Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Собрание сочинений. В 5 томах. Т. 4. Одноэтажная Америка
.pdf
На другое утро мы попали вБисби, городок вгорах. Здесь медные рудники Аризоны. Домики расположились на крутых склонах.
Кним ведут длинные деревянные лестницы. На площади городка
стоит красный, отлитый из сырой меди, памятник рабочему, неизвестному рабочему, который сделал большие деньги владельцу
рудников. Ваптеке на столиках красуются сахарницы, выштампованные из тонкой красной меди. Сейчас же за городком виден гигантский кратер, будто созданный природой. На самом деле его
вырыли люди. Это— место старых разработок меди.
Затем мы попали впустыню, заселенную кактусами, каких мы
до сих пор не видели. Большой игольчатый шар выбрасывает
вверх длинную цветущую ветку. Когда мы миновали эту пустыню,
то попали вдругую, где росли только телеграфные столбы иничего больше. Прошел еще один день, ииз пустыни телеграфных
столбов мы попали впустыню, поросшую объявлениями, плакатами, рекламами ивсякого рода письменными, рисованными ипечатными воплями огороде Уайт-сити.
Через каждые две мили, апотом еще чаще, плакаты неистово
приглашали путешественника вУайт-сити. При этом плакаты обещали такие радости, что если бы даже под псевдонимом Уайт-сити скрывались Ницца или Сочи, то итогда, кажется, это не могло
бы оправдать сумасшедшего энтузиазма, скоторым были составлены просьбы, требования имольбы опосещении городка.
Смущенные такой требовательностью, мы несколько отклонились от своего маршрута. Из Аризоны мы проскочили вштат НьюМексико, ичем ближе мы подвигались кУайт-сити, тем визгливее
становились рекламы. Наконец выяснилось, что Уайт-сити основан знаменитым ковбоем Джимом Уайтом, открывшим еще более
знаменитые ныне Карлсбадские пещеры.
Двадцать лет тому назад ковбой Джим Уайт, тогда еще не основавший города своего имени, заметил, что из какой-то расселины
вземле подымается густой дым. Заинтересовавшись этим, он
подъехал поближе иувидел, что это не дым, аневероятно большая стая летучих мышей, вылетающая откуда-то из-под земли.
Ковбой смело спустился врасселину иоткрыл под землей колоссальные сталактитовые пещеры. Вскоре эти пещеры были объявлены национальной собственностью ипредприняты были меры для того, чтобы сделать их удобными для осмотра. Пещеры
321
вошли всписок национальных парков Соединенных Штатов. Что
же касается Джима Уайта, то он не удовольствовался славой открывателя игеографа, авозле самых пещер основал кэмп из нескольких домиков под гордым названием Уайт-сити, пространство же на сотни миль вокружности заполнил извещениями иизречениями освоем городе.
Оборудование сталактитовых Карлсбадских пещер дает
очень хорошее представление об Америке, остиле американской работы.
На сотни миль вокруг была пустыня, настоящая гадючья пустыня. Ивот, когда мы, озабоченные тем, что придется, наверно,
ползти куда-то под землю на карачках, подъехали кпещерам, мы
увидели удивительную картину: два лифта, два превосходных
лифта скрасивыми кабинами, которые сприятным городским гуденьем опустили нас на семьсот футов под землю. Наверху были
магазин, где продавались индейские сувениры, отличное информационное бюро итуалетные комнаты, которые сделали бы честь
первоклассному отелю. Это был электрический, громкоговорящий, ультрасовременный кусочек пустыни.
Осмотр пещер занимает весь день, но мы опоздали иучаствовали только во второй половине экскурсии. Спустившись влифтах на дно пещер, мы попали вподземную столовую. Завтрак
ничем особенным не отличался, но надо принять врасчет, что
продукты сюда везут издалека. Все-таки это был завтрак сгорячим кофе втолстых чашках, сбезвкусным хлебом, завернутым
впрозрачную бумагу, сандвичами, апельсинами калифорнийского вкуса, то есть не слишком вкусными,— настоящий американский завтрак вместе, расположенном на семьсот футов ниже поверхности земли.
Потом всех собрали, построили вдлинную цепь, впереди пошел руководитель взеленой полувоенной форме служащих национальных парков. Шествие замыкал еще один служащий, присматривавший за тем, чтобы никто не отстал.
По мере того как мы двигались, переходя из одной залы
вдругую, впереди нас зажигалось электричество, апозади— потухало. Свет повсюду был замаскирован, источники его были
скрыты ирасположены так, чтобы наивыгоднейшим образом
осветить залы.
