Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Собрание сочинений. В 5 томах. Т. 4. Одноэтажная Америка

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

08.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 2930 / 4930 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 > Следующая >>>

ным. Но впоследнюю минуту гостеприимный Фактор, как видно, усомнился втом, поймут ли его. Поэтому на обложке большими буквами напечатано: «Приглашение».

Под нашими окнами восемнадцать часов всутки завывали молодые газетчики. Особенно выделялся один, пронзительный иполнозвучный. Стаким голосом пропасть на земле нельзя. Он, несомненно, принадлежал будущему миллионеру. Мы даже высунулись однажды из окна, чтобы увидеть это молодое дарование. Дарование стояло без шапки. На нем были «вечные» парусиновые штаны икожаная голливудская курточка. Продавая газеты, дарование вопило так, что хотелось умереть, чтобы не слышать этих страшных звуков. Скорее бы он уже заработал свой миллион иуспокоился! Но через два дня уважаемый мальчик ивсе его товарищи-газетчики завизжали еще сильнее. Какая-то довольно известная киноактриса была найдена мертвой всвоем автомобиле, иее загадочная смерть была сенсацией целых четыре или пять дней. Херстовский «Экзаминер» только этим изанимался.

Однако еще страшнее, чем отчаянные продавцы газет, оказалась кроткая женщина, стоявшая против наших окон. На ней был мундир Армии спасения— черный капор сширокими лентами, завязанными на подбородке, ичерный сатиновый балахон. Ссамого утра она устанавливала на углу деревянный треножник, скоторого свисало на железной цепке ведро, закрытое решеткой, иначинала звонить вколокольчик. Она собирала на елку для бедных. Пожертвования надо было опускать вэто самое домашнее ведро. Но бессердечные, занятые своей кинохалтурой, голливудцы не обращали внимания на женщину вкапоре иденег не давали. Она не приставала кпрохожим, не приглашала их внести свою лепту, не пела духовных песен. Она действовала более убедительными средствами— звонила вколокольчик, медленно, спокойно, беспрерывно, бесконечно. Она делала небольшой антракт только для того, чтобы сходить пообедать. Обедала она удивительно быстро, апищу, как видно, не переваривала никогда, потому что больше споста не уходила. Иногда нам хотелось выбежать из гостиницы иотдать этой ужасной особе все свои сбережения, лишь бы прекратился звон колокольчика, доводивший нас до бешенства. Но останавливала мысль отом, что женщина, обрадованная успехом сбора пожертвований, начнет приходить на наш угол еще раньше, ауходить еще позже.

291

Из всех виденных нами рекламных приемов, из всех способов навязывания, напоминания иубеждения— колокольчик показался нам наиболее убедительным иверным. Всамом деле, зачем просить, доказывать, уговаривать? Всего этого не надо. Надо звонить вколокольчик. Звонить день, неделю, год, звонить до тех пор, пока обессилевший, замученный звоном, доведенный до галлюцинаций житель не отдаст своих десяти центов.

Через несколько дней нам стало легче. Мы начали осматривать киностудии. То, что унас называется кинофабрика, вАмерике носит название студии. Уходили мы из гостиницы рано, возвращались поздно. Звона колокольчика мы почти не слышали. Зато появилась новая загадка. Каждый раз, когда мы возвращались ксебе ибрали вконторке ключ от номера, служащий отеля вручал нам пришедшие письма илистки, на которых было записано, кто нам звонил по телефону. Икаждый раз среди имен знакомых идрузей попадалась такая записка: «Мистеру Ильф имистеру Петров звонил кептэн Трефильев». Так продолжалось несколько дней. Нам все время звонил кептэн Трефильев. Потом записки стали подробней. «Звонил кептэн Трефильев ипросил передать, что хочет увидеться». «Снова звонил кептэн Трефильев ипросил назначить ему день ичас для встречи». Вобщем, кептэн обнаружил довольно большую активность. Мы совершенно терялись вдогадках относительно того, кто такой кептэн Трефильев ичего ему от нас надо. Мы сами стали им интересоваться, спрашивали кинематографистов онем, но никто ничего вразумительного нам не сообщил. Последняя записка гласила, что неутомимый кептэн звонил снова, что он очень сожалеет отом, что никак не может нас застать ичто он надеется на то, что мы сами ему позвоним всвободное время. Из приложенного адреса было видно, что Трефильев живет водной гостинице снами. Тут мы почуяли, что нам не избежать встречи сэнергичным капитаном.

