Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Собрание сочинений. В 5 томах. Т. 4. Одноэтажная Америка
.pdf
времена «процветания» эту дорогу построили для привлечения
вэти места туристов. Самый берег Мексиканского залива был покрыт набережной на несколько сот миль. Ксожалению, мы не записали точной цифры, но мы отчетливо помним— на несколько
сот миль. Этому трудно поверить, но мы ехали целый день вдоль
моря, отделенного от нас прочной икрасивой набережной.
Мы заночевали внебольшом курортном ипортовом городке
Пенсакола, во Флориде. Всю ночь шел дождь. Наш автомобиль
стоял под открытым небом, иутром никак нельзя было завести
мотор. Мистер Адамс ходил вокруг машины и, всплескивая руками, говорил:
— Наша батарейка кчерту пошла! Наша батарейка кчерту пошла!
Дождь очень смутил мистера Адамса, ион удвоил свою автомобильную осторожность.
К счастью, батарейка не думала идти кчерту. Просто немного
отсырели провода, икак только они подсохли, мотор стал работать.
— Сэры!— говорил мистер Адамс, поглядывая, на мутное небо.— Япрошу вас быть как можно осторожнее. Лучше подождем
свыездом. Авдруг дождь возобновится.
— Авдруг не возобновится?— сказала миссис Адамс.— Не будем же мы сидеть вэтой Пенсаколе всю жизнь.
— Ах, Бекки, ты не знаешь, что такое Флорида. Здесь очень переменчивый иопасный климат. Здесь все может быть.
— Но что же здесь может быть?
— Нет, серьезно, Бекки, ты рассуждаешь как маленькая девочка.
Здесь может быть все.
— Вкрайнем случае, если нас застанет дождь, будем ехать под
дождем.
Всем так хотелось поскорее выехать, что мы не послушались
мистера Адамса и, выбрав минуту затишья, тронулись впуть,
вдоль залива, по новым дамбам иновым мостам.
Через час после выезда из Пенсаколы мы попали втропическую грозу (вернее, это была не тропическая, асубтропическая
гроза, но вто время она казалась нам такой ужасной, что мы считали ее тропической). Было все, что полагается по Жюль Верну,—
гром, молния инизвергающаяся снеба Ниагара. Теперь всюду была сплошная вода. Мы двигались почти вслепую. Иногда пелена
воды делалась такой густой, что казалось— мы едем по дну Мек-
351

сиканского залива. При каждом ударе грома мистер Адамс подпрыгивал ибормотал:
— Да, да, сэры. Спокойно... Спокойно.
Он, несомненно, боялся, что вавтомобиль ударит молния.
Мы пробовали остановиться ипереждать грозу, стоя на месте,
но боялись, что вода зальет мотор ибатарейка действительно «к
черту пойдет». Мы сдрожью вспоминали газетные заметки об
ураганах во Флориде ифотографии выдернутых скорнем гигантских деревьев исброшенных срельсов поездов.
В общем, как иу Жюль Верна, все кончилось благополучно.
Мы переночевали вгороде Талагасси иуже утром были вДжорджии. Стоял январский, почти знойный день, имы быстро забыли
овчерашних страхах.
Джорджия оказалась лесистой. Почему-то Южные негритянские
штаты всегда представлялись нам ввиде сплошных хлопковых полей итабачных плантаций. Атут вдруг выяснилось, что, кроме
плантаций иполей, есть еще густые южные леса. Мы проезжали аллеями, над которыми свешивались на манер козлиных бород какието кудельные хвосты никогда не виданного нами дерева «пикон».
Негры встречались все чаще, иногда по нескольку часов мы не
видели белых, но вгородках царил белый человек, иесли негр появлялся упрекрасного, увитого плющом особняка в«резиденшелпарт», то обязательно со щеткой, ведром или пакетом, указывающими на то, что здесь он может быть только слугой.
Высокий американский стандарт не совсем еще завоевал Южные штаты. Он, конечно, проник очень далеко,— южные Мейнстриты, аптеки, квадратики масла за обедом изавтраком, механические бильярды, жевательные резинки, газолиновые станции,
дороги, «тибоун-стейки», девушки сприческами кинозвезд ирекламные плакаты ничем не отличаются от восточных, западных
исеверных квадратиков масла, девушек, дорог иплакатов; но есть
вЮжных штатах что-то свое, собственное, особенное, что-то удивительно милое, теплое. Природа? Может быть, отчасти иприрода.
Здесь нет вылощенных пальм имагнолий, начищенного солнца,
как вКалифорнии. Но зато нет исухости пустыни, которая все же
чувствуется там. Южные штаты— это страна сельских ландшафтов,
лесов ипечальных песен. Но, конечно, не водной природе дело.
Душа Южных штатов— люди. Ине белые люди, ачерные.
352

