Добавил:
Sekretar
kiopkiopkiop18@yandex.ru
t.me/Prokururor I Вовсе не секретарь, но почту проверяю
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Ординатура / Хирургия / Библиотека им академика М.И. Перельмана / Книга_121_библиотеки_им_акад_М_И_Перельмана
.pdf
Глава 14. Стресс и депрессия 341
Как и многие другие идеи Фрейда, эти идеи носят эмпатический характер
и соответствуют многим клиническим симптомам; они просто ощущаются
как «правильные». Но их трудно внедрить в современную науку, особенно
биологически ориентированную психиатрию. Нет способа изучить кор-
реляцию между плотностью рецепторов серотонина и интернализацией
агрессии, например, или влияние соотношения прогестерона и эстрогена
на преобладание любви или ненависти. Наиболее перспективная, как мне
представляется, область, где психологические теории депрессии теснее всего
увязаны со стрессом, лежит в сфере экспериментальной психологии. Работа
в этой области создала чрезвычайно информативную модель депрессии.
Стресс, приобретенная беспомощность
идепрессия
Чтобы оценить экспериментальные исследования, лежащие в основе этой
модели, вспомните, что в предыдущей главе, посвященной психологиче-
скому стрессу, описывались факторы, считающиеся самыми напряжен-
ными для психики: утрата контроля и возможности предсказать развитие
событий в определенных ситуациях, утрата возможности избавиться от
стресса, утрата источников поддержки, осознание ухудшения жизни.
В одном виде экспериментов, впервые проведенном психологами Мар-
тином Селигманом и Стивеном Майером, животные подвергались воз-
действию патологического количества этих психологических стрессоров.
В результате у них наступило состояние, поразительно напоминающее
депрессию у человека.
Хотя стрессоры бывают разными, в этих исследованиях есть одна общая
особенность: повторяющиеся стрессоры при полном отсутствии контроля
со стороны животного. Например, крыса может быть подвергнута серии
частых и непредсказуемых ударов током или воздействию громкого шума,
и она ничего при этом не может сделать.
Спустя некоторое время с этой крысой происходит нечто поразительное. Это
обнаруживается с помощью теста. Возьмите свежую, не подвергавшуюся
стрессу крысу и дайте ей какую-нибудь легкую задачу на научение. Помести-
те ее в комнату, например, с полом, разделенным на две половины. На одну
половину пола в случайном порядке подается электричество, вызывающее
удар умеренной силы, причем заранее подается сигнал, указывающий, какая
https://t.me/med1917
342 Почему у зебр не бывает инфаркта. Психология стресса
именно половина пола будет находиться под напряжением. Ваша самая
обыкновенная крыса легко может справиться с этой «задачей активного
уклонения» и через короткое время, руководствуясь сигналом, с готовностью
и спокойно переходит в безопасную зону. Все просто. За исключением кры-
сы, которая недавно подвергалась повторным стрессам, не поддающимся
контролю. Эта крыса не может выучить задачу. Она не учится справляться
с ситуацией. Напротив, она научилась быть беспомощной.
Это явление, называемое приобретенной беспомощностью, наблюдается
у животных, которые подверглись стрессам, не поддающимся контролю,
после чего они оказываются неспособны справиться ни с какой задачей.
Такая беспомощность распространяется на задачи, имеющие отношение
к их обычной жизни, такие как конкуренция с другим животным за пищу
или уход от агрессии со стороны других животных. Можно задаться во-
просом, вызвана ли эта беспомощность физическим стрессом в результате
получения ударов током или психологическим стрессом от невозможности
контролировать ситуацию или предсказать, когда будет получен удар.
Ответ: второе. Вернейший способ продемонстрировать это — проводить
эксперименты сразу на двух крысах: первая получает удар в условиях,
когда может это предсказать, и имеет определенную степень контроля,
а вторая, получая удары такой же силы, не имеет возможности предсказать
или контролировать их. Только вторая крыса становится беспомощной.
Селигман со всей убедительностью доказывает, что животные, страдающие
от приобретенной беспомощности, имеют много общих психологических
свойств с людьми, страдающими депрессией. У таких животных есть про-
блема с мотивацией: одна из причин их беспомощности состоит в том,
что они часто даже не делают попытки отреагировать, попадая в новую
ситуацию. Это очень похоже на поведение человека в состоянии депрессии,
который даже не пытается решить простейшую задачу, которая улучшила
бы его жизнь. «Я слишком устал, слишком тяжело, да и бесполезно пытаться
что-то предпринимать, все равно ничего не получится...»