Несколько дней мы осматривали студии. Конечно, мы не вдавались втехническую сторону дела, но техника здесь видна сама,она заставляет на себя смотреть. Так же как ина всех американских предприятиях, которые мы видели (кроме фордовских конвейеров, где властвует лихорадка), вголливудских студиях работают не слишком торопливо, но уверенно иловко. Нет ажиотажа, вздыбленных волос, мук творчества, потного вдохновения. Нет

292

воплей иистерик. Всякая американская работа немножко напоминает цирковой аттракцион,— уверенные движения, все рассчитано, короткое восклицание или приказание— номерсделан.

Средняя картина вГолливуде «выстреливается» за три недели. Если она снимается больше трех недель, это уже разорение, убыток. Бывают исключения, но исключения тоже носят американский характер. Известный драматург Марк Канели снимает сейчас картину по своей прославившейся пьесе «Зеленые пастбища». Это очаровательное произведение на тему отом, как бедный негр представляет себе рай господен. Умистера Канели особые условия. Он автор пьесы, сам написал сценарий по ней исам его ставит. Ввиде исключения ему дана особая льгота— он должен снять картину за полтора месяца. Его картина принадлежит кклассу «А». Картины, которые «выстреливаются» втри недели, относятся кклассу «Б».

Перед началом съемок все собрано, до последней веревочки. Сценарий впорядке, актеры проверены, павильоны подготовлены. И«выстреливанье» картины идет стремительно ибезостановочно.

Марк Канели ставит свои «Зеленые пастбища» встудии «Братья Уорнер». Сейчас не помнится точно, сколько картин вгод делают «Братья Уорнер»— восемьдесят, сто или сто двадцать. Во всяком случае, они делают множество картин. Это великая, образцово поставленная фабрика халтуры. «Зеленые пастбища» для предприимчивых «Братьев»— не частое событие. Редко ставят картину по хорошему литературному сценарию. Здесь, говорят, недавно слепили какую-то картину за восемь дней иона оказалась ничуть не хуже других картин класса «Б»— опрятная, чистенькая итошнотворная картина.

На территории студии построен целый город.

Это самый странный город вмире. Стипичной улицы маленького американского городка, сгаражом илавчонкой пятицентовых товаров, мы вышли на венецианскую площадь. Сейчас же за дворцом дожей виднелся русский трактир, на вывеске которого были нарисованы самовар ипапаха. Все декорации сделаны очень похожими на оригиналы. Даже внескольких шагах нельзя поверить тому, что эти монументальные входы всоборы, эти угольные шахты, океанский порт, банкирская контора, парагвайская деревня, железнодорожная станция споловинкой пассажирского вагона сделаны из легких сухих досок, крашеной бумаги игипса.

293

Странный, призрачный город, по которому мы шли, менялся на каждом шагу. Века, народы, культуры— все было здесь спутано снеобыкновенной изаманчивой легкостью.

Мы вошли вгромадный полутемный павильон. Сейчас внем не работали, но еще недавно здесь происходил великий пир искусства. Об этом можно было судить по громадному многопушечному фрегату, который занимал весь павильон. Кругом еще лежали груды оружия— кортики, абордажные крючья, офицерские шпаги, топоры ипрочий пиратский реквизит. Здесь дрались не на шутку. Фрегат был сделан весьма добросовестно, иесли бы это был целый корабль, ане только половина его, то, вероятно, на нем можно было бы выйти вокеан хоть сейчас, захватывая купеческие корабли во славу великих корсаров— «Братьев Уорнер».

В следующем павильоне мы увидели свет юпитеров ираззолоченную декорацию из «мушкетерского стандарта». Знаменитый киноартист Фредерик Марч стоял вкамзоле, чулках ибашмаках спряжками. Его матовое, необыкновенно красивое лицо светилось втени декораций.

Сейчас впавильоне происходила такая работа— примеряли свет для Фредерика Марча. Но так как большого актера стараются не утомлять, то свет примеряли на статисте. Когда все будет готово, Марч выйдет сниматься.

Еще вкаком-то павильоне мы увидели артистку Бетти Дэвис, которую наши зрители знают по картине «Преступление Марвина Блейка». Она сидела вкресле инегромко, но сердито говорила, что вот уже десять дней не может найти часа, чтобы вымыть волосы. Некогда! Надо «выстреливать» картину.

— Ядолжна сниматься каждый день,— утомленно говорила она, по привычке улыбаясь ослепительной кинематографической улыбкой.

В ожидании съемки актриса сотвращением, вернее— сполным безразличием, смотрела на «сэт», где всвете юпитеров ходил перед аппаратом человек смучительно знакомым лицом. Где мы видели этого второклассного актера? Вкартине «Похитители детей» (пулеметы ипогони) или вкартине «Любовь Валтасара» (катапульты, греческий огонь и«мене, текел, фарес»)?

