Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Языковая личность в зеркале эпохи (по рукописным и печатным источникам первой половины XX века) материалы и исследования. Монография
.pdf
№ 168
18 ноября 1945 года /
Здравствуй, Марусенька! /
Привет и пожелания всего наилучшего. /
После мучительных писем с объяснени- / ями переключаюсь снова на обыденную пере- /
писку. От тебя уже давненько нет писем / и вряд-ли я получу в этом месяце. Также и ты это и
последующие письма / получишь поздно, т.к. все и почта уехали, / а мы еще на старом месте и
пробудем неизвест- / ное время. /
Служба протекает в работе, нарядах и т.д. / Скучновато, но и скучать-то нет времени. /
Погода – осень. Сегодня как-то выяснило, / но тепла уж нет. /
Вчера вечером проводили последнего из наше- / го подразделения демобилизуемого. В чет
честь / этого и в честь кануна дня артиллерии / слегка выпили, на что ушла вся сумма / наших
«капиталов». //
Сегодня что-то вроде выходного дня. / Только отметить его нечем. /
Марусенька, пишешь-ли ты хотя моим стари- / кам. Ничего я не знаю, как они живут, /
живы-ли. Братишка пишет редко. / Сегодня я им всем напишу по письму. / Пиши, как улучшается
жизнь после войны. / Что можно купить, какова зарплата и т.д. /
Передавай привет своим подругам. /
До скорой встречи. /
твой Тима. //
№ 169
21 декабря 1945 года. /
Привет из Венгрии тебе, моя крошка! /
Привет и пожелания лучших дней в тво- / ей жизни, хорошего здоровья и успех 1 в работе. /
Бывают в жизни такие минуты, / когда душа полна хорошими чувствами – / все товарищи с
которыми ты общаешься / становятся такими милыми и прият- / ными парнями; даже погода
такая, / как сегодня, вернее сейчас ночью, напоми- / нает о каких то хороших временах / и
приятных минутах, проведенных / с дорогим сердцу человеком; даже видав- / шая виды
исцарапанная и поколотая / патефонная пластинка сотни раз / прослушанная на передышках от
боев / по дорогам войны извлекает такие / приятные звуки, что хочется их без кон- / ца слушать;
даже коптилка заправлен- / ная газойлью*, страдающая или насмор- / ком или одышкой, т.к.
постоянно пых- /тит и сипит перестает раздражать сво- / ей убогостью и ворчание соседа по пово/ ду «обстановочки» в нашем «особнячке» / кажется умиротворительным. //
Тихо и спокойно на душе. Куда то вдаль уплыва- / ют мысли о превратностях судьбы, притуп- /
ляются чувства неприятностей и совсем ис- / чезают из поля внимания. Легкой зыбью / после
штормовых волн кажутся все забо - / ты дня и дела службы. Постепенно весь / отдаешься этому
состоянию покоя и / какие то мысли как легкий и теплый / ветерок ласково касаются мозга и
исчеза- / ют сменяясь одна другой, такой же воз- / душной и незначительной, но вместе с тем /
привычной. Нервы, эти тонкие нити, как / струны хорошо настроенного музыкально- / го
инструмента передают от мозга, как / от гениального музыканта всему ор- / ганизму
соответствующее состояние. /
141
Мысли, как пальцы музыканта меня- / ют и сочетают звуки. Плавно и легко / звучит
музыка... Но вот какая то струна / начинает вибрировать больше чем следует и / звук касается
сердца тихой грустью / превращаясь в нем. Ничто не нарушает / гармонию звуков, лишь этот
палец музы- / канта коснулся невольно взяв выше и / грусть выделилась из других чувств особым /
звуком замершим на долго непрерываю- / щейся нотой. /
Что же нарушило гармонию чувств, / состояние полного покоя? /
Одиночество созерцания этой душевной / музыки чувств. Невозможность делить / их в
настоящую минуту с тобой. / Но все же это не нарушает приятного // настроения и грусть лишь
вызывает / приятные мечты о встрече, о будущем и / о всем том приятном и хорошем, кото- / рое
должно быть, безусловно, после того / когда вернусь к тебе. /
Глубокая ночь. Уже не 21, а второй / час 22 декабря по московскому времени. / Через
маленькое «оконце» вделанное / в стенку нашей хибары можно видеть / как густой туман окутал
землю и / слабый свет луны не в силах пробиться / через его пелену. Изредка пробегают / по шоссе
мимо нашей хибары автома- / шины освещая своими фарами через ще- / ли в стенках
внутренность нашей лачужки. / Печка, в которую я отрываясь от письма / время от времени
подкладываю дрова подо- / гревает меня сзади, выражая [гудением – вписано над строкой] свое
удоволь- / ствие или неудовольствие состоянием / своего ненасытного «желудка». Но сырой /
воздух проникает и сквозит передавая холод / ногам. /