У животных с приобретенной беспомощностью также имеется одна когни-
тивная проблема — некое искаженное восприятие мира и представление
о нем. Когда они все же изредка демонстрируют копинг-реакции, они не
могут понять, увенчались их усилия успехом или нет. Например, если вы
закрепите связь между копинг-реакцией и вознаграждением, уровень реа-
гирования у нормальной крысы возрастет (другими словами, если копинг-
реакция крысы сработала, то крыса будет упорствовать в этой реакции).
Напротив, подкрепление редких копинг-реакций беспомощной крысы
https://t.me/med1917
Глава 14. Стресс и депрессия 343
оказывает мало влияния на частоту реагирования. Селигман полагает, что
животные неспособны усвоить правила задачи не вследствие своей бес-
помощности. Он считает, что все наоборот: на самом деле они научились
просто не обращать внимания. По логике вещей, та крыса должна была
усвоить вот что: «Когда меня бьют током, я ничего не могу сделать, и это
ужасно, но это еще не весь мир; ко всему, что есть в мире, это не относится».
А она сделала другой вывод: «Я ничего не могу сделать. И никогда не смогу».
Даже когда крыса получает потенциальную возможность контролировать
ситуацию, она этого не понимает. Так же ведет себя и человек в депрессии,
для которого стакан всегда наполовину пуст. Как подчеркивают Бек и дру-
гие когнитивные терапевты, большая часть того, что составляет депрессию,
связана с реагированием на какую-то одну ужасную вещь и чрезмерным ее
обобщением, а это вызывает когнитивное искажение представлений о мире.
Феномен приобретенной беспомощности вызывает у животных другие
симптомы, поразительно похожие на те, которые наблюдаются у людей
в состоянии глубокой депрессии. У крыс наблюдается эквивалент дис-
фории — крыса перестает ухаживать за собой и теряет интерес к сексу
и еде. Отказ крысы даже пытаться реагировать на ситуацию показывает,
что ее состояние эквивалентно психомоторной заторможенности
1
. При
1
Можно задаться вопросом, не является ли приобретенная беспомощность на самом
деле просто психомоторной заторможенностью. Возможно, крыса так вымоталась
после ударов током, не поддающихся контролю, что у нее просто нет сил справ-
ляться с задачами активного уклонения. Таким образом, акцент сместился бы от
приобретенной беспомощности как душевного состояния («я ничего не могу с этим
сделать») или ангедонического эмоционального состояния («ничто меня не раду-
ет») к одному из психомоторных запретов («все кажется таким утомительным, что
я лучше просто посижу»). Селигман и Майер решительно возражают против этой
интерпретации и представляют данные, показывающие, что крысы с приобретенной
беспомощностью не только так же активны, как крысы из контрольной группы,
но, что важнее, также плохо справляются с «задачами на пассивное избегание» —
овладением ситуациями, где копинг-реакция включает необходимость оставаться
в покое, а не реально выполнять какие-то действия (другими словами, ситуации,
где небольшая психомоторная заторможенность пойдет во благо). Взгляд с точки
зрения психомоторной заторможенности поддерживает еще один авторитет в этой
области, Джей Вайс, который представляет столько же данных, показывающих, что
«беспомощные» крысы нормально справляются с задачами на пассивное избегание.
Эти данные позволяют ему сделать вывод, что беспомощность объясняется наруше
-
ниями двигательных функций, а не когнитивной или эмоциональной сферы. Эти
дебаты продолжались в течение многих десятилетий, и я не могу с уверенностью
сказать, как можно преодолеть эти противоречия во взглядах.
https://t.me/med1917
344 Почему у зебр не бывает инфаркта. Психология стресса
некоторых моделях приобретенной беспомощности животные куса-
ют себя, тем самым калеча. Появляются также многие вегетативные
симптомы — потеря сна и нарушение его архитектуры, повышенный
уровень глюкокортикоидов. И главное, в некоторых частях мозга у этих
животных снижается уровень норадреналина, в то время как с помощью
антидепрессантов и ЭСТ они быстрее избавляются от состояния приоб-
ретенной беспомощности.
