Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Становление партийной системы Республики Польша. Монография
.pdf
1.2. Эволюция подходов к исследованию
посткоммунистических партийных систем
стран Центральной Восточной Европы
Возникшее в конце XX века новое исследовательское поле —
динамичный процесс модернизации и социально-экономических
преобразований в странах Центральной Восточной Европы —
представило на повестку дня новые вопросы, очертило новые
контуры проблем для всех отраслей политической науки, в том
числе и для партологии. Анализ научной литературы, посвященной данному вопросу, позволяет выделить несколько проблемных полей, вокруг оценки и объяснения которых формировались
исследовательские группы.
Первым вопросом, который имел принципиальное значение
для всех последующих исследований политического транзита в
регионе вообще и партийных систем в частности, стал общий
вопрос об уникальности или универсальности характера политического процесса в странах Центральной Восточной Европы
(ЦВЕ). Насколько применим
ских исследований в рамках «транзитологической парадигмы»?
Исходным методологическим посылом таких исследований
стал во многом опыт компаративистских исследований процесса
становления «новых демократий» в Южной Европе в 70-х годах
и Латинской Америке в 80-х годах прошлого века
Среди этой группы необходимо отметить значимость исследований А. Ю. Мельвиля [71; 72], Г. И. Ванштейна [11], Я. Войницкого [235], Г.
цовой [99], М.
В. Голосова [18], А. Лейпхарта [177], Л. Ф. Шев-
В. Ильина [47], А. Аша [110], Р. Хербута [116],
Т. Фитцмориса, К. Хендерсона, Х. Китшельта [166], Г. Нодия
[188], П. Льюиса [175] и др.
22
Данная проблема обсуждалась на форуме исследователей партийных
систем и политических партий Центральной Восточной Европы в Институте международных отношений и политических наук Вильнюсского
университета в июле 2000 года в рамках международной летней школы
«Становление партий и партийных систем в Центральной Восточной
Европе», участником которой был и автор данной работы.
к данному региону опыт политиче-
22
.
29
Одним из узловых моментов исследования партийных систем
субрегиона ЦВЕ стал вопрос об универсальности процессов политической трансформации и более частный аспект универсальности процессов становления партийных систем. В соответствии
с первой точкой зрения (А. Аш, А. Антошевский, Р. Хербут,
Т. Фитцморис, К. Хендерсон, Г. Тока), представленной прежде
всего в исследованиях
американской традиции политических исследований), политические процессы в посткоммунистических странах являются элементом так называемой «третьей волны демократизации».
В этот период страны региона должны последовательно преодолеть общие стадии демократизации (понимаемой в том
как содержание процесса декоммунизации). Партийным системам необходимо пройти путь от формально-правовой институционализации при помощи механизма парламентских выборов
(частично свободных на первом этапе — реализация концепта
«договорного (контрактного) характера преобразований»
создания консолидированной конкурентной партийной системы.
Иначе говоря, в данном подходе посткоммунистические преобразования воспринимаются как вариант (пусть и довольно специфический) глобальной тенденции демократизации.
Вторая точка зрения, наиболее полно и обоснованно озвученная Михаэлем Роскиным [211] в 1993 году, отражает обеспокоенность стремительностью перемен, происходивших в этом регионе
в начале 90-х
годов прошлого века. В рамках данного подхода
посткоммунистические преобразования в регионе Центральной
Восточной Европы воспринимаются как абсолютно специфический феномен, который невозможно сравнивать с латиноамериканскими либо южноевропейскими вариантами демократизации,
не говоря уже об устоявшихся, стабильных демократических государствах «старой Европы».
Вследствие исключительно высокого темпа модернизации
Центральная Восточная Европа просто не
степенное развитие политических организаций и партийной сис-
23
В польском случае — переговорный процесс, известный как перегово-
ры «круглого стола».
начала 1990-х гг. (имеющих корни в англо-
числе и
23
) до
имела времени на по-
30
темы — слишком внезапен был крах коммунистической модели
политической организации государства. Это породило огромное
количество нестабильных политических институтов вообще и стало фактором институциональной нестабильности партийной системы в частности. Например, возникшие во всех странах региона
квазипартийные организации, представлявшие собой слабоорганизованные политические клубы, но никак не партии (стоит привести
пример крайне
выборов 1991 года — более двух десятков партий, движений, блоков и коалиций было представлено в нижней палате парламента)
[129]. Партии Центральной Восточной Европы (за исключением
посткоммунистических, так называемых партий — «прямых наследников», или партий — «преемниц коммунистических») не
имели реального опыта политического участия, политической конкуренции, партийного строительства
система не модернизировалась по универсальным правилам волн
демократизации (исключением в этой схеме, по мнению профессора М. Роскина, является пресловутая Венгрия, где локомотивом
перемен выступала именно коммунистическая партия), но создавалась как совершенно новая модель политической организации государства, имеющая в своей основе механизмы институционализации партийной системы и формирования электорального пространства и культуры политического участия.
