Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Собрание сочинений. В 5 томах. Т. 4. Одноэтажная Америка

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

08.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 3738 / 4938 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 > Следующая >>>

слышали от самих американцев), то многие наши деловые люди или хозяйственники значительно отстали еще от американских деловых людей вточности иаккуратности работы.

Мы не будем сейчас говорить одостоинствах наших хозяйственников, об их идейности, работоспособности. Это достоинства коммунистической партии, их воспитавшей. Не будем мы говорить ио недостатках американских деловых людей— об их безыдейности, алчности, беспринципности. Это недостатки воспитавшего их капитализма. Для нас гораздо важнее сейчас изучение их достоинств инаших недостатков, потому что нам необходимо уних учиться. Уних должны учиться не только инженеры, но ихозяйственники— наши деловые люди.

У американского делового человека есть время для делового разговора. Американец сидит всвоем офисе, сняв пиджак, иработает. Работает тихо, незаметно, бесшумно. Он никуда не опаздывает, никуда не торопится. Телефон унего один. Его никогда никто не дожидается вприемной, потому что «аппойнтмент» (свидание) назначается обычно сабсолютной точностью ина разговор не уходит ни одной лишней минуты. Занимается он только делом, исключительно делом. Когда он заседает— неизвестно. По всей вероятности, заседает он очень редко.

Если американец сказал вразговоре, даже мельком: «Я это сделаю», ему ни очем не надо будет напоминать. Все будет сделано. Уменье держать слово, держать крепко, точно, лопнуть, но сдержать слово,— вот самое важное, чему надо учиться уамериканских деловых людей.

Мы писали об американской демократии, которая на деле не дает человеку никаких свобод итолько маскирует эксплуатацию человека человеком. Но вамериканской жизни есть явление, которое должно заинтересовать нас не меньше, чем новая модель какой-нибудь машины. Явление это— демократизм вотношениях между людьми. Хотя этот демократизм также прикрывает социальное неравенство иявляется чисто внешней формой, но для нас, добившихся социального равенства между людьми, такие внешние формы демократизма только помогут оттенить справедливость нашей социальной системы. Внешние формы такого демократизма великолепны. Они очень помогают вработе, наносят удар бюрократизму иподымают достоинство человека.

371

Советский Союз иСоединенные Штаты— эта тема необъятна. Наши записи— всего лишь результат дорожных наблюдений. Нам просто хотелось бы усилить всоветском обществе интерес кАмерике, кизучению этой великой страны.

Мы выехали из Вашингтона вНью-Йорк. Еще несколько часов— ипоездка по американской земле окончится. Вэти последние часы мы думали об Америке. Кажется, внашей книге мы рассказали все, что думали.

Американцы очень сердятся на европейцев, которые приезжают вАмерику, пользуются ее гостеприимством, апотом ее ругают. Американцы часто сраздражением говорили нам об этом. Но нам непонятна такая постановка вопроса— ругать или хвалить. Америка— не премьера новой пьесы, амы— не театральные критики. Мы переносили на бумагу свои впечатления об этой стране инаши мысли оней.

Что можно сказать об Америке, которая одновременно ужасает, восхищает, вызывает жалость идает примеры, достойные подражания, остране богатой, нищей, талантливой ибездарной?

Мы можем сказать честно, положа руку на сердце: эту страну интересно наблюдать, но жить вней не хочется.

Глава сорок седьмая

ПРОЩАЙ, АМЕРИКА!

В Нью-Йорке было свежо, дул ветер, светило солнце.

Удивительно красив Нью-Йорк! Но почему становится грустно вэтом великом городе? Дома так высоки, что солнечный свет лежит только на верхних этажах. Ивесь день не покидает впечатление, что солнце закатывается. Уже сутра закат. Наверно, от этого так грустно вНью-Йорке.

Мы снова вернулись вэтот город, где живет два миллиона автомобилей исемь миллионов человек, которые им прислуживают. О, это замечательное зрелище, когда автомобили выходят на прогулку вСентрал-парк! Нельзя отделаться от мысли, что этот громадный парк, расположенный посредине Нью-Йорка, устроен для того, чтобы автомобили могли подышать там свежим воздухом. Впарке есть только автомобильные дороги, пешеходам места

372

оставили очень мало. Нью-Йорк захвачен вплен автомобилями иавтомобили ведут себя вгороде как настоящие оккупанты,— убивают икалечат коренных жителей, обращаются сними строго, не дают пикнуть. Люди отказываются от многого, лишь бы напоить своих угнетателей бензином, утолить их вечную жажду маслом иводой.