Приобретенная беспомощность формировалась у грызунов, кошек, собак,
птиц, рыб, насекомых и приматов, включая людей. Удивительно, но тре-
буется совсем немного неприятностей, над которыми человек не властен,
чтобы он поднял руки и стал беспомощным также и в других жизненных
ситуациях. В одном исследовании, проведенном Дональдом Хирото, сту-
дентов-добровольцев подвергали воздействию громких шумов, которых
либо можно было избежать, либо невозможно (как это всегда делается
в таких исследованиях, испытуемых из двух групп объединили в пары,
подвергавшиеся одинаковому шумовому воздействию). Затем им дали ре-
шить задачу, и, если решение было правильным, шум выключался. Группа,
выполняющая задание при неизбежности шума, справлялась с решением
задачи намного хуже. Беспомощность даже может распространяться на
другие ситуации, связанные с обучением. Хирото и Селигман провели
последующее исследование, в котором снова был контролируемый или
неконтролируемый шум. Впоследствии вторая группа хуже справлялась
с решением простых кроссвордов. Неудача также может объясняться
стрессорами, влияющими гораздо более тонкими способами, чем шумы, не
поддающиеся контролю. В другом исследовании Хирото и Селигман дали
добровольцам задачу, в которой нужно было выбрать карту определенного
цвета согласно правилам, которые они должны были усвоить и применить
в процессе выбора. В одной группе эти правила поддавались усвоению;
в другой группе — нет (цвет карты выбирался наугад). Впоследствии вторая
группа гораздо хуже справлялась с решением простой задачи. Селигман
с коллегами также продемонстрировали, что неразрешимые задачи позже
вызвали беспомощность в сложных жизненных ситуациях.
Таким образом, у людей можно, по крайней мере временно, вызвать при-
обретенную беспомощность, причем этого можно достичь удивительно
легко. Естественно, то, насколько быстро это произойдет, в огромной
степени зависит от индивидуальных различий — одни люди более уязви-
мы, чем другие (и вы можете держать пари, что это сыграет важную роль
в способности справляться со стрессом, которая будет рассматриваться
https://t.me/med1917
Глава 14. Стресс и депрессия 345
в последней главе). В эксперименте, где участников подвергали шуму,
которого невозможно было избежать, Хирото предварительно дал им во-
просник. На основе ответов студентов он выделил тех из них, кто обладал
сильным «внутренним локусом контроля» (уверенностью, что они сами хо-
зяева собственной судьбы и могут контролировать почти все аспекты своей
жизни). Другой тип участников эксперимента составляли студенты с явно
выраженным «внешним локусом контроля» — то есть те, кто был склонен
приписывать результаты своих действий внешним факторам, в частности
удаче. После воздействия неизбегаемого стрессора студенты с внешним
локусом контроля оказались гораздо более подвержены приобретенной
беспомощности. Применительно к реальному миру это означает, что при
воздействии одинаковых стрессоров те, у кого сильнее развит внутренний
локус контроля, в меньшей степени подвержены депрессии.
Все эти исследования, вместе взятые, кажутся мне чрезвычайно важными
для выявления взаимосвязей между стрессом, личностью и депрессией.
Наша жизнь полна ситуаций, в которых мы становимся необъяснимо бес-
помощными. Некоторые из них — глупые и несущественные. Однажды
мы были в африканском лагере вместе с Лоуренсом Франком, зоологом,
чьи гиены фигурировали в главе 7. И нам с ним удалось превратить в ка-
тастрофу процесс приготовления макарон с сыром на походном костре.
Рассматривая кашу, которая у нас получилась, мы с сожалением признали,
что, возможно, блюдо получилось бы вкусным, если бы мы удосужились
прочитать инструкцию по приготовлению на упаковке с макаронами. Но
мы оба от этого уклонились; на самом деле мы испытывали безотчетный
страх перед попыткой понять смысл написанного в таких инструкциях.
Франк подытожил: «Посмотрим правде в глаза. Мы страдаем от приоб-
ретенной кулинарной беспомощности».
Но жизнь полна более существенных примеров. Если учитель на важном
этапе нашей учебы или любимый человек на важном этапе развития наших
чувств подвергает нас воздействию его собственных, сугубо индивидуаль-
ных, не поддающихся контролю стрессоров, мы рискуем приобрести ис-
каженное представление о своих способностях к овладению тем или иным
предметом или будем убеждены, что наш любимый человек нас совсем не
любит. Психологи провели пугающую демонстрацию этого явления. Они
изучили школьников из гетто, имеющих серьезные проблемы с чтением.
