Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Собрание сочинений. В 5 томах. Т. 4. Одноэтажная Америка

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

08.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 2122 / 4922 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 > Следующая >>>

наклеивается цветной ярлык— иможете жить истранствовать по парку хоть месяц, хоть год.

Надо было бы, конечно, спуститься на дно кэньона ипрожить там сполгода вбревенчатом домике сцентральным отоплением, среди хаоса природы иидеального сервиса, но не было времени. Мы сделали лишь то, что могли,— объехали кэньон на автомобиле.

Внезапно мы увидели странные похороны. По прекрасной дороге парка медленно подвигался автомобиль сгробом. Он шел со скоростью пешехода. За гробом шествовали люди вбелых кожаных фартучках, нацепленных на обыкновенные пиджачные одежды. Один был вцилиндре ивизитке. Некоторые из провожающих несли на плечах палки. За процессией беззвучно катились десятка три пустых автомобилей.

Это хоронили старого ковбоя, служившего впарке. Старый ковбой был при жизни масоном, ивсе люди вбелых фартуках тоже были масоны. Палки были древками знамен. Похороны шли по нашему маршруту, имы примкнули кхвосту колонны. Из лесу вышла лань ипугливо посмотрела на автомобильное стадо. Охота впарке, конечно, запрещена, илань не боялась выстрела. Но ей очень хотелось перебежать дорогу. Она несколько раз пыталась это сделать иотпрыгивала назад, озадаченная бензиновым запахом, который шел от масонов. Вконце концов лань решилась, изящно перескочила дорогу перед нашим каром, сразу отделившись всеми четырьмя ногами от земли, раз-другой мелькнула между деревьями ипропала влесу.

— Мистеры,— сказал Адамс,— нельзя больше медлить. Надо вылить воду из радиатора ивлить туда незамерзающую смесь. Ночи уже холодные, ивода может замерзнуть. Наш радиатор кчерту пойдет. Здесь, впарке, мы поставили машину втеплый гараж, но яне ручаюсь вам, мистеры, что ив следующую ночь он нам попадется.

В теплом гараже Грэнд-кэньона мы видели чей-то автомобиль после эксидента. Сквозь крышку большого «бьюика» пробились толстые ветви дерева. Мотор вдавился всиденье шофера. Внутри машины лежали сучья изеленые листья. Водитель этого «бьюика» заснул, сидя за рулем. Это бывает вАмерике. Ровная дорога, баюкающее покачивание машины, дневная усталость— ичеловек незаметно для себя засыпает на скорости впятьдесят миль. Пробуж-

211

дение почти всегда бывает страшным. «Бьюик», который мы видели, врезался вдерево стакой силой, что на месте катастрофы нельзя было разобрать, где начинается произведение «Дженерал Моторс» игде кончается произведение природы. Как ни странно, спящий драйвер не только остался жив, но ивообще не получил повреждений. Мальчик из гаража степенно высказал мнение, что хозяин машины будет отныне спать вместах более безопасных, чем движущийся автомобиль, например вкровати. Мы все посмотрели на миссис Адамс. Хотя она никогда не засыпала на ходу, увсех унас на лицах было написано: «Вот видите!»— как будто мы уже не раз ловили нашу драйвершу храпящей за рулем. Это мы сделали на всякий случай.

Все новые иновые декорации, одна импозантней другой, раскрывались на каждом повороте кэньона. Голубая ирозовая утренняя дымка рассеялась. Мы останавливались упарапетов изаглядывали впропасть. Она была сейчас абрикосового цвета. На расстоянии мили под нами виднелась посветлевшая немножко река. Мы рявкали изо всех сил, вызывая эхо. Идолго наши московские голоса прыгали по скалам, возвращаясь назад иотдаваясь впространстве.

Наконец мы проехали выходную будку. Контролера вней не было. Сегодня был большой американский праздник «День благодарения»— «Тенкс- гивиндей», имногие служащие не работали. Однако на стекле своей будки контролер оставил записочку, содержание которой было таково: «До свидания. Приезжайте сюда снова».

— Сэры,— назидательно сказал мистер Адамс,— запишите это всвои книжечки.

И он пустился вдлинные иинтересные рассказы об американском сервисе. Рассказывал он до тех пор, пока мы не отъехали от контрольной будки кэньона на сорок миль. Тут он поднес кглазам свою левую руку изастыл.