Мы остановились вЧарльстоне, Южная Каролина. Осмотрев
город ивозвращаясь вечером домой по неизменному Мейнстриту, мы увидели втемноватом переулке негритянскую девочку лет двенадцати. Девочка нас не видела. Вруке она несла корзинку. Походка девочки сперва казалась странной. Но, вглядевшись пристальней, мы увидели, что девочка танцует. Это была
талантливая импровизация, четкая, ритмическая, почти что законченный танец, который хотелось бы назвать так: «Девочка из
Южного штата». Танцуя, негритяночка удалялась все дальше по
темному переулку, скользила, делала повороты, небольшие
прыжки играциозно балансировала легкой ипустой корзинкой.
Наторговавшись за день, город уснул, вокруг была полная тишина; но нам почудились звуки банджо, так ритмичен имузыкален
был танец.
Негры талантливы. Что ж, белые охотно аплодируют им, продолжая считать их низшей расой. Неграм милостиво разрешают
быть артистами. Очевидно, когда черный на подмостках, абелый
вложе, он может смотреть на черного свысока, иего самолюбие
господина не страдает.
Негры впечатлительны. Белые относятся кэтому иронически
исчитают, что негры глупы. Всамом деле! Для того чтобы хорошо
торговать, не нужно никакой впечатлительности.
Говоря сейчас обелых людях, мы имеем ввиду южных джентльменов, ине только их, но итех джентльменов сСевера, которые
тоже заражены психологией рабовладельчества. Мы также хотим
сказать, что не все люди Юга считают негров низшими существами, но, ксожалению, таких большинство.
Негры обладают сильным воображением. Они любят, например, носить имена знаменитых людей, ииногда какой-нибудь
швейцар, лифтер или батрак Джим Смит полностью произносит
свое имя так: Джим-Джордж-Вашингтон-Абрагам-ЛинкольнГрант-Набукаднезер-Смит.
— Ну конечно,— говорит южный джентльмен, ввоображении
которого днем иночью стоит лишь одно прелестное видение—
миллион долларов,— это же полный идиот!
Во всех кинокартинах иводевилях негры выводятся вкачестве комических персонажей, изображающих глупых, но добродушных слуг.
353

Негры любят природу. Как свойственно артистическим натурам, они созерцательны. Южные джентльмены находят иэтому
свое объяснение. Негры, видите ли, ленивы ине способны ксистематическому труду. Тут обязательно рассказывается случай, когда
негр, заработав пять долларов, на другой день уже не идет на
службу, аподхватив под руку свою черную «герл», отправляется
сней на прогулку влес или кречке. Иделается глубокомысленный
вывод, некоторым образом теоретическое обоснование эксплуатации черного человека:
— Ему сколько ни заплати, он все равно будет жить как свинья.
Поэтому нужно платить как можно меньше.
Наконец негры экспансивны. О! Тут южный джентльмен серьезно обеспокоен. Он уже вытаскивает кольт, веревку икусок
мыла. Он уже раскладывает костер. Он становится вдруг невероятно благородным иподозрительным. Негры— это, видите ли сексуальные преступники. Их надо просто вешать.
Негры любопытны. Тут уюжного джентльмена есть тысяча объяснений. Ясное дело— это просто нахалы ибеспардонные люди.
Лезут не всвое дело. Всюду суют свой черный нос.
При всем том, южный джентльмен считает, что негры очень его
любят. Вкинодрамах из жизни помещиков непременно фигурирует старый седой негр, обожающий своего господина иготовый отдать за него жизнь.
Ах, если бы южный джентльмен, благодушный зритель или
участник суда Линча, понял бы вдруг, что для полной человеческой стопроцентности ему не хватает именно этих, осмеянных им
негритянских черт! Что бы он сказал?
У негров почти отнята возможность развиваться ирасти. Перед
ними вгородах открыты карьеры только швейцаров илифтеров,
ана родине, вЮжных штатах, они бесправные батраки, приниженные до состояния домашних животных,— здесь они рабы.
И все-таки если уАмерики отнять негров, она хотя истанет немного белее, зато уж наверно сделается скучнее вдвадцать раз.
Верные своему правилу— брать вавтомобиль людей, поджидающих на дороге оказии, уже недалеко от Вашингтона, вСеверной Каролине, мы подобрали узахолустной газолиновой станции
восемнадцатилетнего мальчика из лагеря «ССС». Эти лагери были
устроены Рузвельтом для безработных молодых людей сперва на
354