322
Перед нами раскрывались грандиозные декорации: готические
своды, маленькие, спрятавшиеся внишах соборы, многотонные
кружевные сталактиты, свисавшие скуполов. Залы были обширнее самых больших театров вмире. Сталагмиты образовали кудрявые миниатюрные японские садики или возвышались, как
блестящие известковые монументы. Сталактиты висели громадными каменными складчатыми мантиями. Стояли меловые будды, макеты театральных постановок, виднелись окаменевшие миражи исеверные сияния,— все, что может представить себе человеческое воображение, было здесь, включая маленький сталагмит,
похожий на гангстерский пулемет.
Экскурсанты шли, растянувшись цепью, похожие на процессию
монахов впостановке Макса Рейнгардта.
Перед выходом из пещер гостей посадили на сталагмитовый
барьер, образовавшийся водной из зал, инаш руководитель
взеленом мундире прочел трехминутную лекцию, пересыпанную цифрами. Немножко цифр вподкрепление ктолько что виденным чудесам природы— это американцам всегда нравится.
Лектор сообщил, сколько лет сталактитам, какой величины самый большой из них исколько стоила установка лифта (сто
семьдесят пять тысяч долларов). После этого он огласил территориальный состав экскурсии. Всего сегодня вней участвовало
семьдесят два человека. Из них— четверо из штата Монтана,
двое из Северной Дакоты, четырнадцать из Нью-Мексико, девять из Калифорнии итак далее. Здесь были представлены почти
все американские штаты. Мы заметили это еще увхода впещеры. Там стояли автомобили сголубыми, зелеными, желтыми, коричневыми номерами, обнаруживая этим свою принадлежность
ксамым различным штатам. Лектор закончил свою речь сообщением, что вчисле экскурсантов имеются два русских путешественника из Москвы. Так как из нас четырех наиболее почтенными оказались супруги Адамс, то взоры собравшихся устремились на них.
Потом другой служащий, тот, который замыкал шествие, ушел
всоседнюю залу, потушил свет иисполнил втемноте какую-то
печальную песню, чтобы продемонстрировать нам акустику пещер. Служащий пел на расстоянии четырехсот футов, амы слышали даже его дыхание.
323
Утомленные, мы повалились на сиденья нашего верного автомобиля, ион снова помчал нас. Мы ехали вЭль-Пасо, город на самой мексиканской границе. Тихое гуденье мотора иравномерный
рев гравия под покрышками шин усыпляли. Мы сонно кивали головами, идаже мистер Адамс задумался.
Мы проснулись от внезапно наступившей тишины. Машина
стояла. Мистер Адамс вопросительно смотрел на нас. Оказывается, кнам просился хич-хайкер. Мы взяли его— исейчас же раскаялись. Он говорил как пьяный. Впрочем, несмотря на это, он
оказался вполне трезвым. Такой уж был унего оригинальный недостаток речи. Свои взгляды на жизнь он изложил быстро иохотно. Они были такие же затрепанные, как его старый серый пиджак
ислежавшиеся, покрытые пухом черные штаны.
— Дело идет квойне,— объявил он, непрерывно запинаясь
иглотая целые слоги,— молодежь хочет воевать. Нужно же им
чем-нибудь заняться. Им нужна какая-нибудь работа, работа
ислава. Работы нет, ее отобрали улюдей машины. Не худо бы хоть
часть этих проклятых машин уничтожить.
Для исправления дел хорошо было бы, чтобы часть людей убили на войне, ачасть машин уничтожили. Тогда все пойдет как по
маслу. Мы слышали это уже много раз.
Когда мы проезжали мимо мексиканских лачуг сразбитыми
стеклами иразвешанными на веревках рваными перинами, наш
нищий спутник бросил презрительный взгляд на кучку мексиканцев, собравшихся укрыльца одной из лачуг. Они были одеты взаношенные полушубочки из палаточной парусины сбараньими
воротниками.
— Мексиканцы,— сказал наш спутник своим пьяным говорком,— любят жить вгрязи. Дай им какой угодно заработок, они
все равно будут грязные. Это уж такие люди. Дай им хоть пять долларов внеделю, хоть пять долларов вдень— ничто не поможет.
Жить нашему хич-хайкеру было покойно стакими взглядами.
Все решалось очень просто. Часть людей надо убить, часть машин
надо уничтожить. Аесли есть бедные люди, то это особый народ,—
они любят жить вбедности, все эти мексиканцы, негры, поляки.
— Плати им даже шесть долларов вдень,— повторил он
супрямством пьяного,— они все равно будут жить как нищие.