Спать совершенно не хочется – поспал / три часа после обеда. Да при том же / твое письмо
от 1 декабря, которое я / получил перед ужином. /
Марусенька, милая, я не мог и думать / иначе, что ты пишешь в этом письме. / Иного я и не
ожидал. /
Прочь ссоры и неудовольствия! //
Пусть же отрыгнется это тем, кто / посеял ссору между нами! /
Никогда не вмешивайся в жизнь / других, это их дело. И даже за это / зло пусть они получат злом
только / не от нас. /
Мне еще служить быть может при- / дется не мало. Но всякий срок я сей- / час буду
переносить с спокойным / сердцем, буду знать что меня ждет / человек без фальшивых качеств. /
Да, Марусенька, сейчас я спокоен. / Пусть даже служба, которая поверну- / лась не гладкой
стороной за послед- / нее время, останется той же – все пустяки. / Я знаю, что это временно,
исполнение / своего долга, а там – я буду искать / дело по призванию. /
Все касающееся службы и места пока / остается по старому. Надежды на очень / быстрое
возвращение или отпуск нет. /
Когда для тебя все ясно обо мне / не беспокойся и будь спокойна. / Ждала много, подожди
еще не так / уж много. Не обращай внимания / на счастливцев, будет и у нас празд- / ник – не всем
сразу. Правильно / говорил Боровских – давать обязательства / то видимо он меньше брал. /
Привет всем твоим друзьям и подру- / гам от меня. Совве М. передай, что
[Далее приписка на левом поле листа] в связи с переездкой с Володей я не могу встретиться я 1 уже в
те- / чение 2 х м-цев, он от меня км 60 1. /
Пиши в старый адрес. Крепко, крепко целую. Твой Тима. //
[Приписка на левом поле предыдущего листа] PS. На тебя обижается Никандр – редко пишешь. /
Прошу, не обижай. Также стариков. / Тима. /
________________________________
1 – так в рукописи
142
РАЗДЕЛ II. ИССЛЕДОВАНИЯ
Человек и эпоха
1. Языковая личность провинциала дореволюционной России
В изучении социокультурной ситуации на Урале XIX–XX веков накоплен значительный
опыт, однако, по мнению Н. Н. Алеврас, существуют определенные пробелы в исследованиях по
данной проблематике, поскольку советская историография «с ее известным приоритетом
пролетарской истории» гораздо меньше внимания уделяла изучению историю культуры других
слоев провинциального общества: крестьянства, дворянства, купечества, мещанства [Алеврас
2009: 29]. При этом социальный облик Уральского региона в значительной мере формировался
под влиянием традиционной культуры, носителями которой являлось численно преобладающее на
Урале крестьянство (80,4 % по Всероссийской переписи населения 1897 года) и мещанство,
доминирующее в провинциальных городах [Алеврас 2009: 29]. Традиционная культура включает в
себя в качестве одного из значимых элементов определенные стереотипы речевого поведения,
изучение которых дает материал для воссоздания портретов исторических языковых личностей,
обладающих разным социально-культурным опытом.
В рамках молодого научного направления – лингвоперсонологии [Нерознак 1996] –
актуальны исследования, направленные на реконструкцию портретов исторических языковых
личностей, которые являются носителями не элитарного, а низового типа речевой культуры и
репрезентируют массовое языковое сознание [Иванцова 2002, 2010; Караулов 2010; Плесовских
2014]. Нами ранее предпринимались попытки подобных описаний на эпистолярном материале
XIX–XX веков, отражающем разный уровень речевых компетенций адресантов [Логунова,
Мазитова 2014 а, 2014 б, 2016; Система образования на Урале 2013]. Данная монография
продолжает исследование в избранном направлении.
Опыт реконструкции языковых личностей представителей различных сословий показал, что
реализация этой процедуры требует выработки определенных подходов и принципов. Во-первых,
источником для такого описания являются тексты естественной письменной речи [Лебедева 2008;
Логунова, Мазитова 2010]. Во-вторых, при отборе материалов для анализа необходимо учитывать,
что наиболее информативными являются эпистолярные тексты частного характера, среди которых
следует обращать внимание на такие, где отражаются те или иные особенности, рельефно
высвечивающие черты отдельной языковой личности. В-третьих, реконструкцию речевых портретов
исторических языковых личностей целесообразно выстраивать с учетом:
- реализации речевых компетенций адресанта;
- стиля письма, манеры общения с адресатом;
- круга затрагиваемых тем;
- внешних параметров писем (предпочтения в оформлении, наличие или отсутствие
признаков саморедактирования, особенности почерка).