шесть месяцев,— Рузвельт надеялся втечение шести месяцев покончить сбезработицей,— апотом, когда выяснилось, что покончить сбезработицей не так-то легко,— лагери были оставлены на
неопределенный срок. Мальчику нужно было проехать восемьдесят миль, от лагеря до родного города Елизабеттаун. Шел довольно холодный дождик. Молодой человек совсем съежился всвоей
летней рубашке цвета хаки иширокополой фетровой шляпе сдырочками.
Наш последний хич-хайкер немного отогрелся взакрытой машине ипринялся отвечать на вопросы. Он не прибавил ничего
нового ксложившемуся унас представлению отипе американского молодого человека— разговорчивого, самоуверенного инелюбопытного.
История его обычна. Отец— фермер. Дела старика идут неважно. Мальчик окончил среднюю школу. Для поступления вколледж
не хватило денег. Пошел искать работу. Не нашел. Пришлось записаться в«ССС». Там он вместе сдругими мальчиками очищает
леса, копает противопожарные канавы. Недурно кормят, одевают
идают тридцать долларов вмесяц (пять— на руки, адвадцать
пять— родителям). Собственно, это пособие. Что будет дальше—
неизвестно. Он знает только одно: он молод, здоров, кожа унего
белая, он играет вбейсбол. Значит, все будет впорядке— «олл
райт»— икак-нибудь обомнется. Вего сознании нет тумана.
Наоборот, полная ясность. На большинство вопросов, которые мы
ему задавали, он не мог ответить. Тогда он сочаровательной
откровенностью говорил: «Этого яне знаю». Зато, когда вопрос
был ему понятен, он отвечал сразу же, не задумываясь, готовой
формулой, видимо твердо принятой всемье папы-фермера ив городке Елизабеттаун.
— Но вы все-таки хотите поступить вколледж?
— Конечно. Хоть яи знаю парней, которые сдипломами вкарманах бродяжничают по стране впоисках работы, но все-таки после колледжа легче сделать карьеру.
— Какие науки вас интересуют вколледже?
— Как какие? Те, конечно, которые там проходят.
Мы проезжали мимо негритянской деревушки. Это был все тот
же стандарт негритянской нищеты. Найти здесь хороший негритянский дом было бы так же странно, как увидеть плохую дорогу.
355

— Дома негров сразу можно отличить от домов белых людей,—
сказал наш спутник сулыбкой.
— Неужели все негры живут так плохо?
— Конечно, все.
— Ну, вот вы выросли на Юге. Скажите, знаете вы хоть одного
богатого негра?
Юноша подумал некоторое время.
— Нет, не знаю ни одного,— ответил он наконец.
— Почему же это так? Разве негры плохие работники?
— Нет, они умеют работать.
— Может быть, они нечестные люди?
— Почему нечестные? Яхорошо знаю негров. Негры— хорошие
люди, есть среди них хорошие футболисты.
— Как же так случилось, что все негры бедные?
— Этого яне знаю.
— Увашего отца есть знакомые негры?
— Унас много знакомых негров.
— Ивы кним хорошо относитесь?
— Конечно.
— Апосадили бы вы такого негра за стол всвоей семье?
Юноша рассмеялся.
— Нет, это невозможно.
— Почему?
— Да так. Негр ибелый не могут сидеть за одним столом.
— Но почему же?
— Вы, видно, из Нью-Йорка!— сказал молодой человек.
В представлении южан Нью-Йорк— это предел вольнодумства
ирадикализма.
— Теперь скажите нам вот что. Мы проехали несколько негритянских штатов ииногда видели довольно хорошеньких негритянок. Могли бы вы полюбить негритянку?
— Да, пожалуй,— ответил молодой человек, подумав,— это
могло бы случиться. Действительно среди цветных попадаются
хорошенькие, вособенности мулатки.
— Аесли бы полюбили, то женились бы?
— Ну, что вы! Это никак невозможно.
— Почему?
— Это невозможно.
356