Ученые усомнились, действительно ли дети были интеллектуально неспо-
собны к чтению? Желая проверить их мнимую неспособность к обучению,
они стали учить их китайским иероглифам. И за несколько часов дети
https://t.me/med1917
346 Почему у зебр не бывает инфаркта. Психология стресса
научились читать более сложные предложения, написанные символами,
чем они могли прочитать на английском языке. Очевидно, раньше им
слишком хорошо вбили в головы, что чтение на английском им недоступно.
Как показывают эти результаты, глубокая депрессия может возникнуть
у тех людей, которые уже подвержены этому заболеванию, в результате
очень серьезных жизненных уроков, которых невозможно избежать. Этим
может объясняться множество результатов, которые показывают, что,
если ребенок подвергся какому-либо стрессу: утрата родителя, развод
родителей, дурное обращение с ребенком в процессе воспитания, — он
рискует несколько лет спустя впасть в состояние депрессии. Что может
быть более жестоким уроком, чем ужасные события, которые мы не в со-
стоянии контролировать и которые происходят с нами как раз в том воз-
расте, когда у человека только формируется впечатление о том, как все
устроено в этом мире? В качестве обоснования этого утверждения Пол
Плотски и Чарльз Немерофф из Университета Эмори показали, что у крыс
или обезьян, подвергшихся стрессам в раннем возрасте, до конца жизни
сохраняется повышенное содержание КРГ в мозге.
«Согласно нашей модели, — пишет Селигман, — депрессия является не
просто пессимистическим настроем, а пессимизмом в отношении ре-
зультатов каких-либо своих действий». Будучи подвергнутыми достаточ-
ному количеству стресса, не поддающегося контролю, мы учимся быть
беспомощными — мы испытываем недостаток мотивации к тому, чтобы
пытаться жить, потому что мы склонны во всем видеть плохое; мы даже
неспособны понять, когда все идет отлично, и испытываем болезненную
неспособность получать от чего-либо удовольствие
1
.
1
Прежде чем мы закончим обсуждать проблему приобретенной беспомощности,
позвольте мне признать, что эксперименты, которым подвергают животных, дей-
ствительно зверские. Но разве нет альтернативы? Прискорбно, но, думаю, нет. Вы
можете изучать рак в чашке Петри — вырастите опухоль, а потом смотрите, замедляет
ли какое-либо средство рост опухоли и какая степень токсичности действующего
вещества для этого требуется. Так же можно поступать и с другими вредными новооб-
разованиями; вы можете экспериментировать с отложениями атеросклеротических
бляшек на тарелке — вырастите клетки кровеносного сосуда и посмотрите, удаляет
ли ваш препарат холестерин с их стенок и какая дозировка для этого требуется. Но вы
не можете имитировать депрессию в чашке Петри или на компьютере. Миллионы из
нас подвержены этому жуткому расстройству, надежного средства от депрессии все
еще нет, и эксперименты на животных продолжают оставаться лучшими методами
для поиска средств избавления от нее. Если вы относите себя к той научной школе,
которая полагает, что эксперименты на животных, при всей их жестокости, все же
https://t.me/med1917
Глава 14. Стресс и депрессия 347
Попытка интеграции
Психологические подходы к депрессии дают нам некоторое понимание
природы этой болезни. Согласно одной научной школе, это состояние, вы-
званное патологически частым попаданием в ситуации, которые человек
не имеет возможности контролировать и которых не может избежать.
Согласно другому, фрейдистскому, подходу — это загнанная внутрь битва
противоположных отношений к чему-либо, когда агрессия направляется
на самого себя. Эти представления отличаются от тех, которые основаны
на влиянии биологического подхода, в соответствии с которыми депрес-
сия — это нарушение уровня трансмиттеров, неправильные связи между
определенными частями мозга, гормональные нарушения, генетическая
предрасположенность.
Смотреть на мир можно совершенно по-разному, и исследователи и кли-
ницисты разных научных направлений даже и не подозревают об их
взаимном интересе к депрессии. Иногда даже кажется, что они говорят
на разных языках — психодинамический подход к депрессии, учитыва-
ющий двойственное отношение к чему-либо, против ауторецепторов
нейротрансмиттеров, когнитивное сверхобобщение против аллельных
разновидностей генов.
По моему мнению, основная мысль этой главы состоит в том, что стресс —
это как раз та тема, которая сплетает в единую ткань эти разрозненные
нити биологии и психологии.