Кроме того, более достоверным и многогранным становится описание исторической
языковой личности при наличии затекстовой информации о ней.
Реконструируя речевой портрет носителя языка, мы рассматриваем разноуровневые
речевые компетенции личности как одну из важных составляющих такого портрета. При этом мы
убедились, что изучение компетенций разного уровня диктует разные подходы к выбору
143
источников. Так, при анализе одних речевых компетенций (орфографо-пунктуационных и
грамматических) можно обойтись любыми автографами достаточно репрезентативного объема.
При оценке лексических и стилистических компетенций, помимо этого, важен сам характер
речевой продукции (она, не накладывая на исполнителя жестких ограничений в выборе формы и
содержания, должна способствовать проявлению индивидуальных черт языковой личности). Для
глубокого и всестороннего анализа навыков текстопорождения необходимо соблюдение целого
ряда условий: безусловной самостоятельности текста – от замысла до его воплощения;
возможности наблюдать языковую личность в разных речевых ситуациях, включая
- цель коммуникации и выбор формы общения,
- реализацию той или иной коммуникативной роли,
- характер отношений между коммуникантами,
- эмоционально-психический настрой коммуникантов.
Интерес к частному письму обусловлен его жанровыми особенностями в единстве
«коммуникативно-прагматических, структурно-семантических и эмотивно-аксиологических
свойств» [Ковалёва 2002: 6]. Специфика языковой формы частного письма состоит в том, что оно
представляет собой текст естественной письменной речи со свойственной ей непринужденной
раскованностью нарратива и, в определенной степени, спонтанностью. Перечисленные факторы и
обеспечивают возможность наиболее полной реализации языковой личности, не скованной
ограничивающими рамками официальной коммуникации.
Обращение к письмам как источнику реконструкции речевого портрета носителя языка
открывает перед лингвистом ряд возможностей. Прежде всего личная неофициальная переписка
отражает обыденное языковое сознание, изучение которого признается лакуной в
лингвоперсонологических исследованиях. Портрет исторической языковой личности,
воссоздаваемый на основе писем приватного характера, не искажается условностями и рамками,
свойственными официальной и полуофициальной коммуникации, и потому в нем наиболее
отчетливо проявляются личностные качества, а не социальные роли адресанта. Но вместе с тем,
языковая личность предстает в письмах как продукт своей эпохи и субъект ее восприятия.
В нашем распоряжении оказались рукописные материалы из архивов Соликамского и
Чердынского краеведческих музеев, относящиеся к дореволюционному периоду начала XX века и
представляющие речевую продукцию жителей уральской провинции. В данном издании публикуется
несколько писем чердынцев 1908–1912 гг., а частные эпистолярные архивы купца И.С. Щеголихина и
соликамской мещанской семьи Мальцевых были изданы нами ранее [Логунова, Мазитова 2015]. Эти
документы послужили материалом для научного описания в данной главе.
Воссоздание облика исторической языковой личности чердынского купца Ивана
Степановича Щеголихина производится на материале двух его писем 1909 и 1914 гг. к сыну
Александру [Логунова, Мазитова 2015: 28–31].
При реконструкции исторической языковой личности мы опираемся прежде всего на
речевой продукт носителя языка, но при этом учитываем и «затекстовую» информацию – все те
сведения, которые мы можем получить из разнообразных исторических источников.
Об Иване Степановиче Щеголихине нам известно, что он был представителем чердынского
купечества конца XIX – начала XX века и, будучи судовладельцем, занимался перевозкой грузов
по рекам Каме, Белой и Волге. Поскольку в его собственности был всего лишь один пароход
(«Наследники») [Роднов, Дегтярев 2008], И.С. Щеголихин был далеко не самым богатым из 25
чердынских купцов того времени, каковыми являлись, например, Алины, Лунеговы, Ржевины,
Гусевы и др.
Иван Степанович Щеголихин, как свидетельствуют документы, активно участвовал в жизни
города Чердыни: входил в попечительский совет Чердынской женской гимназии [Протасова 2014:
144
51], в состав комитета по призрению нищих, в качестве гласного городской Думы был членом
специальной комиссии по устройству в городе Чердыни водопровода [Володина 2009: 127, 138]. В
течение трех сроков он исполнял обязанности церковного старосты, о чем пишет М.И. Ветчакова
со ссылкой на «Пермские епархиальные ведомости» за 1903 год: «Церковным старостой при
храме состоит чердынский купец Иван Степанович Щеголихин. Обязанности старосты исполняет
третье трехлетие, и справедливость требует сказать, что к своим обязанностям Иван Степанович
относится с редким усердием и самоотверженностью. Чистота и благолепие в храме при нем стали
образцовыми. Будучи любителем церковного пения, Иван Степанович образовал при храме хор
певчих, изыскивая на него ежегодно свыше 800 рублей. За свои бескорыстные и самоотверженные
труды Иван Степанович Щеголихин пользуется глубоким уважением как причта, так и прихожан.