Они это любят.
324
Глава сорок первая
ДЕНЬ В МЕКСИКЕ
Эль-Пасо, город на самом юге Техаса, воспринимается словно
какой-то трюк. После неимоверной по величине пустыни, после
бесконечных ибезлюдных дорог, после молчания, нарушаемого
только гулом нашего мотора, вдруг— большой город, сразу сто тысяч человек, несколько сотен электрических вывесок, мужчины,
одетые точь-в-точь как одеваются вНью-Йорке или Чикаго, идевушки, раскрашенные так, словно рядом нет никакой пустыни,
авесь материк заполнен кинематографами, маникюрными заведениями, закусочными итанцклассами.
Но ведь мы только что проехали эту пустыню! Мы двигались
по ней со скоростью пятидесяти миль вчас, ивсе-таки нам понадобилось несколько дней, чтобы ее пересечь, так она велика.
Мы поддались ее очарованию ииногда бурчали себе под нос
что-то вроде «пустыня внемлет богу». Но вЭль-Пасо овеличии
пустыни даже не думали. Здесь занимались делами. Скрежетали
автоматические кассы исчетные машины, мигали рекламные
огни, ирадио тяжко ворковало, как голубь, которому подпалилихвост.
Подкрепившись впервом ресторане толстенькими кусочками
мяса, называвшимися «беби-биф», мы пошли пешком вМексику.
Она находилась тут же, на окраине Эль-Пасо. Надо было только
перейти мост через полузасохшую по случаю зимы Рио-Гранде,
атам была уже Мексика— город Хуарец.
Идти вМексику было страшно. Ивот почему. На наших паспортах имелась годовая виза на пребывание вСоединенных Штатах,
выданная нам мистером Эллис А. Джонсоном, американским вице-консулом вМоскве. Но каждая виза автоматически кончается,
как только вы покидаете страну. Что будет, если по возвращении
из Мексики вСоединенные Штаты нам скажут, что правительство
Соединенных Штатов Америки считает долг гостеприимства выполненным ибольше не настаивает на том, чтобы мы были его
гостями? Ужас охватывал нас при мысли отом, что остаток своих
дней нам придется провести вгороде Хуарец, находящемся
вокруге Чи-хуа-хуа. Асдругой стороны, очень хотелось побывать
вМексике. Втаких душевных треволнениях мы прибыли кмосту,
325
соединяющему Эль-Пасо иХуарец, ивошли впомещение пограничного пункта.
Близость Мексики давала себя чувствовать удручающим эвакозапахом— не то карболки, не то формалина,— которым было все
пропитано внебольшом помещении пограничников. Иммиграционный чиновник, перекладывая сигару из одного угла рта вдругой, долго синтересом рассматривал наши паспорта. Надо думать,
что советские граждане очень редко появляются впограничном
пункте Эль-Пасо.
Чиновник неожиданно оказался благожелателен. Так же неожиданно такой чиновник может оказаться придирчивым. Уних
никогда не разберешь! Профессия эта, как видно, всецело построена на эмоциях, настроениях итому подобных неуловимых оттенках. Наш чиновник разразился громкой речью, из которой явствовало, что два русских джентльмена могут совершенно безбоязненно идти вМексику. Их визы сохранят свою силу. Двум
русским джентльменам совершенно не надо об этом беспокоиться. После этого он вышел вместе снами на мост исказал человеку,
сидевшему вконтрольной будке:
— Это два русских джентльмена. Они идут вМексику. Пропустите их.
Осторожный мистер Адамс спросил, будет ли наш шумливый
покровитель здесь, когда мы будем возвращаться вСоединенные Штаты.
— Да, да,— ответил чиновник,— ябуду здесь весь день. Пусть
русские джентльмены ни очем не тревожатся. Ябуду здесь ивпущу их назад вСоединенные Штаты.
Мы заплатили по два цента какого-то сбора ичерез минуту
оказались на мексиканской почве.
На мексиканской стороне моста тоже находился пограничный
пункт, но там никого ни очем не спрашивали. Возле будки стоял,
правда, шафраннолицый мужчина сгрязноватой шеей, одетый
вослепительный мундир цвета темного хаки, сзолотыми кантиками. Но на лице умексиканского пограничника было начертано
полнейшее презрение квозложенным на него обязанностям. На
лице унего было начертано следующее: «Да, горькая судьбина вынудила меня носить этот красивый мундир, но яне стану пачкать
свои изящные руки, контролируя какие-то грязные бумажки. Нет,
326
этого вы не дождетесь от благородного Хуана-Фердинанда-Христофора Колбахоса!»