В ряде российских и европейских исследований (в частности,
Ю. Мельвиля) вполне корректно поставлен вопрос (адресован-
А.
ный, прежде всего, представителям американских политологических центров) о правомерности объединения в исследовательском поле посткоммунистической трансформации стран Центральной Восточной Европы и поставторитарных трансформаций
Южной Европы и Латинской Америки. Соответственно возникает вопрос и о возможности применения транзитологической парадигмы к исследованиям закономерностей развития партийных
систем в трансформирующихся государствах.
Работы российских и зарубежных исследователей достаточно
убедительно доказали, что процесс трансформации не мог проходить по общей, универсальной модели, являющейся скорее теоретическим конструктом (нежели «работающим» законом поли-
поляризованной партийной системы Польши после
. Таким образом, партийная
31
тической реальности), вынесенным на страницы научных работ и
диссертационных исследований «третьей волной демократиза-
24
. Вместе с тем на повестке дня оказался и вопрос о цели и
ции»
результатах транзита как процесса.
Анализ современных работ как российских, так и зарубежных
исследователей подтверждает высказанный выше тезис об индивидуальном, страновом характере результатов транзита как перехода
от прежнего недемократического состояния к новому, иному (см.
работы А.
внутренней логики преобразований (схожего сценария и этапов
институционализации демократических процедур), важно указать,
что исключительное влияние на процессы политической трансформации в каждой конкретной стране оказали специфические
особенности политической традиции, неоднородность национальной политической культуры и усиливающееся давление внешней,
стремительно глобализирующейся информационной среды.
изучение практического опыта функционирования партийных систем стран Центральной Восточной Европы в эпоху политической
трансформации; их авторы Е. Вятр [15], Г.
Е.
Ю. Мелешкина [68], М. Кота, Ю. Игрицкий [46], Дж. Ишияма
[51], П. Копецки [164], Х. Китшельт [165—167], А.
[35], А.
[102], Г. Тока [228] и др. Их работы выполнены в рамках традиции
компаративистской (субрегионального уровня) политологии, что
позволяло исследователям формулировать некоторые универсальные, общие для всего изучаемого региона положения.
му исследовательскому интересу) изучаются два основных аспекта
политического процесса и политического дизайна: выявление общего и специфического в масштабах региона между отдельными странами и выявление внутринациональной специфики протекания политического процесса, в том числе и становления политических партий и динамики изменения политического участия.
циональные различия в процессе формирования партийных пред-
24
См. подробнее [35].
Ю. Мельвиля, М. В. Ильина и др.). Не отрицая известной
Ко второй
же группе научных исследований стоит отнести
В. Голосов [18; 19],
П. Кочетков
В. Кынев [59], И. Н. Тарасов [92], И. С. Яжборовская
В рамках компаративистской традиции (применительно к наше-
Исследователи отмечают, что «несмотря на значительные на-
32
почтений (и процессе становления партийных систем. — И. Ж.),
можно выделить общие для них характерные черты. Одной из
них является высокий уровень нестабильности партийных предпочтений избирателей» [68, с. 52]. С уровнем нестабильности
политических предпочтений тесно связана проблема институционализации политических партий и партийной системы. Стабильность электорального законодательства является одним их
непременных условий институционализации партийных систем,
формализуя практики политического
То, что страны региона Центральной Восточной Европы
(иногда их называют Вышеградскими странами) стали одним из
наиболее интересных объектов исследований политологов-компаративистов, объясняется довольно просто: эти государства на
протяжении четырех десятков лет находились в типовом политическом пространстве (народные демократии), практически
идентичными были политические, экономические и социальные
условия отправной
точки модернизации государств. Это создает
определенный соблазн для проведения компаративистских исследований политического пространства и эволюции политических институтов стран региона. И среди поддавшихся такому научному искушению исследовательской проблематикой мы можем
отметить некоторых представителей отечественной политической
компаративистики, чьи результаты исследований представляются
важными в контексте проблематики данной монографии.
Компаративистские исследования Ильи
сова и Александра Владимировича Кынева посвящены изучению
опыта функционирования элементов политической системы государства в период трансформации на материале Республики
Польша, Чешской Республики и иных стран региона Центральной Восточной Европы. Признавая локально-страновую специфику и историко-культурную обусловленность современного политического процесса, авторы солидарны в оценках
ционирования политических партий и партийной системы в целом, считая его чрезвычайно полезным для российской действительности, находя и в Чешской Республике, и в Республике
Польша решения, применимые к развитию современного российского партийного строительства и модификации правового поля
функционирования политических партий [58; 59; 92; 93].