Признательное духовенство Преображенской церкви по соглашению с благочинным протоиереем
П. Серебренниковым, знающим и оценивающим заслуги Ивана Степановича, не раз хотело
представить последнего к награде, но Иван Степанович, будучи по природе скромным, до
последнего времени отклонял это намерение своих приходских священников» [Ветчакова]. М.В.
Любарская указывает и на такой факт из благотворительной деятельности Ивана Степановича:
«Когда в Чердынский край в 1910 г. прибыл Преосвященный Палладий, купец И.С. Щеголихин
«предложил в полное распоряжение Владыки» свой пароход» [Любарская].
Сами же письма свидетельствуют о том, что И.С. Щеголихин – глава дружной многодетной
семьи, отец троих сыновей и двух дочерей. Одному из сыновей, скорее всего, именно старшему,
Александру, в 1914 году студенту Петербургского университета, адресованы письма.
Реконструкцию речевого портрета И.С. Щеголихина мы будем строить на анализе его писем
с учетом:
- круга затрагиваемых тем;
- стиля письма, манеры общения с адресатом;
- реализации речевых компетенций адресанта;
- внешних параметров писем (предпочтения в оформлении, наличие или отсутствие признаков
саморедактирования, особенности почерка).
Тематика писем обусловлена неофициальным личным характером коммуникации. Общаясь
с сыном, И.С. Щеголихин прежде всего
- сообщает о событиях внутрисемейной жизни и хозяйственных делах на фоне местного
«хронотопа» (здесь и далее при цитировании писем сохраняем графику, орфографию и
пунктуацию оригинала):
Гутя сейчасъ вернулась изъ Гимназiи, у нихъ завтра 7й классъ дастъ спектакль «Денежные тузы
и младшiе классы были на репетицiи, а завтра гости мы тоже получ. приглашенiе [Логунова,
Мазитова 2015: 28];
Я все думалъ отъ именинъ уhхать въ Усольh, Но все еще не стали рhки, а именины уже не
загорами, а рыбы в городh нhтъ ни свhжей, ни соленой, день постный, не знаю гдh достанемъ на
пирогъ, обhда небудетъ. Прiйдется обhдъ устроить 23го въ годину смерти Вашей бабы
[Логунова, Мазитова 2015: 28];
Сегодня Володя ночевалъ въ верху въ твоей комнатh на полу, говоритъ что тепло ихорошо
[Логунова, Мазитова 2015: 31];
Маня все еще кашляетъ, надняхъ водили къ доктору, но невhлитъ ходить ей въ Гимназiю
[Логунова, Мазитова 2015: 29];
О Смерти дяди тебh телеграфировали, онъ скончался 16го въ 7 ч. безъ 20 м. вечера; 17го въ 10 ч.
дня была панихида а въ 6 ч. вечера всенощная, авчера выносъ былъ изъ дому вынесли в 9 ч. 10 м,
въЦерковь принесли въ 35 м. десятаго, начали обhдню съПhвчими, въконцh обhдни О. Евгр.