По лицу Валтасара, который сейчас снимался вцилиндре ифраке (картина типа «Малютка сБродвея»), сразу было видно,

294

что работа не вызывает унего никакого воодушевления. Надоело ипротивно.

Это чрезвычайно типично для каждого, хотя бы немного мыслящего голливудца. Они презирают свою работу, великолепно понимая, что играют всякую чушь идрянь. Один кинематографист, показывая нам студию, вкоторой он служит, буквально издевался над всеми съемками. Умные люди вГолливуде, аих там совсем немало, просто воют от того попирания искусства, которое происходит здесь ежедневно иежечасно. Но им некуда деваться, некуда уйти. Проклинают свою работу сценаристы, режиссеры, актеры, даже техники. Лишь хозяева Голливуда остаются вхорошем расположении духа. Им важно не искусство, им важна касса.

В самом большом павильоне снимали сцену бала на пароходе. На площадке толпились несколько сот статистов. Место съемки было изумительно освещено. Голливудские студии располагают огромным количеством света— иего не жалеют. Наступил перерыв всъемке, уменьшили свет, истатисты, запыхавшись от танцев, устремились вполуосвещенные углы павильона отдохнуть ипоболтать. Девчонки вморских формочках, сорденами иадмиральскими эполетами, сейчас же громко залопотали что-то свое, дамское. Молодые люди вбелых морских мундирах, ступоватыми глазами кинематографических лейтенантов, прогуливались по павильону, переступая через лежащие на полу электрические кабели.

О, эти великолепные кинолейтенанты! Если бы благодарное человечество вздумало вдруг поставить памятник богу Халтуры, то лучшей модели, чем кинематографический лейтенант, не найти. Когда вначале картины появляется герой вбелом кителе илихо надетой морской фуражке, можно сразу со спокойной душой убираться вон из зала. Ничего доброго, осмысленного иинтересного вкартине уже не произойдет. Это сам бог Халтуры, радостный ипустоголовый.

Покуда мы рассматривали декорацию истатистов, позади вдруг послышался русский голос, хороший такой голос, сочный, дворянский:

— Что, Коля, пойдем сегодня куда-нибудь?

Другой голос штабс-капитанского тембра ответил:

— Ана какие шиши, Костенька, мы пойдем?

Мы живо обернулись.

295

Позади нас стояли два джентльмена во фраках. Коричневый грим покрывал их довольно потрепанные лица. Стоячие воротнички заставляли их гордо задирать головы, но уныние было вглазах. Ах, совсем уже не молод был Коля, да иКостя со своими морщинами выглядел староватым. Они постарели здесь, вГолливуде,— два, очевидно владивостокских, эмигранта. Совсем не весело играть безымянного пароходного джентльмена втанцевальной картине из жизни молодых идиотов. Сейчас потушат свет, надо будет сдать фраки истоячие воротнички вместный цейхгауз. Всю жизнь они имели дело сцейхгаузами, итак, видно, будет до самой смерти.

Раздался сигнал, зажегся ослепительный свет. Девчонки, лейтенанты, фрачные джентльмены заторопились на площадку.

Мы вышли из студии иуже через полчаса медленно катили вместе савтомобильным потоком, пробираясь вгородок СантаМоника подышать воздухом океана. Великая столица кинематографии пахла бензином иподжаренной ветчиной. Молодые девушки всветлых фланелевых брюках деловито шли по тротуарам. ВГолливуд собираются девушки со всего мира. Здесь нужен самый свежий товар. Толпы еще не взошедших звезд наполняют город, красивые девушки снеприятными злыми глазами. Они хотят славы— идля этого готовы на все. Может быть, нигде вмире нет такого количества решительных инесимпатичных красавиц.

Кинозвезды обоего пола (в Америке мужчинам тоже дается чин «звезды») живут на улицах, которые ведут кокеану. Здесь мы увидели человека, профессия которого, по всей вероятности, неповторима. Он один представляет этот удивительный способ зарабатывания денег. Человек этот сидел под большим полосатым зонтом. Рядом сним был установлен плакат:

«Дома кинозвезд здесь. От 9 часов утра до 5 часов 30 мин. вечера». Это гид, показывающий туристам дома кинозвезд. Не внутреннее убранство этих домов ине Глорию Свэнсон за утренним чаем (внутрь его не пустят), атак— сулицы. Вот, мол, здание, вкотором обитает Гарольд Ллойд, авот особнячок, где живет Грета Гарбо.