— Бекки,— сказал он без воодушевления,— ты вынула мои часы из-под подушки?

— Нет,— сказала Бекки, бросив на мужа раскаленный взгляд.

— Но, но,— застонал мистер Адамс,— не смотри, пожалуйста, на меня. Так нельзя делать. Смотри только на дорогу.

— Ты оставил часы вкэмпе,— сказала миссис Адамс, не сводя глаз сдороги.

212

— Нет, нет, Бекки,— горячился Адамс,— яих не оставил вкэм-

пе, яих забыл под подушкой.

Мы остановились. Выяснилось, что часы стоят двадцать пять долларов. Но это было еще не самое, главное. Несчастье заключалось втом, что часы были подарены мужу самой миссис Адамс.

Стали считать, что выгоднее,— сделать из-за часов лишних восемьдесят миль или забыть про часы иехать дальше? Выходило, что выгоднее возвратиться, тем более что оставленный предмет был дорог как память, чего никак нельзя будет сказать про сэкономленный бензин.

Все-таки назад мы не поехали. Представился случай позвонить вкэмп по телефону сближайшей газолиновой станции. Кэмп ответил, что тот сотрудник, который убирал наш домик, сейчас ушел, но нет никакого сомнения втом, что он немедленно доставит вуправление кэмпа часы, если только они лежали под подушкой.

— Уэлл,— сказала миссис Адамс,— тогда мы не будем возвращаться. Часы же можно прислать нам вСан-Франциско, до востребования.

Человек из кэмпа тоже сказал, что все это «уэлл»— хорошо, иодновременно попросил прислать ключ от домика, который мистер Адамс, уезжая, не вернул. Миссис Адамс бросила страшный взгляд на мужа исказала, что мы немедленно вернем ключ по почте.

В силу всех этих обстоятельств мы целых два часа ехали молча.

Глава двадцать седьмая

ЧЕЛОВЕК В КРАСНОЙ РУБАШКЕ

Из Грэнд-кэньона вела новая, еще не изъезженная туристами

дорога. Высокие игустые леса национального парка постепенно редели инаконец вовсе исчезли. Их заменили желтые скалы, закончившиеся спуском вновую пустыню. Дорога падала крутыми виражами. Она принадлежала ксамому замечательному виду американских автомобильных путей: «scenic road», что значит— живописная дорога. Строители сделали ее не только прочной, широкой, удобной ибезопасной при дожде, но еще добились итого, чтобы каждый ее поворот заставлял путешественника любоваться

213

все новыми иновыми видами, десятком различных ракурсов одного итого же пейзажа.

— Нет, серьезно, сэры,— говорил мистер Адамс, поминутно высовываясь из машины,— вы не хотите понять, что такое американский сервис. Это— высшая степень умения обслужить. Вам не надо карабкаться по скалам впоисках удобной точки для наблюдения. Вы все можете увидеть, сидя вмашине. Апоэтому покупайте автомобили, покупайте газолин, покупайте масло!

Мы привыкли кпустыням, полюбили их иновую пустыню, открывавшуюся нам сдовольно большой высоты, встретили как старого друга. Здесь начиналась резервация (заповедник) кочевого индейского племени наваго, или, как его называют, навайо. Это одно из самых больших индейских племен. Внем шестьдесят тысяч человек. Еще пять лет тому назад край этот был совершенно недоступным, итолько недавно, споявлением новой дороги, сюда понемногу стали проникать туристы.

Наваго ненавидят ипрезирают «бледнолицых братьев», которые уничтожали их несколько столетий, перегоняли все вхудшие ихудшие места ив конце концов загнали вбесплодную пустыню. Эта ненависть сквозит вкаждом взгляде индейца. Индеец будет привязывать новорожденного младенца кмаленькой доске икласть его прямо на грязный земляной пол вигвама, но не станет брать убелого человека его культуры.

Индейцы почти совершенно не смешиваются сбелыми. Это многовековое упорное сопротивление индейце, вероятно, одно из самых замечательных явлений вистории человечества.

