иштаба в тылу и на фронте, в котором не переписывались бы эти речи», — вспоминал Милюков377. Пропаганда внушала: народ — жертва обмана и предательства монархии. «И если то, что говорили шепотом, на ухо, стало общим криком всего народа и перешло на <…> улицу, <…> то в этом повинно само общество. Оно само революционизировало народ, подчас не останавливаясь перед прямой, а иногда и довольно грубой демагогией», — справедливо заметил известный

649