Теперь мы увидели некоторые важные связи между стрессом и депрессией:
сильные психологические стрессы могут вызвать у лабораторного живот-
ного состояние, которое выглядит достаточно похожим на депрессию.
Стресс также является фактором, провоцирующим депрессию у человека,
и он вызывает некоторые эндокринные изменения, типичные для депрес-
сии. Кроме того, действие генов, которые предрасполагают к депрессии,
реализуется только в стрессовой обстановке. Эти связи кажутся еще более
тесными с учетом того, что глюкокортикоиды, являясь главным гормоном,
вырабатывающимся при реакции на стресс, могут вызвать у животных со-
стояния, подобные депрессии, а у людей — депрессию. И наконец, и стресс,
приемлемы, ваша цель должна состоять в том, чтобы добиться наилучших научных
результатов с помощью минимального количества животных и минимального ко-
личества боли.
https://t.me/med1917
348 Почему у зебр не бывает инфаркта. Психология стресса
и глюкокортикоиды могут вызвать нейрохимические изменения, которые
наблюдаются при депрессии.
Эти результаты в целом позволяют прояснить картину. Стресс, особенно
такой, который невозможно контролировать и которого невозможно
избежать, вызывает в человеке множество негативных изменений. С ког-
нитивной точки зрения у человека формируется ложное убеждение, что
он вообще не может контролировать никакую ситуацию или найти из
нее выход, и в результате он впадает в состояние приобретенной беспо-
мощности. На эмоциональном уровне имеет место полное равнодушие
к радостям жизни; с поведенческой точки зрения у человека наблюдается
психомоторная заторможенность. На нейрохимическом уровне можно
обнаружить сбой в передаче сигналов серотонина, норадреналина и до-
фамина — в главе 16 будет показано, что длительный стресс может исчер-
пать дофамин в центрах удовольствия. С физиологической точки зрения
среди прочих явлений наблюдаются изменения аппетита, паттернов сна
и чувствительности глюкокортикоидов к регулирующей обратной связи.
Все это множество изменений в целом мы называем большой депрессией.
Это просто потрясает. Я полагаю, что здесь мы наблюдаем болезнь, обу-
словленную стрессом. Но некоторые важные вопросы все же остаются без
ответа. Например, почему после приблизительно трех приступов большой
депрессии прямая связь «стресс — депрессия» нарушается. Это связано
с тем, что ритм депрессии становится внутренним и больше не зависит от
того, действительно ли вас забрасывает стрессами внешний мир. Почему
происходит такая перемена? Сейчас имеется много теорий относительно
этой проблемы, но очень мало фактических данных.
Но остается самый главный вопрос: почему в депрессию впадают только
некоторые люди? Очевидный ответ — потому что одни подвергаются
гораздо большему количеству стрессов, чем другие. Но если отследить
историю жизни человека, то выяснится, что не только поэтому. Если че-
ловек подвергается ужасным стрессам в детстве, то он навсегда останется
более уязвимым для любых последующих стрессов. В этом состоит суть
аллостатической нагрузки, когда сильные стрессы приводят к уязвимости
и преждевременному изнашиванию организма.
Таким образом, избирательная заболеваемость депрессией может объяс-
няться различиями в количестве стресса и/или истории стрессов. Но даже
при одинаковом количестве стрессов и одинаковой их истории одни люди
все же более уязвимы, чем другие. Почему некоторые люди с большей
готовностью поддаются стрессу?
https://t.me/med1917
Глава 14. Стресс и депрессия 349
Чтобы начать понимать это, нужно сформулировать вопрос по-другому.
Почему некоторым людям удается избежать погружения в депрессию? Судя
по всему, наш мир представляется ужасным местом, и поэтому странно,
что какие-то люди вообще способны сопротивляться отчаянию.
Ответ заключается в том, что люди от рождения обладают биологическим
механизмом восстановления от последствий стрессов, вызывающих де-
прессию. Как мы видели, стресс и глюкокортикоиды могут вызвать многие
из тех изменений в системе нейротрансмиттеров, которые имеют место
при депрессии. Одна из самых заметных выявленных связей состоит в том,
что стресс истощает запасы норадреналина. Никто точно не знает, почему
происходит истощение, хотя это, вероятно, имеет некоторое отношение
к более активному, чем обычно, потреблению норадреналина (а не к за-
медлению его выработки).
Очень важно, что стресс не только истощает норадреналин, но он также
инициирует постепенный синтез большего количества норадреналина.