Кроме автомобилей, есть еще один ужасный властелин вНьюЙорке. Это грохот. Грохот выделывается здесь вгромадном количестве. Под землей воет собвей, над головой гремит надземная железная дорога, сотни тысяч моторов одновременно гудят на улицах, ак ночи, когда шум немного стихает, явственнее слышатся тревожные идлительные сирены полицейских, пожарных игангстерских автомобилей. Вой приближается, проносится мимо ипропадает где-то вдали. Кого-то застрелили из ревности, когото— из ненависти, кого-то— просто не поделив добычи. Аможет быть, кто-нибудь повесился, отравился, прострелил себе сердце, не вынеся жизни вгороде автомобилей, грохота иголовной боли.

«Бромо-зельцер»— напиток против головной боли— продается всюду, наравне сапельсиновым соком, кофе илимонадом. Скоро «бромо-зельцер» будут ставить вменю. Обед будет выглядеть так: на первое— «бромо-зельцер», на второе— «чили», мексиканский суп, на третье— рыба «соль», ана сладкое— опять «бромо-зельцер». Иесли водном Нью-Йорке телефонов больше, чем во всей Англии, то, безусловно, вэтом же одном Нью-Йорке за день потребляют порошков от головной боли больше, чем вАнглии за полгода. Вболее тихих районах Нью-Йорка квартиры стоят дороже не потому, что они лучше, апотому, что здесь меньше шума. ВНью-Йорке торгуют тишиной, иэтот товар стоит дорого. Это что-то вроде английского костюма. Дорого— зато хорошо.

В Нью-Йорке нельзя расстаться счувством тревоги. По самой оживленной улице проезжает вдруг банковский броневик, выкрашенный вярко-красный цвет. Пулеметы броневика направлены прямо на толпу молодых людей всветлых шляпах, которые прогуливаются ссигарами взубах. Так вНью-Йорке перевозят деньги. Везти их можно только вброневике, иначе расхватают эти самые молодые люди всветлых шляпах. Что-то очень уж подозрительно игрозно они усмехаются, засунув руки вкарманы своих узеньких пальто!

373

Несколько дней мы прощались снью-йоркскими друзьями,

улицами инебоскребами.

В день отъезда мы пришли на Сентрал-парк-вест иподнялись вквартиру мистера Адамса. Дверь нам открыла негритянка, показав такие сияющие африканские зубы, что впередней сталосветло.

В столовой мы увидели мистера Адамса, который прижимал ксвоей груди маленькую бэби. Рядом стояла миссис Адамс иговорила:

— Ты уже держал бэби пять минут. Теперь моя очередь.

— Но, но, Бекки,— отвечал мистер Адамс,— не говори так. Мне больно слушать, когда ты так говоришь.

На столе ина полу валялись распакованные посылки. Среди веревочек иоберточной бумаги лежали самые разнообразные вещи: старый плед, бинокль, воротничок, несколько ключей сбольшими гостиничными бляхами иеще всякая всячина.

— Вот, вот, сэры,— сказал мистер Адамс, горячо пожимая нам руки,— мои вещи понемножку начинают стекаться ко мне. Остается разослать ключи по гостиницам— ивсе будет впорядке. Только шляпы нет.

— Все-таки было бы лучше получить ее вВашингтоне,— назидательно сказала миссис Адамс, ловко выхватив из рук мужа девочку.

— Но, но, Бекки,— застонал Адамс,— ты не должна поступать так. Мы же дали на вашингтонский почтамт распоряжение прислать шляпу сюда. Отпусти бэби, ты чересчур долго держишь ее на руках. Ребенку это вредно. Дай ему побегать по комнате.

Но не успела Бекки спустить девочку на пол, как мистер Адамс скриком: «Нет, нет, серьезно!»— схватил бэби иприжал ее кгруди.

Раздался звонок, ив комнату вошел почтальон спосылкой.