Хотя деловой день был вразгаре, никто не ангажировал гида, ина его лице было написано нескрываемое отвращение ксвоей вздорной профессии ик американской кинематографии.

296

Еще немножко дальше мы увидели молодого человека, кото-

рый стоял прямо посреди мостовой. На груди его висел плакат:

«Я голоден. Дайте мне работу». К этому человеку тоже никто не подходил.

Океан был широк, ровный ветер дул на берег, испокойный шум прибоя напоминал отом, что на свете есть настоящая жизнь снастоящими чувствами, которые необязательно укладывать вточно установленное количество метров, наполненных чечеткой, поцелуями ивыстрелами.

Когда мы вступили ввестибюль своего отеля, навстречу нам поднялась сдивана могучая фигура. Опираясь на палку, фигура приблизилась кнам игромким, плотным голосом произнесла:

— Разрешите представиться. Капитан Трефильев, бывший белогвардеец.

У капитана было большое улыбающееся лицо. Он приветливо посмотрел на нас своими кабаньими глазками исразу же заявил, что давно уже не занимается политической деятельностью,— хотя мы, собственно, ничего не слышали окапитане тогда, когда он ею занимался.

Капитан схватил нас за руки, посадил на диван исразу же, не теряя ни минуты времени, заговорил. Первым долгом он сказал, что это именно ему было поручено привезти вСибирь известный приказ Деникина оподчинении его Колчаку. Так как нам помнилась другая фамилия, мы не изобразили особого удивления, несмотря даже на то, что капитан очень картинно рассказывал, как он вез приказ вокруг всего света.

— Понимаете, мчался на курьерских! Споезда на пароход! Спарохода на поезд! Споезда опять на пароход! Спарохода опять на поезд! Через Европу, Атлантику, Америку, Тихий океан, Японию, Дальний Восток... Приезжаю мокрый, как цуцик, аКолчака уже нет. Вывели врасход! Ну, ярванулся назад. Споезда на пароход, спарохода на поезд, споезда опять на пароход. Бац! Еще вАмерике узнаю: уже иДеникина нет— передал командование Врангелю. Что за черт! Опять яс поезда на пароход, спарохода на поезд. Приезжаю вПариж— уже иВрангеля нет. Ну, думаю, идите вы все куда хотите,— асам дал задний ход вАмерику. Сейчас япутешественник илектор.

Капитан вынул толстый портсигар истал угощать нас русскими папиросами смундштуком.

297

— Сам набиваю,— сказал он,— гильзы выписываю из Болгарии. Эту американскую дрянь врот не возьму.— Исейчас же, без всякого перехода сообщил:— Видите кожу на моем лице? Замечательная кожа, а? Удивительно гладкая ирозовая. Как умолочного поросенка. Явам открою секрет. Вшестнадцатом году на фронте под Ковелем мне взрывом снаряда сорвало слица кчертовой матери всю кожу. Пришлось пересадить кожу смоего же зада. А? Как вам это нравится? Здорово? Чудо медицины! Замечательная кожа! А? Дамам я, конечно, этого не рассказываю, но вам, как писателям ипсихологам, рассказал. Только уж, пожалуйста, никому ни слова!

Потом он заставил нас поочередно подержать его палку.

— Здорово? А?— запальчиво кричал он.— Двадцать два фунта чистого железа! Ябыл болен, заниматься спортом не могу, так что ношу палочку, чтоб не ослабели мускулы.

На прощанье он сообщил, что недавно, перед отъездом вЮжную Америку, ему надо было запломбировать сразу семь зубов.

— Абсолютно не было времени! Я, понимаете, так забегался перед отъездом, так устал, что заснул вкресле удантиста. Просыпаюсь ровно через час— ичто бы вы думали?— семь зубов запломбированы. Аядаже ине слышал. Чудо медицины! А?

Когда мы подымались ксебе по лестнице, капитан громко кричал нам вдогонку:

— Только уж, пожалуйста, господа, дамам ни гу-гу!

При этом он показывал на свои розовые щеки иприветственно махал двадцатидвухфунтовой палкой.

Глава тридцать седьмая

ГОЛЛИВУДСКИЕ КРЕПОСТНЫЕ

Мы сидели содним американским кинематографистом вма-

леньком голливудском кафе, убранном, как многие из них, вкаком-то багдадском стиле.

Стоял знойный декабрьский вечерок, ивходные двери кафе были широко открыты. Сухой ветер стучал листьями уличных пальм.