Правительства, которые уничтожали индейцев, пытаются теперь сохранить их небольшое потомство. Во главе индейского департамента вВашингтоне поставлен либеральный джентльмен. Устроены так называемые индейские резервации, где белым разрешается торговать синдейцами только под контролем государства. Предварительно прогнав индейцев сплодородных земель, за ними закрепили сейчас несколько жалких кусочков пустыни, иэто считается большим благодеянием. Открыты музеи индейского искусства. Уиндейцев покупают за грош их рисунки, ковры, раскрашенные глиняные миски исеребряные браслеты. Построили несколько превосходно оборудованных школ для индейских детей. Американцы даже немножко гордят-

214

ся своими индейцами. Так гордится директор зоопарка редким экземпляром старого льва. Гордый зверь очень стар иуже не опасен, когти его притупились, зубы выпали. Но шкура его прекрасна.

Устраивая резервации, школы имузеи, забывают, что воснове развития народа лежит родной язык. Виндейских школах преподают только белые итолько на английском языке. Индейской же письменности не существует вовсе.

Правда, каждое индейское племя говорит на своем особом языке, но это не препятствие. Была бы охота. Имногие американские ученые, знатоки индейской культуры, вкороткий срок создали бы письменность, хотя бы для нескольких важнейших племен.

К полудню мы приехали впоселок Камерон. Здесь было несколько домиков— почта, торговый пункт, где индейцам продают товары, маленькая, но превосходно оборудованная гостиница сресторанчиком, кэмп идва глиняных индейских вигвама.

Мы вошли водин из них. Отца семейства не было дома. На полу сидела красавица индеанка, похожая на цыганку (обычно индейцы мужчины красивее женщин). Ее окружал целый выводок детишек. Самый маленький, грудной, был привязан кдощечке, которая лежала на земле. Самому большому было лет семь. Дети были грязные, но очень красивые, как мать.

— Бекки! Бекки!— взволнованно крикнул мистер Адамс.— Скорей иди сюда! Здесь маленькие дети!

Адамсы очень соскучились по своей бэби иникогда не пропускали ни одного младенца, чтобы не взять его на руки, не приласкать, не подарить ему конфетку. Дети очень благоволили кмистеру Адамсу, охотно шли кнему на руки, лепетали что-то об овечках илошадках; мамаши, польщенные вниманием, смотрели на мистера Адамса благодарным взглядом иотпускали ему на прощание такое нежное «гуд бай», как будто он был не случайно встретившимся путешественником, адобрым дедушкой, приехавшим из Канзаса, чтобы навестить своих горячо любимых внучат. Вобщем, супруги Адамс получали от таких встреч большое удовольствие.

— Где, где дети?— воскликнула миссис Адамс, поспешно доставая из сумочки шоколадку инагибаясь, чтобы войти внизенькую дверь вигвама.

215

— Ну, юные джентльмены,— бодро сказал мистер Адамс,— кто

из вас хочет получить шоколадку первым?

Малыши испуганно заревели. Красавица мать растерянно пыталась их успокоить. Только старший, семилетний, которому, видно, тоже очень хотелось зареветь, пересилил себя, сжал грязные кулачки ипосмотрел на нас стакой яростью, что мы тотчас же ушли.

— Вот, вот, сэры,— сконфуженно сказал мистер Адамс,— индейцы ссамых малых лет воспитывают вдетях ненависть кбелым. О, но! Да, да, да. Индейцы наваго— умные люди. За что бы им, всамом деле, любить белых!

Когда мы выходили, квигваму подъехал старинный заржавленный автомобиль (такого древнего экземпляра мы не видели даже вТехасе), ииз него вышел отец семейства.

— How do you do, sir,— сказал мистер Адамс, затевая разговор.

Индеец не ответил. Он показал нам свои губы исделал рукой отрицательный жест. Он не хотел разговаривать сбелыми людьми. Проходя ксвоему вигваму сохапкой сухого бурьяна, он даже не посмотрел внашу сторону. Мы интересовали его не больше, чем пыль пустыни. Его величественной походке инепроницаемости его лица мог бы позавидовать старый английский дипломат.

Как отчетливо мы представили себе вту минуту лицемерие всех этих индейских департаментов, школ, музеев, резерваций, всей этой суетливой благотворительности старого грешника, неумело замаливающего грехи прошлого.

Когда мы выезжали из Камерона, нас предупредили, что теперь долго не будет жилья.