участия.
Николаевича Тара-
опыта функ-
33
Один из ведущих на сегодняшний день российских исследователей партийных систем стран Центральной Восточной Европы
профессор Г. В. Голосов (аффилированный в Европейском гуманитарном университете в Санкт-Петербурге) опубликовал ряд работ (в
том числе и в издательствах ряда американских университетов), в
которых предлагал стройные конструкты методологии изучения
партийных систем стран данного региона, а также выявил специфику особого положения партий — преемниц коммунистических в
партийной системе новых демократических государств
Основу методологии исследований в работах Г. Голосова составляют принципы компаративистики, что обусловливает специфику, сильные и слабые стороны проведенных исследований, а
также полученные автором результаты работы. Данный подход
предполагает возможность поиска общих для всего региона тенденций; ценой же за более широкий охват в данном случае является недостаточная
разработанность специфики развития партийных систем конкретных стран. Опыт формирования польской партийной системы, в свою очередь, вполне обоснованно служит в
исследованиях Г.
В. Голосова своеобразным фактографическим
фоном для более пристального внимания к партийным системам
других стран Центральной Восточной Европы. Сам исследователь
объясняет такое пристальное внимание к четырем конкретным
случаям посткоммунистической демократизации — Болгарии, Чехии, Венгрии и России — в том числе и тем, что в этих странах
наиболее четко можно выделить особые типы эволюции
преемниц коммунистических и специфику влияния этих партий на
процесс формирования партийной системы посткоммунистического государства.
Важным вопросом, который остается дискуссионным, является правомерность рассмотрения партийных систем региона в качестве единого аналитического конструкта, как и практика рассмотрения партийных систем стран субрегиона ЦВЕ как самостоятельных, но равных единиц
анализа. Исследования Н. И. Бу-
харина25 локализовали анализ внутриполитических процессов в
25
Ведущий научный сотрудник сектора Центральной и Юго-Восточной
Европы Центра сравнительных исследований трансформационных процессов ОМЭПИ ИЭ РАН.
[18; 149].
партий —
34
Польше в рамках всей Центральной Восточной Европы, демонстрируя специфику и сходства процессов государственного и партийного строительства [9; 10].
В то же время необходимо отметить значимость для нашего
исследования научных изысканий видного специалиста по партологии профессора Херберта Китшельта, который еще в 1992 году
предложил использовать в научном обороте категорию «по-
сткоммунистические партийные
тической науки применительно к партийным системам стран
бывшего восточного блока [165—167]. Данный подход, базирующийся на принципе «абстрактно-общего», предполагает попытку целостного осмысления процессов формирования партийных систем во всем регионе, но не воспроизводит картину развития политического пространства и формирования конкретных
партийных систем в
отдельных странах.
В развитие исследований Х. Китшельта был выдвинут тезис о
том, что посткоммунистическая партийная система характеризуется наличием противостояния прямой партии — преемницы
коммунистической (занимающей, как правило, нишу социал-демократического игрока) и партии (блока) — преемницы консолидированной демократической оппозиции в качестве релевантных политических игроков. Как правило, партии — преемницы
коммунистической
имеют солидный опыт аппаратной работы,
разветвленную региональную структуру, опираются на поддержку крупных частных предприятий, возникших на волне приватизации «монстров» социалистической экономики представителями
так называемой «старой бюрократии» — бывшими партийными и
государственными деятелями.
Очередным популярным трендом в политических исследованиях региона стал «договорной характер» начала новой полити-
ческой истории стран
Центральной Восточной Европы. В результате смены в них политических режимов часть государств прекратила свое существование, причем даже такие болезненные
политические процессы протекали в рамках компромиссной модели согласования политических интересов и реализации практики политической конкуренции, и «договорной характер» начала
системы» как категорию поли-
35
новой политической истории стран Центральной Восточной Европы стал одним из наиболее востребованных исследовательских
полей для политологов как в странах европейского континента,
так и среди представителей американских научно-исследовательских центров и университетов.
Политическим партиям Республики Польша после 1989 года
были посвящены исследования, выполненные такими учеными,
как А. Вашкевич [12], А. Антошевски
О.
Н. Майорова [64], И. Н. Тарасов [93], Й. Брейндл [124],
В. Еднака [156; 157], К. Кныжевски [168], Р. Марковски [181],
Н.
И. Бухарин [9; 10] и др.
Исследования партийной системы Республики Польши в российской историографии нередко становятся включенным элементом в процессе более широкого — регионального — анализа.