145
сказалъ надгробн. рhчь. Народу было очень много, провожали Ст: Алекс., Ив: Вас Верещ. Наши
служащ. Волож, Якуш. и Мышкинъ <…> отпhвъ кончину въ 12 час., много народа и долго
прощались, а въ это время пришелъ Соликамскъ [название парохода – Л.М., Н.Л.] и приhхали дядя
Константинъ и тетя Анна Степановна, жена дяди Федора Ихъ немного подождали, они прямо съ
парахода въ Церковь и простились, хотя прощатся было нельзя, онъ сильно разложился и лицо
обложено было ватой, изъ Церкви до кладбища проводили ипhвчiе ипорядочно народа, погода какъ
разъ была хорошая и теплая, на кладбище принесли уже около часу, потомъ къ нимъ, панихида, чай
ипообhдали, уже въ 5мъ часу окончили [Логунова, Мазитова 2015: 30];
Напохороны израсходовали уже болhе 120 руб. [Логунова, Мазитова 2015: 31]
Сейчас от Утрени и молебна Арх. Михаилу Мама ушла къ избiеннымъ [Логунова, Мазитова 2015:
29];
на Рябининскомъ перевозh сегодня утром остановился ледъ [Логунова, Мазитова 2015: 28];
Карька нашли и тебh писали кажется [Логунова, Мазитова 2015: 31];
Сегодня ночью воды прибыло 34 саж. и плаваетъ снhжница. Володю и Аркашу разбудилъ Гутя и
Маня еще спятъ [Логунова, Мазитова 2015: 29];
Вчера и сегодня молотили – молотилкой на гумнh Волож., намолотили 23 мhшка овса и 1½
мhшка ячменя, измолотили только одну кладь [Логунова, Мазитова 2015: 29];
Я эту недhлю все занимался и все счета какъ по заготовкh дровъ, такъ по постройкh корпуса для
парахода и содержанiю его лhтомъ, собралъ и выбралъ въ особые счета, теперь надо писать
отчеты, но надо главное съ контор. въ Усольh закончить расчеты [Логунова, Мазитова 2015: 29];
21го поhду въ Соликамскъ наторги, торги 22
Овес выжали но несклали еще погода почти каждый день дожжикъ, авода убываетъ, убыло въ
сутки 2 саж, наводоск. 33 сот [Логунова, Мазитова 2015: 31];
Наслhдники [название парохода – Л.М., Н.Л.] изъ Сарапула вышли 15го съ 2мя баржами, но изъ
Перми нhтъ еще телеграммы [Логунова, Мазитова 2015: 30];
- пишет об общих знакомых и лишь иногда – о городских новостях, порой связанных с
историей всей страны:
Вчера приhхала въ Чердынь Людмила Федор. и Владимиръ Павловичь, но мы еще невидали ихъ.
Над. Конст. и Лидiя Евген. дядю провожали и первая изънихъ пила чай послh похоронъ [Логунова,
Мазитова 2015: 31];
Вчера поздравили 3хъ именинницъ: Дьяконицу, Матушку Скворцову и Клавдiю Ивановну, уней
обhдали, hли пельмени капусные и мясные, вечеромъ я былъ у Скворцовыхъ, Мама непошла, больна
была головой, я тоже неужиналъ, вернулся въ 12½ часовъ [Логунова, Мазитова 2015: 29];
Сегодня была торжественно всенощная съ Акафистомъ Ангелу Хранителю, но дьяконъ не
служилъ, опять боленъ [Логунова, Мазитова 2015: 29];
25го обhщаютъ приhздъ Архiерея, въ Пермь прiйдется уже послh его [Логунова, Мазитова 2015: 30];
Сегодня проводили на Соликамскh первую партiю 450 чел призванныхъ, въ Воскресенье 2 партiи
отправятъ 900 чел, сегодня городскiе и изъ Пянт. и Губд. волостей. Филиппъ Алекс. Мичуринъ
перечисл. въ ратники 2 разряда, а Ник. Юхневъ еще остался до слhд. партiи [Логунова, Мазитова
2015: 30] (последний контекст приводится из письма от 19 сентября 1914 года и отражает события
российской истории того времени – мобилизацию в действующую армию в начале Первой
мировой войны).
Обращают на себя внимание многочисленные упоминания в письмах И.С. Щеголихина
родственников и знакомых, описание встреч с ними, что характеризует его как человека
коммуникабельного с широким кругом общения.
го
[Логунова, Мазитова 2015: 30];
146
Стиль письма, с одной стороны, соответствует ситуации общения отца с сыном, но с другой
стороны, демонстрирует некоторые личностные особенности адресанта. Это выражается в том,
что зачин и концовка писем представлены стереотипными формулами коммуникации в среде
близких родственников (Заочно цhлуемъ тебя безъ счету и желаемъ здоровья иуспhха въученьи
ишлемъ тебh заочное родительское благословенiе мы съ Мамой <…> атакже Баба Екатерина и
тетя Марiя Николаевна ивсе родные и знакомые; Остаемся здоровы. Людящiе тебя родители
Иванъ и Екатерина Щеголихин…), но вместе с тем письма содержат маркеры сентиментально-
ласковой манеры внутрисемейного общения – сокращенные и нередко оценочные уменьшительноласкательные формы номинаций детей и обращения к ним, которые иногда сопровождаются
мелиоративными апеллятивами (Володя, Аркаша, Гутя, Маня, Сашъ (вокатив от Саша); Милый
идорогой Санчикъ! Володинька, Аркашинька, Гутинька, Маничька, Рафонька, Олежикъ).