Прекрасная дорога давала возможность развить очень большую скорость. Мы мчались по пустыне часов пять, не встретив ни души. Только однажды появилась белая лошадь. Она уверенно шла куда-то, одна, без провожатого. Да еще немного подальше был детур миль на десять. Здесь несколько шоссейных рабочих на дорожных машинах заканчивали последний участок пути.

По обе стороны дороги лежала окрашенная пустыня. Мы гнались за солнцем, медленно опускавшимся вТихий океан, куда-то вЯпонию, которая самериканской точки зрения является страной заходящего солнца. Мы пересекали территорию наваго. Но где были эти шестьдесят тысяч нищих игордых людей— этого мы не знали. Они были где-то вокруг со своими стадами, костра-

216

ми ивигвамами. Несколько раз втечение дня на горизонте вырисовывалась фигура всадника, появлялся клуб пыли ибыстро исчезал.

Если ираньше пустыня казалась нам разнообразной, то сейчас она изменялась чуть ли не каждую минуту. Сперва шли ровные, как бы засыпанные какао холмики, формой своей напоминавшие вигвамы (так вот откуда индейцы заимствовали свою архитектуру!). Потом началось нагромождение гладких икруглых, на вид мягких, как подушки, идаже как подушки морщинистых украя, темно-серых возвышенностей. Затем мы оказались на дне небольшого кэньона. Тут пошла такая архитектура, такие мавзолеи, бастионы изамки, что мы совершенно перестали говорить и, высунувшись из окон, следили за проносящимся мимо нас каменным видением тысячелетий. Солнце зашло, пустыня стала розовой. Все это кончилось целым храмом на скале, окруженным ровными террасами. Дорога повернула кэтому храму. Под ним протекала река Литтл Колорадо. Через нее был перекинут новый висячий мост. Тут кончалась резервация наваго. Сразу стало темно ихолодно. Иссяк бензин. Захотелось есть. Но не успел мистер Адамс высказать мысль отом, что теперь все пропало инам придется ночевать впустыне, как сейчас же за мостом сверкнул огонек, имы подъехали кдомику. Возле домика мы со вздохом облегчения заметили газолиновую станцию. Кроме этих двух сооружений, которые стояли прямо впустыне, даже не обнесенные заборами, не было ничего. Домик представлял собою то, что по-русски ипо-испански называется «ранчо», апо-английски— «рэнч». Ивот здесь, впустыне, где на двести миль вокружности нет ни одного оседлого жилья, мы нашли: превосходные постели, электрическое освещение, паровое отопление, горячую ихолодную воду,— нашли такую же обстановку, какую можно найти влюбом домике Нью-Йорка, Чикаго или Галлопа. Встоловой перед нами поставили помидорный сок встопочках идали «стейк» скостью ввиде буквы Т, такой же красивый иневкусный, как вЧикаго, Нью-Йорке или Галлопе, ивзяли снас за все это почти столько же, сколько это стоит вГаллопе, Чикаго или Нью-Йорке, хотя, пользуясь безвыходным положением путешественников, могли взять сколько угодно.

Это зрелище американского standard of life (уровня жизни) было не менее величественным, чем окрашенная пустыня. Если вы

217

спросите, что можно назвать главной особенностью Соединенных Штатов Америки, мы можем ответить: вот этот домик впустыне. Вэтом домике заключена вся американская жизнь: полный комфорт впустыне рядом снищими шалашами индейцев. Совсем как вЧикаго, где рядом сМичиган-авеню помещается свалка. Куда бы вы ни ушли, путешественник, на Север, на Юг или на Запад, вНью-Йорк, вНью-Орлеан или Нью-Джерси, вы всюду увидите комфорт ибедность, нищету ибогатство, которые, как две неразлучные сестры, стоят, взявшись за руки, увсех дорог иу всех мостов великой страны.