— Ну, аесли бочень сильно полюбили? Или если ббелая девуш-
ка полюбила негра ивышла за него замуж?
Юноша замахал руками.
— Нет, сразу видно, что вы из Нью-Йорка.
— Ачто? Такого негра, наверно, повесили бы?
— Думаю, что случилось бы что-нибудь вэтом роде.
Молодой человек долго весело смеялся.
Этот разговор передан ссовершенной точностью.
Не только здесь, но ив самом Нью-Йорке, окотором мальчик
сЮга говорил сужасом, почти невозможно увидеть негра вресторане, кинематографе или церкви. Разве только вкачестве официанта или швейцара. Мы видели вбольшом нью-йоркском зале
«Карнеги-холл» на концерте негритянской певицы Мариан Андерсон сотню интеллигентных негров, которые сидели на галерке совершенно обособленной группой.
Конечно, по американским законам, ив особенности вНьюЙорке, негр имеет право сесть на любое место среди белых, пойти
в«белый» кинематограф или «белый» ресторан. Но он сам никогда
этого не сделает. Он слишком хорошо знает, чем кончаются такие
эксперименты. Его, разумеется, не изобьют, как на Юге, но что его
ближайшие соседи вбольшинстве случаев немедленно демонстративно выйдут,— это несомненно.
По закону, негры— свободные граждане Соединенных Штатов,
но на Юге их под различными предлогами лишают права голоса,
ав самом Вашингтоне, ине только всамом Вашингтоне, ав самом
здании, где писались законы, произошел такой случай.
В конгресс от города Чикаго был избран негр по фамилии Деприст. Когорчению белых конгрессменов, он сидел рядом сними
на заседаниях палаты представителей. Но это еще не все. Этот
черный человек со своим черным секретарем повадился ходить
обедать встоловую конгресса. Его нельзя было выгнать, ана тихие
демонстрации негр не обращал никакого внимания. Вконце концов придумали прекрасный выход из положения— закрыли столовую. Совсем закрыли столовую конгресса для того, чтобы негр
не мог обедать вместе сбелыми людьми.
— Вот, вот, сэры,— сказал мистер Адамс, когда, ссадив молодого человека из «ССС», мы ехали дальше,— ярасскажу вам замечательную историю омоих друзьях сострова Тринидада. Уменя там
357

была знакомая американская семья. Она решила перебраться
вНью-Йорк. Якак раз должен был на год уехать из Нью-Йорка
ирешил сдать им на это время свою квартиру. Яотрекомендовал
их хозяину дома иуехал. Когда явернулся через год, хозяин набросился на меня чуть ли не скулаками. «Это безобразие!— кричал он.— Яникогда не думал, что вы так подло меня подведете!»
Яочень испугался истал думать, не наделал ли якакой-нибудь
беды. «Не понимаю, вчем япровинился?»— спросил ядомовладельца. «Вы поселили вмоем доме негров»,— простонал хозяин.
«Да позвольте,— говорю я,— япоселил увас моих друзей сострова Тринидада. Это белые люди, такие, как мы свами. Они прожили
на острове тринадцать лет итеперь вернулись вАмерику».— «Ах,
зачем вы не сказали мне сразу, что ваши друзья жили на острове
Тринидаде! Ябы их ни за что ксебе не пустил!»— «Что случилось?»— спросил я. «Случилось то, что все мои жильцы водин голос говорят про ваших друзей, будто вних есть примесь негритянской крови. Там есть бабушка, унее чересчур курчавые волосы.
Это установлено. Один жилец уже выехал. Остальные говорят, что,
если яне выселю этих негров, они нарушат контракт иуедут». Нет,
серьезно, сэры, было бы глупо думать, что неграм вНью-Йорке
живется хорошо. Вот внашем доме есть лифтер-негр— это другоедело.
В Северной Каролине стало холодно, ав Вирджинии еще холоднее. Редкий дождик поливал крышу нашего кара весь последний
день путешествия. До Вашингтона оставались считаные мили,
имистер Адамс боялся, как бы вода не начала подмерзать. Показались плакаты, рекламирующие вашингтонские отели.
— Стоп! Стоп!— закричал вдруг мистер Адамс.
Машина остановилась.
— Сэры— торжественно сказал он.— Хотите знать, что такое
Америка?
— Хотим,— ответили мы.
— Втаком случае, смотрите.
И мистер Адамс указал рукой на плакат, который мы чуть было
не проехали.
Мы увидели большую картину чрезвычайно трогательного содержания. Была изображена прелестная молодая мать типа Греты
Гарбо спрелестной девочкой (типа Ширли Темпл) на руках. Поза-
358