Для писем И.С. Щеголихина характерна свободная раскованная манера повествования,
проявляющаяся в использовании синтаксических конструкций (нередко безглагольных) с
повторами, инверсированием, со слабой грамматической организацией, с присоединительной
связью, обусловленной ассоциативным течением мысли адресанта:
Покупокъ заказывать не знаемъ чего, самъ знаешъ чего подходящее и новенькое для Чердыни, то
и купи [Логунова, Мазитова 2015: 28];
именины уже не загорами, а рыбы в городh нhтъ ни свhжей, ни соленой, день постный, не знаю
гдh достанемъ на пирогъ [Логунова, Мазитова 2015: 28];
Ихъ немного подождали, они прямо съ парахода въ Церковь и простились, хотя прощатся было
нельзя, онъ сильно разложился и лицо обложено было ватой, изъ Церкви до кладбища проводили
ипhвчiе ипорядочно народа, погода какъ разъ была хорошая и теплая, на кладбище принесли уже
около часу, потомъ къ нимъ, панихида, чай ипообhдали[Логунова, Мазитова 2015: 30] ;
Я со смертiю дяди и остатки памяти потерялъ, ничего непомню, какъ мы идhло поведемъ, а
нехотелось бы его бросать? Надежда на Васъ всhхъ, а пока ты учишся, на Володю и Аркашу
[Логунова, Мазитова 2015: 30].
Неофициальность общения влечет за собой употребление разговорно-просторечных и
диалектных языковых единиц: сейчас ночью валит снhгъ имhтель; Сегодня ночью воды прибыло
34 саж. и плаваетъ снhжница; Именины уже останусь дома, только опять Мамh тяжело
достанется; послh именинъ выhду въ Усольh 15 или 16го тамъ тебh все для поhздки привезу,
одьялницу ишубу, или доху; О комнатh мы уже писали тебh, что если ндравится, то можешъ
оставить ея за собой; Овес выжали но несклали еще погода почти каждый день дожжикъ.
Такая непринужденность общения между коммуникантами возможна потому, что они
пребывают в одном обиходно-бытовом и деловом контексте, который не требует пояснений и
растолкований к реалиям, априори известным адресату. Это хорошо видно из следующего ниже
фрагмента письма, где выделенные нами лексемы являются названиями пароходов: сънимъ выhхалъ
дядя Василiй ипересядетъ на Александра, но Алекс. еще небывалъ. Сегодня проводили на Соликамскh
первую партiю 450 чел призванныхъ <…> Наслhдники изъ Сарапула вышли 15го съ 2мя баржами.
Все отмеченные нами особенности языка и стиля писем И.С. Щеголихина можно
квалифицировать как признаки, типичные для естественной письменной речи [Лебедева 2008;
Логунова, Мазитова 2010].
Свободная непосредственная манера повествования свидетельствует о том, что навыки
построения эпистолярного текста у адресанта сформированы и реализуются в полном
соответствии с параметрами речевой ситуации. Это касается и элементарных
(о р ф о г р а ф и ч ес к и х , п у н кт уа ц и он ны х , г р а м ма т и ч е с к их ) речевых компетенций.
Несмотря на неофициальный характер письма, И.С. Щеголихин соблюдает практически все
147
орфографические и пунктуационные нормы. Частными отступлениями является неустойчивость
навыка слитных/раздельных написаний служебных слов со знаменательными частями речи
(иуспhха, анадо, небудетъ, въученьи, изънихъ), пропуск мягкого знака в возвратных формах
инфинитива, 2-го лица ед. числа и некоторых других случаях (начинаю утомлятся, учишся,
надhяшся, писмо, одьялницу) и отдельные факты ошибочных написаний безударных гласных
(парахода, надhяшся). Ослабленным контролем за построением текста в ситуации приватного
общения могут объясняться отдельные случаи пропуска знаков препинания при выделении
обращений и вводных слов, а также в сложных предложениях или при однородных членах. Вместе
с тем встречаются знаки препинания, отражающие языковую рефлексию автора. Так, например, в
контексте Вчера и сегодня молотили – молотилкой на гумнh Волож., намолотили 23 мhшка овса
постановка тире обусловлена, на наш взгляд, желанием автора уточнить способ совершения
действия. А во фрагменте Я со смертiю дяди и остатки памяти потерялъ, ничего непомню, какъ
мы идhло поведемъ, а нехотелось бы его бросать? вопросительный знак употреблен не в своей
нормативной функции, а помогает автору выразить опасение возможного неблагоприятного
развития ситуации.
Анализ реализации речевых компетенций И.С. Щеголихина позволяет утверждать, что он,
будучи из купеческой семьи, получил образование светского характера. Поскольку нам известно,
что с 1789 года в Чердыни существовало малое народное училище, преобразованное в 1820 году в
уездное народное училище, Иван Степанович (с учетом предположительно устанавливаемого его
возраста), скорее всего, именно это учебное заведение и закончил [Система образования 2013].
