XIV. Если считать, что по крайней мере некоторые

удовольствия весьма заслуживают избрания, скажем

нравственно прекрасные, а по телесные и не те, к ка- 10

ким [имеет склонность] распущенный, то нужно внима-

тельно рассмотреть [вопрос]о телесных удовольствиях.

Почему, в самом деле, плохи удовольствия, кото-

рые противоположны страданиям? Ведь злу противо-

положно благо. Необходимые удовольствия являются

благими в том смысле, что благо уже то, что не есть

зло, или они благие до определенного предела, ибо

когда состояния, [т.е. склады], и движения [души]

таковы, что невозможен избыток в сторону лучшего,

избыток удовольствия также невозможен, а [когда со-

стояния и движения души таковы], что избыток воз- 15

можен, избыток удовольствия тоже возможен76. А возмо-

жен избыток в телесных благах, и дурной человек яв-

ляется таким потому, что ищет избытка, а не необ-

ходимых удовольствий; ведь все каким-то образом на-

слаждаются и кушаньями, и вином, и любовными утеха-

216

ми, но не [всегда] так, как следует. А со страданием

все наоборот, ибо дурной человек избегает чрезмер-

ного, но вообще страдания, ведь только для ищущего

чрезмерных удовольствий страданием будет уже отсут- 20

ствие (enantia) чрезмерности.

15. Поскольку надо не только установить истину,

но также и причину заблуждения (это ведь способст-

вует уверенности, а именно: когда хорошо обосновано,

отчего истиной кажется, что истиной не является, та- 25

кое заставляет верить истине), постольку нужно опре-

делить, почему телесные удовольствия кажутся более

достойными избрания.

Прежде всего, конечно, потому, что вытесняют страда-

ние: и при чрезмерных страданиях люди ищут чрезмер-

ного удовольствия и вообще телесного удовольствия,

полагая, что оно исцеляет. [Удовольствия] оказывают-

ся сильнодействующими [лекарствами], недаром за ними 30

охотятся: рядом со [своей] противоположностью

[удовольствие особенно] заметно. Действительно, удо-

вольствие, как уже было сказано77, считается [делом]

не добропорядочным по двум [причинам]: одни удо-

вольствия представляют собою действия дурного есте-

ства (или от рождения, как у зверей, или от привыч-

ки, как у дурных людей), другие - это лекарства для

нуждающегося [естества]; между тем, иметь

[совершенное естество] лучше, чем приобретать. Эти 1154б

[удовольствия - лекарства] возникают только при об-

ретении совершенного [состояния], а значит, они хо-

роши (spoydaiai) лишь привходящим образом.

Добавим, что телесных удовольствий, как сильнодейст-

вующих, ищут те, кто не способен наслаждаться иными:

эти люди, конечно, сами создают себе своего рода жа-

жду; по когда такие [удовольствия] безвредны, они не

ставятся в вину, а когда вредоносны - это дурно. И 5

ведь у этих людей нет ничего иного, чем бы они на-

слаждались, а для большинства отсутствие

[удовольствия и страдания равносильно] страда-

нию: это заложено в [самом] естестве. Действительно,

живое существо постоянно напрягается, как заявляют

природоведы, повторяя, что видеть и слышать равно-

сильно страданию, только мы, согласно их утвержде-

нию, с этим уже свыклись.78

Соответственно в молодости благодаря росту чув 10

217

ствуют себя как опьяненные вином, и молодость дос-

тавляет удовольствие79. А возбудимые от естества все-

гда нуждаются в лечении, ведь из-за [особого] соста-

ва [естества] тело у них постоянно пребывает уяз-

вленным и они всегда охвачены сильным стремлением.

Удовольствие же изгоняет страдание, противоположно

ли оно как раз данному страданию, или это первое по-

павшееся удовольствие, будь оно только [достаточно]

сильным80. Вот почему становятся распущенными и дур- 15

ными.

А в удовольствиях, которые не сопряжены со

страданием, не бывает избытка, ибо все они относятся

к естественным удовольствиям и не обусловлены слу-

чайными обстоятельствами. Под удовольствиями по слу-

чайности я имею в виду те, что исцеляют. Действи-

тельно, исцеление, кажется, потому доставляет удо-

вольствие, что оно происходит, когда в нас часть,

оставшаяся здоровой, производит известные действия,

а естественное удовольствие - это то, что заставляет 20

действовать так, как свойственно данному естеству.