— Вы хотите знать,— говорил кинематографист,— почему мы, со своей изумительной техникой, со своими прекрасными актерами, срежиссерами, среди которых есть лучшие художники мира,

298

почему мы, делающие иногда, но очень редко, превосходные фильмы, почему мы день иночь изготовляем наши возмутительные, идиотские картины, от которых зритель мало-помалу тупеет? Вы хотите это знать? Извольте, явам расскажу.

Кинематографист заказал рюмку «шерри».

— Надо вспомнить, кто был отрицательной фигурой встарой американской кинематографической драме. Это почти всегда был банкир. Втогдашних кинопьесах он был подлецом. Теперь просмотрите тысячи фильмов, сделанных вГолливуде за последние годы,— ивы увидите, что банкир как отрицательный персонаж исчез. Он даже превратился втип положительный. Теперь это— добрый, симпатичный деляга, помогающий бедным или влюбленным. Произошло это потому, что сейчас хозяевами Голливуда стали банкиры, крупные капиталисты. Они-то, понимаете сами, уж не допустят, чтоб их изображали вфильмах мерзавцами. Скажу вам больше. Американская кинематография— это, может быть, единственная промышленность, куда капиталисты пошли не только ради заработка. Это неспроста, что мы делаем идиотские фильмы. Нам приказывают их делать. Их делают нарочно. Голливуд планомерно забивает головы американцам, одурманивает их своими фильмами. Ни один серьезный жизненный вопрос не будет затронут голливудским фильмом. Явам ручаюсь за это. Наши хозяева этого не допустят. Эта многолетняя работа уже дала страшные плоды. Американского зрителя совершенно отучили думать. Сейчас рядовой посетитель кино стоит на необыкновенно низком уровне. Посмотреть что-нибудь более содержательное, чем танцевально-чечеточный фильм или псевдоисторическую пьесу, ему очень трудно. Он не станет смотреть умную картину, аподхватит свою девочку иперейдет всоседнее кино. Поэтому европейские фильмы, где все-таки больше содержания, чем вамериканских, имеют унас весьма жалкий сбыт. Явам рассказываю ужасы, но таково действительное положение вещей. Нужно много лет работы, чтобы снова вернуть американскому зрителю вкус. Но кто будет делать эту работу? Хозяева Голливуда?

Наш собеседник говорил очень искренне. Как видно, эта тема мучила его постоянно.

— ...У нас ведь нет ни одного независимого человека, кроме Чаплина. Мы служим усвоих хозяев иделаем все, что они прикажут.

299

Вы спросите меня: как же все-таки появляются те несколько хороших картин, которые делает Голливуд? Они появляются против воли хозяина. Это случайная удача, уступка хозяина слуге, которым дорожат, чтобы он сдуру не бросил работы. Иногда приходится хороший фильм прятать от хозяев, чтобы они не успели его испортить. Вы знаете Луи Майльстона? Когда он делал «На Западном фронте без перемен», то, боясь хозяев, которые имеют обыкновение ездить на съемки идавать советы, он распустил слух, что унего на съемках все время производятся взрывы ичто это очень опасно для жизни. Хозяева испугались иоставили хитрого Майльстона впокое. Но все-таки скрыть все до конца ему не удалось. Однажды его вызвал ксебе взволнованный хозяин испросил:

— Слушайте, Луи, говорят, ввашем фильме несчастный конец,

это правда?

— Да, это правда,— сознался Майльстон.

— Это же невозможно!— завопил хозяин.— Американская публика не будет смотреть фильм стаким концом. Надо приделать другой конец.

— Но ведь фильм снимается по знаменитой книге Ремарка, атам конец именно такой,— ответил Майльстон.

— Этого яне знаю,— нетерпеливо сказал хозяин,— яэтого Ремарка не читал, именя это не касается. Достаточно того, что мы заплатили массу денег за право инсценировки. Но яповторяю вам: американская публика не станет смотреть картину стаким концом.

— Ладно,— сказал Майльстон,— ясделаю другой конец.

— Вот ипрекрасно!— обрадовался хозяин.— Как же это теперь получится?

— Очень просто. УРемарка войну выигрывают французы, как это ибыло вдействительности. Но раз вы желаете обязательно изменить конец, ясделаю, чтобы войну выиграли немцы.

Только этим остроумным ответом Майльстон спас свою картину. Она имела громадный успех. Но так бывает очень редко. Обычно даже известный, даже знаменитый режиссер вынужден делать все, что ему прикажут. Вот сейчас— это произошло всего лишь несколько дней назад— один кинорежиссер, известный во всем мире, получил сценарий, который ему понравился. Он уже несколько лет искал какую-нибудь значительную вещь для постановки. Представляете себе его удовольствие ирадость, когда он наконец

300

<<< < Предыдущая 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 2930 / 4930 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]