Внешне письма И.С. Щеголихина (особенно первое) отличаются аккуратностью исполнения,
отсутствием исправлений и вставок над строкой, но при этом в одном из писем (1909 г.) поля
заполнены многочисленными приписками, содержащими дополнительную информацию, которая не
вошла в основной нарратив. Второе письмо выглядит более небрежным по характеру начертания
букв и из-за ряда исправлений, что объясняется, вероятно, психофизическим состоянием адресанта,
о чем он сам упоминает в письме. В обоих письмах наблюдается обилие разнообразных сокращений
(как имен собственных, так и апеллятивов), что обусловлено приватным характером общения и
единой для обоих коммуникантов событийно-бытовой базой. Текст писем на листах располагается
очень плотно, практически без полей, что, по мнению графологов [Особенности почерка],
свидетельствует о бережливости и разумной расчетливости пишущего.
Анализ почерка И.С. Щеголихина позволяет получить дополнительную информацию об
этой исторической языковой личности. Его почерк характеризуется следующими признаками:
ровный, разборчивый, с достаточно крупными, слегка угловатыми буквами, написанными в словах
без отрыва, практически без наклона, но с одинаково сильным нажимом, с сохранением четкой
прямой линии строки. Учет всей совокупности признаков позволяет сформировать представление
об адресанте как о человеке сдержанном и осмотрительном, но при этом волевом, очень активном
и работоспособном, самодостаточном и независимом при принятии решений. По-видимому, ему
свойственна отчетливо выраженная самоорганизованность, стремление контролировать и
упорядочивать события окружающей действительности.
Таким образом, совокупность всех характеристик писем чердынского купца Ивана
Степановича Щеголихина позволяет увидеть в нем человека деятельного как в интересах своей
семьи, так и городского сообщества, достаточно для своего времени образованного, с присущими
ему твердыми жизненными принципами, опирающимися на религиозные православные устои,
среди которых семейные ценности для него приоритетны.
Результаты, полученные в ходе анализа частных писем И.С. Щеголихина к сыну
Александру с учетом известной нам затекстовой информации, позволяют воссоздать речевой
148
портрет носителя обыденного языкового сознания – типичного представителя провинциального
купечества рубежа XIX и XX веков с присущим ему чувством ответственности за качество жизни
и будущее своего сообщества.
Обращение к речевой продукции представителей провинциального мещанства выявляет
существенные различия не только в уровне речевой культуры, но и в мироощущении и жизненных
устремлениях.
Реконструкция исторической языковой личности представителя мещанского сословия
Ивана Васильевича Мальцева, выходца из Соликамска, почтового работника в Пожве и Перми в
начале XX века, производится на основе 16 (13 сохранились полностью, у трех утрачен конец) его
писем родителям в Соликамск из Пожвы, Перми и села Рождественского, находящегося под
Пермью. (Первое письмо датировано 11 июня 1904 года, последнее – 5 октября 1914 года.)
Эпистолярный архив Мальцевых опубликован нами ранее в книге «Речевая культура жителей
Северного Прикамья в начале XX века: материалы и исследования» [Логунова, Мазитова 2015: 8–
27]. Переписка носит сугубо приватный характер и, что важно для нас в данном случае,
репрезентирует низовой тип речевой культуры и массовое языковое сознание, на необходимость
изучения которых указывает целый ряд исследователей [Иванцова 2002, 2010; Караулов 2010;
Плесовских 2014].
Из других материалов эпистолярного архива Мальцевых нам известно, что автор
исследуемых писем – старший сын в многодетной семье, в которой было еще пять дочерей и
младший сын. Прямых сведений об образовании адресанта у нас нет, но, опираясь на
разнообразную текстовую информацию, в том числе о характере его профессиональной
деятельности, а также на общее впечатление от его речевой продукции, мы можем предположить,
что автор писем, Иван Мальцев, по всей вероятности, окончил одно из четырех имевшихся в то
время в Соликамске училищ, возможно, Соликамское городское четырехклассное училище (для
мальчиков) с ремесленными классами.
Из писем Ивана Мальцева мы узнаем о его жизни и службе в качестве чиновника
почтового отделения вначале в Пожве, а затем в Перми. На протяжении десяти лет переписки круг
тем, поднимаемых адресантом, практически не изменялся.
В письмах Ивана Мальцева:
- затрагиваются внутрисемейные отношения и события (состояние здоровья членов семьи и
сообщение о своём здоровье; забота об образовании младших членов семьи; сообщения об
отправке родным денег, писем, открыток, телеграмм и под.);
- сообщается информация о служебных делах (особенности работы почты; служебные
обязанности и их исполнение; мнения о сослуживцах; финансовые условия его служебной
деятельности и под.);
- описываются бытовые условия жизни адресанта в Пожве и в Перми;
- упоминаются отдельные факты его частной жизни, которые позволяют судить об
интересах, увлечениях и образе жизни Ивана Мальцева.