Российские исследователи старались выяснить специфику процесса формирования политических институтов в молодом польском государстве, определяя свой исследовательский интерес
теоретической возможностью имплементации удачных практик и
решений в
российской действительности [94]. В то же время одним из основных акцентов в российской историографии стал
процесс противостояния партии-преемницы и партий, образовавшихся на польской политической сцене в результате раскола
лагеря «Солидарности» [64]. Комплексное исследования партий-
ной системы Республики Польша все еще остается незавершенным в современной российской политической науке.
Особо
стоит отметить традиции изучения польской партийной системы в двух европейских научных центрах: «вроцлав-
ской» школе, которая образовалась на базе факультета политических наук Вроцлавского университета (Польша) вокруг двух
профессоров — Рышарда Хербута и Анджея Антошевского, а
также в Международном институте политических исследований
при Университете Томаша Гарика Масарика в г. Брно (Чешская
Республика) вокруг профессора Петра Фиала.
Американские центры изучения партийной системы Польши
и других стран Центральной Восточной Европы после 1989 года
во многом опирались на кадровый потенциал двух названных
европейских исследовательских центров, приглашая на стажи-
, Р. Хербут [116],
36
ровки и грантовые программы как молодых сотрудников, так и
уже состоявшихся исследователей. Это обусловило тот парадоксальный факт, что данной проблематикой по разные стороны Атлантического океана занимались представители одного «исследовательского клуба», нередко одни и те же специалисты.
Специфическая черта исследований, проводимых Вроцлавской школой, — попытки создать комплексные компаративистские
работы, описывающие специфику и общие тенденции развития партийных систем в странах Центральной Восточной Европы. Принципиальное значение в части разработки теоретических
положений исследований партийной системы имеет работа профессора Анджея Антошевского «Wzorce rywalizacji politycznej we
współczesnych demokracjach europejskich» («Образцы политической конкуренции в современных европейских демократиях»),
описывающая примеры политической конкуренции в современных демократиях [115].
Высказанный
тезис профессора Анджея Антошевского о взаимосвязи степени
зрелости демократических институтов и стабильности партийной
системы подтверждается комплексом исследований, проведенных
в 1996—1998 годах, результатом которого стала коллективная монография, дающая сравнительную оценку стабильности партийных систем и иных политических институтов демократического
государства [135]. Работы авторского коллектива под руководством профессора Анджея Антошевского ценны и тем, что в них
создана довольно логичная и стройная методология описания и
оценки функциональности партийных систем во взаимосвязи с
правовыми и институциональными рамками их функционирования. Работы этой группы исследователей отличает фундаментальность, солидное фактографическое обеспечение исследований,
проводимых в широкой региональной перспективе.
Следуя за классической
партийных систем посткоммунистических стран европейского
континента Мартин Кривдинский (его исследования базировались
на анализе политических процессов в Республике Польша после
1989 года) предложил использовать следующие три шага при выполнении анализа внешней социальной среды партийной системы:
определение аспектов социального конфликта и конфликтующих
в начале последнего десятилетия прошлого века
традицией, немецкий исследователь
37
социальных групп; выбор аспектов конфликта, принимающих общественную и политическую форму; и, в итоге, исследование
влияния аспектов социального конфликта на развитие партийной
системы и самого политического процесса в стране [56].
Однако, по мнению автора, существуют несколько так называемых «переходных» факторов, характерных для государств
бывшего социалистического блока, которые препятствуют оказа-
непосредственного влияния межклассовых конфликтов на
нию
политическую систему. Особенно важным фактором для Республики Польша является переплетение социально-экономических
аспектов конфликта с лево-правой политической ценностной ориентацией. В свою очередь именно эти два фактора, как считает немецкий политолог М. Кривдинский (тезис которого можно полностью поддержать), определяют весьма специфическое
лево-правой политической системы и политических элементов,
принадлежащих ей: историческое противостояние коммунистической партии и оппозиции под флагами независимого профсоюзного движения «Солидарность» в 1980-х годах, а также разногласия
относительно роли и влияния религии и церкви (как института) на
общественную жизнь. Поляризация и усиление антагонистических
отношений между левой и правой
частью политического спектра в
целом играют ключевую роль для избирательных кампаний и политической системы Республики Польша.
Вне всяких сомнений, в отличие от западноевропейских обществ, поляризация в меньшей мере связана с социально-экономическими вопросами; гораздо большее значение имеет поляризация, основанная на родословной политических партий (их отношение
к бывшей коммунистической партии — Польской объединенной рабочей партии (ПОРП), к оппозиционным движениям), на конфронтации светского и католического видения общества (т.
терминирующим избирательные предпочтения значительной части активных избирателей
26
Ярким примером этого является высокая степень апробации (прежде
всего, со стороны сельского населения) политической активности отца
Рыдзыка, редактора католического «Радио Мария» и католического телеканала TV TRWAM.
е. религиозная идентификация является фактором, де-
26
).
кодирование
38
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]