Мы, не запасшиеся мексиканскими визами по случаю отсутствия дипломатических сношений между Москвой иМексикой,
были очень довольны, что столкнулись со столь благородным гидальго, ибыстро зашагали по главной улице Хуареца.
Привыкнув за долгое время кзапаху бензина, господствующему вСоединенных Штатах, мы были очень смущены хуарецовскими запахами. Здесь пахло жареной едой, пригоревшим маслом,
чесноком, красным перцем, пахло сильно итяжело.
Множество людей наполняло улицу. Медленно двигались
праздные, неторопливые прохожие. Проходили молодые люди
сгитарами. Несмотря на сверканье оранжевых ботинок иновеньких шляп, вид уних был грязноватый. Калеки громко вымаливали
милостыню. Прелестные черноглазые исопливые дети гонялись
за иностранцами, выпрашивая пенни. Сотни крошечных мальчиков бегали со щетками иящичками для чистки ботинок. Это уж,
как видно, правило, что чем беднее южный город, тем большее
значение придается там зеркально-чистым ботинкам. Прошел отряд солдат, мордатых, начищенных, скрипящих боевыми ремнями, отряд возмутительно благополучных вояк.
Как только мы появились на улицах Хуареца, кнам подошел
невеселый молодой человек, сбачками на худом лице. Он был
взеленых брюках исорочке срасстегнутым воротом. Он предлагал купить унего сигареты, места на сегодняшний бой быков, контрабандный табак иеще тысячу предметов. Он предлагал все, что
только продавец может предложить покупателю. Заметив, что мы
поддаемся, он засуетился еще больше ипотащил нас кзданию
цирка, где будет происходить бой.
Наружные стены цирка были увешаны большими объявлениями об американском виски. Пройти внутрь цирка не удалось.
Там сейчас происходил митинг рабоче-крестьянского союза, направленный против президента Кайеса, снова пытающегося захватить власть.
Вся площадь вокруг цирка была заполнена людьми скраснозелеными ленточками впетлицах (это эмблема союза). Внутри
цирка играл оркестр, хрипло говорили ораторы, ау входа стоял
военный отряд, который мы уже видели сегодня. Крики, доносив-
327
шиеся из цирка, толпа, прислушивавшаяся кним, стоя на незамощенной площади, ветер, носивший горячую, колючую пыль исолому, решительные итупые лица солдат,— все это создавало тревожное, пороховое настроение.
Мы прошли базар, где жарили, пекли иварили еду, один вид
которой вызывал неутолимую жажду. Уларьков сидели люди. Пищу старелок они брали прямо руками.
Потом мы побывали вцеркви. Увхода внее толпились нахальные нищие сгрязными вдохновенными лицами пророков. Вцеркви шла величавая служба, иженщины вчерном плакали над своей
горькой, несчастной, неустроенной мексиканской жизнью. Церковь была узкая, длинная. Несколько зажженных свечей едва разгоняли мрак. Женщины сидели на деревянных скамьях свысокими спинками. Гудел маленький орган.
При сухом законе Хуарец служил для исстрадавшихся американцев спиртным оазисом. Даже сейчас вгородке есть несколько
больших ресторанов, рассчитанных исключительно на иностранцев. Все они расположены усамого моста через Рио-Гранде.
Бой быков был назначен на три часа, но начался сопозданием
на сорок минут. За это время мы успели многократно осмотреть
иарену ипублику, собравшуюся внебольшом числе. Среди зрителей было несколько американцев, судя по оглушительным «шурли», которые время от времени слышались недалеко от нас.
Арена была окружена амфитеатром без крыши, очень красивым игрубо построенным. Здание было по характеру народным,
простым, совершенно лишенным украшений. Зрителям, которые
боялись простудиться на цементных сиденьях, давали напрокат
плоские соломенные подушечки вполосатых наперниках. Большой оркестр из мальчиков, наряженных втемные пиджаки, зеленые галстуки, фуражки сбольшими козырьками исерые панталоны сбелыми лампасами, громко ифальшиво трубил испанизированные марши. Круглая арена была засыпана чистым песочком.
Наконец за деревянными воротами началось движение, ипоказались люди, человек восемь— десять. Впереди шли две девушки вкостюмах тореадоров. Сегодня был особенный бой. Из четырех быков, значившихся впрограмме, двух должны были убить
сестры-гастролерши из Мексико-сити— Мария, по прозвищу «La
Cordobestita», иТереза, по прозвищу «La Citanita». Оркестр гремел
328
во всю мочь. За девушками шли мужчины впотертых, шитых золотом костюмах. Уних был деловой вид, ина приветствия публики они отвечали легкими поклонами. Девушки-матадоры были
взволнованы инизко кланялись. Шествие заключала пара лошадей вупряжке. Лошади были предназначены для того, чтобы увозить убитых быков.