ди стоял чудный ангел-хранитель слицом голливудского кинолейтенанта ис большими крыльями.
— Нет, нет,— кричал мистер Адамс,— подпись! Подпись! Вы
знаете, что говорит ангел-хранитель этой доброй маме? Он советует ей положить деньги вбанк на имя ребенка. Ангел так добр,
что даже объясняет, вкакой именно банк следует положить деньги! Нет, серьезно, сэры, вы не хотите понять, что такое Америка.
Когда мы въезжали вВашингтон, спидометр нашего кара показывал ровно десять тысяч миль.
Мы впоследний раз крикнули «ура».
Глава сорок пятая
АМЕРИКАНСКАЯ ДЕМОКРАТИЯ
У одной американки были семнадцатилетняя дочь ивзрослый
сын. Однажды девушка не вернулась домой. Ее не было всю ночь.
На другой день она тоже не явилась. Девочка исчезла. Ее искала
полиция ине нашла. Мать считала свою дочь погибшей. Прошел
год. Ивот, как-то приятель ее сына сообщил ему страшную новость. Он видел девушку, которую считали погибшей, втайном
публичном доме. (Официально считается, что вАмерике нет проституции. На самом деле там есть множество тайных публичных
домов.) Брат сейчас же под видом клиента отправился впритон.
Там он действительно увидел свою сестру. Он узнал ее струдом,
так ужасно изменилась молодая девушка. То, что она ему рассказала, было еще ужаснее. Ее похитили ипродали.
— Япогибла,— сказала девушка,— ине пытайся спасти меня. Люди, которые меня похитили, настолько сильны, что сними никто не может бороться. Они не постесняются убить тебя
или меня.
Тем не менее борьба началась. Мать обратилась вполицию,—
из этого ничего не вышло. За спиной бандитов стояли какие-то
неизвестные, но необыкновенно сильные люди. Мать обратилась
всуд. Адвокат бандитов доказал, что девушка является старой
проституткой ичто угрозу для общества представляет именно
она, ане похитившая ее шайка. Верховный суд штата тоже решил
дело впользу бандитов. Не помогла матери ипоездка вВашинг-
359

тон. Вашингтон просто не имеет власти над судом штата. Вот
ивсе. Девушка осталась впубличном доме.
Это произошло встране, где декларирована свобода слова. Матери девушки была предоставлена свобода не только говорить, но
икричать. Она кричала, но ее никто не услышал.
Это произошло встране, где декларирована свобода печати. Но
ни одна газета ничего не написала об этом деле. Где были эти ловкие, неутомимые, быстроногие репортеры, от проницательного
взора которых не ускользает ни одно ограбление, ни одна богатая
свадьба, ни один шаг кинозвезды даже четвертого класса?
Это произошло встране, где декларирована неприкосновенность личности. Но бедная личность сидела впубличном доме,
иникакие силы не могли ее вызволить. Кажется, встань из гроба
сам Авраам Линкольн— итот ничего не смог бы сделать. Вряд ли
помогли бы ему даже пушки генерала Гранта!
Почему-то каждый раз, когда начинаешь перебирать впамяти
элементы, из которых складывается американская жизнь, вспоминаются именно бандиты, аесли не бандиты, то рэкетиры, аесли
не рэкетиры, то банкиры, что, вобщем, одно ито же. Вспоминается весь этот человеческий мусор, загрязнивший вольнолюбивую
иработящую страну.
Что может быть радостней свободных выборов вдемократической стране, граждане которой по конституции обеспечены всеми
правами на «свободу истремление ксчастью»? Принарядившиеся
избиратели идут курнам инежно опускают вних бюллетени сфамилиями любимых кандидатов.
А на деле происходит то, очем рассказывал нам чикагский доктор: приходит рэкетир-политишен ишантажом или угрозами заставляет голосовать хорошего человека за какого-то жулика.
Итак, право на свободу ина стремление ксчастью имеется несомненно, но возможность осуществления этого права чрезвычайно сомнительна. Вслишком опасном соседстве сденежными
подвалами Уолл-стрита находится это право.
Зато внешние формы демократии соблюдаются американцами
снеобыкновенной щепетильностью. Иэто, надо сказать правду,
производит впечатление.
Генри Форд по положению своему вамериканском обществе—
фигура почти недосягаемая. Ивот однажды он вошел водно из
360
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