Отчетливо выраженное приземленно-бытовое восприятие действительности адресантом
проявляется не только в тематике, но и в способах развертывания нарратива, отражающего
стереотипы провинициального мещанского сознания. В повествовании преобладает
фактологический ряд из событий, значимых для обыденной картины мира его семьи:
Мы провели празники ничего, не куда не ходили <…>; Сшилъ я форменное пальто на
подкладh обошлось мнh оно около 30 руб. а болhе обновъ никакихъ не заводилъ; Я хожу кататься
на конькахъ на катокъ [Логунова, Мазитова 2015: 10–11];
149
Жалованiе получаю 19 р. 60 коп. а на счетъ квартерныхъ еще не было отвhта изъ округа
Стою на прежней квартирh хозяйка старушка харошая отдалъ за стирку 75 к; купилъ
полдюжины свhтлыхъ пуговицъ и петлицы и отдалъ пришить къ стеженой тужуркh [Логунова,
Мазитова 2015: 13];
Знакомства не съ кhмъ не имhю да и имhть не скhмъ все народ заводскiй гулять не гдh,
гуляю только взадъ и впередъ по своей улицh въ свободнее время [Логунова, Мазитова 2015: 13];
Приhхать никакъ нельзя, во первых отчетность а во вторыхъ у насъ безъ отпуску изъ
округа нельзя ни куда отлучаться нынче очень строго стало [Логунова, Мазитова 2015: 11];
Была ревизiя прihзжалъ Комисаровъ сошло пока Слава Богу хорошо. Угостилъ его
покупалъ коньякъ, пиво и закуску въ общемъ онъ остался доволенъ [Логунова, Мазитова 2015: 18];
Мой начальникъ: Варфоломей Михайловичь Омышевъ. изъ Пашiйскаго почтоваго
отдhленiя. образованiе домашнhе. Вино не пьетъ [Логунова, Мазитова 2015: 14];
Говорилъ ему на счетъ свояченицы онъ сказалъ я ничего не имhю но только она сирота
денегъ нhтъ, но во обще какое приданное полагается будетъ. Я говоритъ со своей стороны
ничего не имhю и очень радъ былъ бы если состоялось это дhло и помочь по службh что могу
сдhлать [Логунова, Мазитова 2015: 18].
Письма Мальцева обнаруживают невысокий уровень его культурного развития и общего
кругозора. Они не содержат никаких сведений о культурных и общественных событиях
губернского города. В письмах нет ни упоминаний о каких-либо интересах и увлечениях
адресанта, ни признаков, которые бы свидетельствовали о его стремлении к духовному
саморазвитию. При этом, хотя Иван и осознает недостаточность своего культурнообразовательного уровня, устойчивой установки на самообразование у него не сформировано:
Книги самоучители по францускому, нhмецскому и англiйскому пришли но не принимался
еще учить все некогда [Логунова, Мазитова 2015: 9];
Пожвh есть библiотека но я не бывалъ еще и безъ нее дhловъ есть много [Логунова,
Мазитова 2015: 13];
2 Января тогда былъ семейный вечеръ въ управленiи. Мы ходили, я плясалъ хотя и не
h
мъ умhю танцевать но все же участвовалъ въ танцахъ, танцевалъ все болhе съ супругой
начальника [Логунова, Мазитова 2015: 10];
Я праздники провелъ обыкновенно ни куда не ходилъ въ Гости и ко мнh ни кто небылъ, куда
пойдешь всюду расходъ, кромh театру въ которомъ былъ частенько [Логунова, Мазитова 2015: 17].
В полном соответствии с уровнем культурного развития находится и состояние
сформированности элементарных речевых компетенций – орфографических, пунктуационных,
грамматических.
О с в о ен и е о рф о г ра фи ч е с к их н о р м . Наблюдается неустойчивость навыков в
применении самых разных правил правописания слов и форм:
- безударных гласных в разных морфемах: выhгралъ, протенулъ, сомоваръ, чиркнувъ,
параходамъ – пароходъ, на Боровой – Баровой, въ контору – въ канторh; захваралъ
– захворалъ, сертуки – сюртукъ; посли (= после), коженные;
- вариативных гласных в приставках: предпренимать – принимаешь, роспоролась –
разошлось;
- удвоенных согласных на стыке приставки и корня (верных написаний не
встретилось): ислhдуетъ, растараюсь, пораспросить;
- частиц НЕ и НИ с разными частями речи: не забылъ, не писалъ, не можете, не знаю,
не дастъ – непримутъ, незаводилъ, незнаю, небылъ; никуда – ни куда; ничего, некому
– ни кто, ни какихъ;
150
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]