По рядам ходили продавцы, разнося введрах бутылки сфрук-
товой водой икрошечные флакончики виски.
Маленький худощавый черный бык выбежал на арену. Игра
началась.
Под самыми нашими местами стоял вособой деревянной загородке худущий мексиканец со шпагой, которую он вытирал холщовой тряпкой. Эту шпагу передают тореадору перед решительным ударом.
Не будучи знатоками илюбителями тавромахии, мы воздержимся здесь от употребления специальных терминов, тем более
что они нам не известны.
Первого быка убивали долго иплохо.
Зрелище стало мучительным ссамого начала, потому что сразу
же обнаружилось желание быка уйти сарены. Он явно понимал,
что здесь ему хотят причинить вред. Он не хотел сражаться, он
хотел вхлев, на пастбище, хотел щипать жесткую мексиканскую
траву, ане кидаться на людей.
Напрасно его раздражали, втыкая вшею крючья сцветными
лентами. Надо было долго мучить быка, чтобы вызвать внем
злость. Но даже когда он пришел вярость— итогда он немедленно
успокаивался, как только его оставляли впокое.
Во всем этом зрелище самым тяжелым было то, что бык не
желал умирать ибоялся своих противников. Все-таки его разгневали, ион напал на девушку-тореадора. Она не успевала увертываться, ибык несколько раз толкнул ее своим сильным боком.
Девушка делала гримасы от боли, но продолжала размахивать
красным плащом перед глазами быка. Он толкнул ее рогами, повалил на песок ипрошел над ней. Внимание быка отвлекли
опытные спокойные мужчины. Тем временем девушка встала и,
потирая ушибленные места, направилась кзагородке, где находился хранитель шпаг. Теперь мы видели ее близко, на расстоянии метра. Она тяжело дышала. Ее бархатный тореадорский жи-
329
летик лопнул по шву. На скуле была царапина. Она приняла из
рук мексиканца шпагу, немножко отошла от барьера и, обратившись лицом кбалкону, где сидело городское начальство, сняла
шапочку. Сбалкона махнули платком, идевушка, по-детски глубоко вздохнув, пошла кбыку.
Наступил решительный момент. «La Citanita» нацелилась
ивоткнула шпагу вшею быка, сейчас же за рогами. Шпага, ловко
нацеленная ивошедшая на достаточную глубину, убивает быка.
Говорят, это эффектно. Один удар— ибык падает кногам победителя. Но девушка не могла убить быка. Она колола слабо инеумело. Бык убежал, унося на шее качающуюся шпагу. Девушке пришлось пережить несколько унизительных мгновений, когда бандерильеры гонялись за быком, чтобы извлечь из него шпагу. Так
повторилось несколько раз. Бык устал, девушка тоже. Розовая пена
появилась на морде быка. Он медленно бродил по арене. Несколько раз он подходил кзапертым воротам. Мы услышали вдруг мирное деревенское мычанье, далекое ичуждое тому, что делалось на
арене. Откуда здесь могла взяться корова? Ах, да, бык! Он сделал
несколько заплетающихся шагов истал опускаться на колени. Тогда на арене появился здоровенный человек вштатском костюме
изарезал быка маленьким кинжалом.
Девушка заплакала от досады, стыда иболи. Публика была недовольна. Только потом, когда вторая сестра, «La Cordobestita»,
убивала следующего быка, первой дали возможность реабилитироваться, иона довольно ловко несколько раз пропустила быка
мимо себя на сантиметр от бедра, обманув его красным плащом.
Раздались аплодисменты, девушка снова расцвела иотвесила публике несколько балетных поклонов.
Худущий мексиканец деловито вытирал тряпкой окровавленную шпагу, которая вернулась кнему. Лошади уволокли мертвое
животное, ина арену выпустили третьего быка, такого же небольшого ичерного, как ипервый. Иэтот бык знал, что сним хотят
сотворить что-то недоброе. Его тоже было жалко. «La Cordobestita»
резала его тоже мучительно долго инеловко, ив конце концов его
тоже добили кинжалом. Ужасен момент перехода от жизни ксмерти. Внезапно бык падает, что-то внутри его грубого тела произошло, пришел ему конец. Смотреть на это стыдно истрашно, словно сам участвовал вэтом убийстве из-за угла.
330
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]