Одно и то же не доставляет удовольствия посто-

янно, ибо естество наше не просто (me haple), а при-

сутствует в нас и нечто другое81. В силу этого мы

бренны (phthartoi). Так что, когда одна из [частей в

нас] делает что-либо, для другого [нашего] естества

это противоестественно, а когда достигается равнове-

сие, кажется, будто действие не доставляет ни стра- 25

дания, ни удовольствия. Если естество просто, наи- 25

высшее удовольствие всегда доставит одно и то же

действие. Поэтому бог всегда наслаждается одним и

простым удовольствием82, ведь не только для изменчи-

вого возможна деятельность, но и для неизменности, а

удовольствие в спокойствии возможно скорее, чем в

движении. Однако "перемена всего слаще" (как гово-

рит поэт)83, в силу известной "подлости" [естества],

ведь подобно тому, как подлый человек склонен к пе- 30

ремене, так и естество, нуждающееся в перемене, -

[подлое], ибо оно и не простое, и не доброе.

Итак, сказано о воздержности и невоздержности,

об удовольствии и страдании: что они собою представ-

ляют по отдельности и в каком смысле часть из них

относится к благу, [или добродетели], а часть - ко

злу, [или пороку]; еще нам осталось сказать о друже-

ственности [и дружбе].

218

КНИГА ВОСЬМАЯ (Q)

1(1). Вслед за этим, видимо, идет разбор друже- 1155а

ственности (philia), ведь это разновидность доброде-

тели, или, [во всяком случае, нечто] причастное доб-

родетели (met' aretes), а кроме того, это самое не-

обходимое для жизни1. Действительно, никто не выбе- 5

рет жизнь без друзей (philoi), даже в обмен на все

прочие блага. В самом деле, даже у богачей и у тех,

кто имеет должности начальников и власть государя,

чрезвычайно велика потребность в друзьях. Какая же

польза от такого благосостояния (eyeteria), если от-

нята возможность благодетельствовать (eyergesia), а

благодеяние оказывают преимущественно друзьям, и это

особенно похвально? А как сберечь и сохранять [свое 10

благосостояние] без друзей, ибо, чем оно больше, тем

и ненадежней? Да и в бедности и в прочих несчастьях

только друзья кажутся прибежищем. Друзья нужны моло-

дым, чтобы избегать ошибок, и старикам, чтобы ухажи-

вали за ними и при недостатках от немощи помогали им

поступать [хорошо]; а в расцвете лет они нужны для 15

прекрасных поступков "двум совокупно ищущим"2 ибо

вместе люди способнее и к пониманию и к действию.

По-видимому, в родителе дружественность к поро-

жденному заложена от природы, так же как в по-

рожденном - к родителю, причем не только у людей, но

и у птиц, и у большинства животных, и у существ од-

ного происхождения - друг к другу, а особенно у лю- 20

дей, недаром мы хвалим человеколюбивых (philanth-

ropoi). Как близок и дружествен (hos oikeion kai

philon) человеку всякий человек, можно увидеть во

время скитаний3. Дружественность, по-видимому, скре-

пляет и государства4, и законодатели усердней забо-

тится о дружественности, чем о правосудности, ибо

единомыслие - это, кажется, нечто подобное дружест 25

219

венности, к единомыслию же и стремятся больше всего

законодатели и от разногласий (stasis), как от

вражды, охраняют [государство]. И когда [граждане]

дружественны, они не нуждаются в правосудности, в то

время как, будучи правосудными, они все же нуждаются

еще и в дружественности; из правосудных же

[отношений] наиболее правосудное считается дружеским

(philikon).

[Дружба - это] не только нечто необходимое, но

и нечто нравственно прекрасное, мы ведь воздаем хва- 30

лу дружелюбным, а иметь много друзей почитается чем-

то прекрасным. К тому же [некоторые] считают, что

добродетельные мужи и дружественные - это одно и то

же5.