— На этот раз это она!— крикнул Адамс.

Да, это была она. Мистер Адамс сторжеством извлек из ящика свою старую любимую шляпу исейчас же надел ее на голову.

— Идем!— закричал он звонким голосом.— Вы сегодня уезжаете, сэры, адо сих пор еще не подымались на вершину «Импайр Стейт Билдинг». Было бы глупо этого не сделать. Да, да, сэры, если вы хотите знать, что такое Америка, вы должны подняться на «Импайр».

Когда бэби увидела, что ее родителей снова уводят незнакомые джентльмены, которые уже утащили их однажды на два месяца,

374

она заревела. Она топала ножками икричала, заливаясь слезами: «No more trips!»— «Не надо больше путешествий!»

Родители клялись бэби, что уходят только на пять минут, но она сплачем твердила, что «в тот раз они тоже говорили, что уходят только на пять минут, ине возвращались очень долго».

Спускаясь влифте, мы еще слышали плач ребенка. Упапа энд мама был сконфуженный вид, но неистребимое любопытство светилось вих глазах.

— Вшестнадцатый раз подняться на «Импайр»,— бормотал мистер Адамс,— это очень, очень интересно, сэры!

В последний раз мы проехали на империале автобуса по Пятой авеню. Манекены срозовыми ушами смотрели на нас из витрин. Между автомобилями пробирались три цирковых слона, приглашая ньюйоркцев посетить вечернее представление.

Жизнь шла своим чередом.

Мы поднялись на крышу «Импайр Стейт Билдинг».

Сколько раз, проходя мимо него, мы не могли удержаться от вздохов ибормотанья: «Ах, черт! Ну, ну! Ох, здорово!», или еще чего-нибудь вэтом роде. Иподнялись на него только за два часа до отъезда из Америки.

Первый лифт поднял нас сразу на восемьдесят шестой этаж.

Подъем продолжается всего лишь одну минуту. Разумеется, здесь не было видно ни этажей, ни площадок. Мы мчались встальной трубе, итолько уши, как бы наполнившиеся водой, икакой-то странный холодок вобласти живота давали понять, что мы поднимаемся снеобычайной быстротой. Лифт не лязгал ине стучал. Он двигался стремительно, плавно ибесшумно. Только вспыхивали крохотные лампочки удвери, отсчитывая десятки этажей. На площадку восемьдесят шестого этажа мы ступили немного ослабевшими ногами.

Второй лифт доставил пассажиров на крышу здания, исквозь большие стекла галереи мы увидели Нью-Йорк. Вчера шел снег. На улицах он уже растаял, но на плоских крышах небоскребов еще лежал чистыми, нежными белыми квадратами. Горный воздух на вершинах небоскребов не давал снегу таять.

Невероятный город, оперенный гребенкой молов, лежал внизу. Серый зимний воздух слегка золотился от солнца. По черным узеньким улицам сигали крохотные автомобили ипоезда надзем-

375

ных дорог. Городской шум доносился сюда слабо, не было слышно даже воя полицейских сирен. Кругом гордо подымались из полуденного сумрака нью-йоркских улиц небоскребы, сияющие бесчисленными стеклами. Они стояли, как стражи города, вооруженные сверкающей сталью. Умола компании «Кюнард Уайт Стар» виднелся пароход стремя трубами. Трубы были желтые счерными колечками. Это был «Маджестик», пятьдесят шесть тысяч тонн стали, дерева, ковров изеркал,— английский пароход, на котором мы сегодня должны были уехать. Но каким маленьким ибеспомощным он казался скрыши «Импайра»!

Через два часа мы были уже на пароходе. «Маджестик» шел всвой последний рейс. После него этот еще совсем молодой пароход должен был пойти на слом. Споявлением «Нормандии» и«Куин Мэри», новых колоссальных атлантических пароходов, «Маджестик» оказался слишком скромным итихоходным, хотя он пересекает океан впрекрасное время— шесть дней.

Громада «Маджестика» уже отделилась от стенки мола, когда мы услышали впоследний раз:

— Гуд бай, мистеры! Да, да, да! О, но! Нет, серьезно! Янадеюсь, что вы поняли, что такое Америка!