Одновременно с резким падением содержания норадреналина вскоре
после начала стресса мозг начинает вырабатывать главный фермент,
участвующий в синтезе норадреналина, — тирозингидроксилазу. И глюко-
кортикоиды, и, косвенным образом, автономная нервная система играют
роль в стимулировании выработки новой тирозингидроксилазы. Основной
момент здесь заключается в том, что у большинства людей стресс может
вызвать истощение норадреналина, но очень ненадолго. Мы увидим, что
подобные механизмы действуют и в отношении серотонина. Таким об-
разом, пока повседневные стрессоры вызывают нейрохимические изме-
нения, связанные с депрессией, а также некоторые из ее симптомов — мы
испытываем грусть, — одновременно в нас начинает действовать механизм
восстановления. Мы преодолеваем негативные чувства, мы оставляем
позади неприятности, мы начинаем видеть перспективу, мы продолжаем
жить дальше... и мы выздоравливаем.
Так почему же при одинаковом количестве стрессов и одинаковой их
истории в депрессию впадают лишь некоторые люди? Существует резон-
ный ответ на этот вопрос, и количество данных, говорящих в его пользу,
все время увеличивается. А состоит он в том, что уязвимость к депрессии
объясняется слабой сопротивляемостью стрессорам. Вернемся к открытию
различных версий «гена Z», когда одна версия увеличивает риск депрессии,
но только в том случае, если вы уже подвергались воздействию сильных
стрессоров. Оказалось, что этот ген кодирует белок под названием «транс-
портер серотонина» (5-гидрокистрипотфан транспортный белок, или
https://t.me/med1917
350 Почему у зебр не бывает инфаркта. Психология стресса
5-ГТТ). Другими словами, он кодирует насос, который вызывает повтор-
ное поглощение серотонина из синапса. А такие препараты, как прозак,
относящиеся к разряду СИОЗС, воздействуют как раз на серотонин, пре-
пятствуя его повторному усвоению. Ага. Кажется, сейчас сразу несколько
частей головоломки встанут на свое место. Различные аллельные версии
гена 5-ГТТ различаются по степени эффективности удаления серотонина
из синапса. А как сюда вписывается стресс? Глюкокортикоиды регулиру-
ют количество 5-ГТТ, вырабатываемого этим геном. И, что очень важно,
глюкокортикоиды отличаются по тому, насколько хорошо они это делают,
в зависимости от того, какая аллельная версия 5-ГТТ гена задействована.
Это позволяет нам создать рабочую модель вероятности развития депрес-
сии. Это упрощенная модель, а более реалистичная модель должна вклю-
чать вероятность гораздо большего количества примеров взаимодействий
между генами и стрессорами, чем этот простой пример зависимости между
стрессом, глюкокортикоидами и 5-ГТТ
1
. Но, возможно, происходит нечто
вроде этого: появляется мощный стрессор и вызывает некоторые нейро-
химические изменения, характерные для депрессии. Чем более долгая
история стрессов у вас за плечами, особенно в детстве, тем меньше времени
требуется стрессору, чтобы вызвать эти нейрохимические изменения. Но
тот же самый сигнал стресса, а именно глюкокортикоиды, меняет синтез
норадреналина, прекращает процесс истощения серотонина и т. д., таким
образом ставя вас на путь к выздоровлению. Если только ваши гены не
препятствуют вам успешно восстанавливаться.
Это сущность взаимодействия между биологией и опытом. Как указывают
исследования, при воздействии достаточно серьезного стрессора фактиче-
ски все люди впадают в отчаяние. Никакие нейрохимические механизмы
восстановления не могут заставить вас сохранять равновесие перед лицом
некоторых кошмаров, которые может преподнести жизнь. И наоборот, если
в вашей жизни почти нет стрессов, то, даже имея генетическую предраспо-
ложенность, вы можете не опасаться депрессии — автомобиль с неисправ-
ными тормозами не представляет опасности, если на нем никогда не ездят.
Но обычно именно наша реакция на неоднозначные события, которые
подбрасывает нам жизнь, и биологические механизмы, обусловливающие
как нашу подверженность депрессии, так и способность восстанавливаться,
определяют, кто из нас становится жертвой этой ужасной болезни.
1
Например, скорее всего, существует подобная же зависимость между стрессом,
глюкокортикоидами и генами тирозингидроксилазы.
https://t.me/med1917
Соседние файлы в папке Библиотека им академика М.И. Перельмана