И над головами провожающих бешено заметались старая верная шляпа мистера Адамса иплаточек его жены, мужественного драйвера,— которая дважды перевезла нас через весь материк, никогда не уставая, терпеливая, идеальная спутница вдороге.

Когда «Маджестик» проходил мимо Уолл-стрита, уже стемнело ив небоскребах зажегся свет. Вокнах заблестело золото электричества, аможет быть, инастоящее золото. Это последнее, золотое видение Америки провожало нас до самого выхода вокеан.

«Маджестик» набрал ходу, блеснул прощальный огонек маяка, ичерез несколько часов никакого следа не осталось от Америки.

Холодный январский ветер гнал крупную океанскую волну.

ТОНЯ

Два самых больших события вжизни Тони произошли почти

одновременно. Не успела она свыкнуться сзамужеством, как надвинулось новое событие. Константина Степановича Говоркова, ее мужа, послали на службу вгород Вашингтон, иТоня вместе со своим Костей поехала вАмерику.

На Белорусско-Балтийский вокзал Тоню пришли провожать две подруги— Киля иКлава. Они были веселые, насмешливые девушки, но здесь, среди интуристов иносильщиков, стеснялись ивсе время спрашивали Тоню:

— Значит, едешь?

Тоне тоже было не по себе, иона уныло повторяла:

— Так вы пишите, девочки.

— Как ятебе завидую,— говорила Киля.— Ты счастливая. Будешь жить вНью-Йорке.

— Не вНью-Йорке, ав Вашингтоне,— поправляла Тоня.— НьюЙорк это не столица, амы будем жить встолице.

— Ты счастливая,— повторяли Киля иКлава.— Там, наверно, очень интересно.

— Ядумаю,— скромно отвечала Тоня.

Муж, Костя Говорков, часто забегал всвое купе исмотрелся взеркало. Его мучило, что он купил слишком большую шляпу, не по голове. Шляпа все время налезала на уши икак-то обидно подчеркивала этим юность тов. Говоркова. Поэтому, возвращаясь на

379

перрон, он держал шляпу вруке и, чтобы не заметили его смущения, строго говорил молодой жене:

— Тоня, иди вкупе, ты простудишься.

Девочки ив самом деле немножко завидовали. Сейчас подруга уедет вдалекую таинственную Америку, аони пойдут на свою расфасовочную фабрику упаковывать перец, соду ишафран вкартонную тару. Итак будет каждый день, вто время как Тоня... Лучше было даже не думать оТонином счастье.

— Так ты пиши, Тонька!— громко итоскливо крикнули они вслед уходящему поезду.

— Так вы пишите, девочки!— донеслось кним из сырого железнодорожного мрака.

Ехать через Европу было интересно ижутко. ВПольше из окна вагона Тоня впервый раз за свою жизнь увидела помещика. Он ехал вбегунках. Это был толстый усач вбрезентовом плаще. Он строго обозревал свои тощие овсы.

Костя тоже никогда еще не видел помещиков. Имолодожены долго следили за этой странной фигурой, как бы возникшей из учебников политграмоты.

Очень часто менялись страны. Ввагон входили то польские таможенники ижандармы, то немецкие, то бельгийские, то французские. Тоня боялась этих людей. Они были грубоваты иторопливы, какими, видно, уж полагается быть таможенным чиновникам во всем мире. Но Тоне казалось, что эта суровость направлена специально против нее иКости, что вот они схватят ее милого Костю икуда-то потащут его вместе спаспортами, билетами иденьгами. Что она тогда будет делать? Без паспорта, без денег ибилета? Кроме того, она не знала ни польского, ни немецкого, ни французского. Английского она тоже не знала. Английский язык немножко знал Костя.

— Шоколад? Сигареты?— прокричал французский таможенник ужасным голосом.

— Нон, нон,— ответил Костя.— Шоколад нон. Исигареты нон.

Тогда француз неожиданно ушел, даже не взглянув на чемоданы.

Но самое страшное было впереди. Пароход. Он стоял вШербурге, высокий, черный, столстыми желтыми трубами. Это был «Маджестик».

— «Кюнард Уайт Стар лайн»,— судовольствием объяснил Костяпо-английски, когда молодожены, устроившись вкаюте, вы-

380

<<< < Предыдущая 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 3738 / 4938 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]