На парапете крыльца лежало пионерское ярмо, по бокам от него были расставлены несколько чурбанчиков окаменевшего дерева. На крыльце нас встретил седоватый ковбой, хозяин домика игазолиновой станции. Он приехал впустыню из Техаса двадцать лет тому назад. Вте времена любой гражданин Соединенных Штатов мог бесплатно получить впустыне шестьсот акров земли изаняться скотоводством. Нужно было лишь вложить вэту землю двести долларов. Ковбой был тогда еще молодым человеком. Он завел скот, построил домик, женился. Еще пять лет тому назад от домика было двести миль до ближайшей дороги, можно было ездить только верхом. Но вот недавно провели дорогу, начали появляться туристы, ковбой выстроил газолиновую станцию, аиз своего домика сделал гостиницу. Вего бревенчатом холле горит большой камин, на стенах висят оленьи головы, индейские ковры ишкура леопарда, стоят несколько кресел-качалок ипереносных ламп скартонными абажурами (точь-в-точь такие же стояли вномере нашего нью-йоркского отеля). Есть пианино ирадио, которое беспрерывно играет или сообщает новости. Жена идочка стряпают иподают. Сам ковбой, типичный американский муж иотец, сдобродушной, немного задумчивой улыбкой помогает им по хозяйству, подкладывает вкамин поленья иторгует газолином. Но уже видны элементы будущего большого отеля. Уже есть столик со специальным отделением для конвертов ибумаги. Покуда там еще лежат обыкновенные конверты, но скоро, наверно, на них появится виньетка сизображением отельного фасада, индейского профиля икрасиво выведенного названия: «Отель „Пустыня“» или «Отель „Навагобридж“», уже выставлены для продажи индейские ковры ибезделушки. Среди этих ковров есть два, которые хозяин не хочет

218

продавать, хотя ему уже один раз давали по двести пятьдесят долларов за каждый.

— Но, сэр,— сказал мистер Адамс, нетерпеливо переминаясь сноги на ногу,— вы должны рассказать нам, чем замечательны эти ковры.

Старый ковбой оказался прекрасным собеседником.

— Уэлл,— сказал он медленно,— это религиозные индейские ковры, или, как индейцы называют, платья. Они достались мне давно от одного индейца. Видите, джентльмены, унаваго есть поверье, что, если кто-нибудь заболеет, больного нужно закутать вэти платья. Поэтому они всегда приходят за ними ко мне. Яим, конечно, никогда не отказываю. Вто время как больной лежит, закутанный вковры, племя танцует особый танец, посвященный его выздоровлению. Иногда танцует несколько дней подряд. Яочень люблю иуважаю наваго. Мне было бы очень неприятно продать ковры илишить их такого целебного средства.

Хозяин поднялся, подошел, постукивая высокими каблучками своих ковбойских сапог, ккамину иподложил большое полено. Потом вернулся ипродолжал:

— Наваго действительно замечательный народ. Они безукоризненно честны. Уних совершенно не бывает преступлений. Мне кажется, они даже не знают, что такое преступление. За двадцать лет янаучился их так уважать, как никогда не уважал ни одного белого человека. Имне их очень жалко. Уних здорово умирают дети. Ведь они не хотят никакой помощи от белых. Белому влиянию они не поддаются, не пускают белых всвои вигвамы. Уменя снаваго хорошие отношения, но хотя ядвадцать лет живу сними— ячужой для них человек. Анарод замечательный, уж такой честный народ, что ипредставить трудно.

Старый ковбой рассказал нам историю об одном индейце из племени наваго, который решил вдруг заняться торговлей.

— Уиндейца каким-то образом оказался небывалый капитал— двести долларов. То ли он продал скот, то ли нашел на своем участке немножко нефти, только деньги унего появились. Ион решил торговать. Он отправился из пустыни вближайший городок, закупил на двести долларов разных товаров ипривез их всвое родное кочевье. Представьте себе индейца, занимающегося коммерцией! Ведь это был первый такой случай вистории племени наваго. Торговля

219

пошла довольно живо. Но вот язаметил, что мой друг-индеец стал торговать несколько странным способом. Меня это так поразило, что ясперва подумал даже, что он сошел сума. Он, видите ли, продавал свои товары ровно за такую же цену, какую заплатил за них сам. Ну, тут япринялся втолковывать другу, что так торговать нельзя, что он разорится, что товары надо продавать дороже их цены.

— То есть как это дороже?— спросил меня индеец. — Очень просто,— ответил я,— ты, скажем, купил вещь за дол-

лар, адолжен продать ее за доллар двадцать.

— Как же япродам ее за доллар двадцать, если она стоит только

доллар?— спрашивает меня этот коммерсант.

— Втом-то изаключается торговля,— говорю я,— купить де-

шевле, апродать дороже.

Ну, тут мой индеец страшно рассердился. — Это обман,— сказал он,— купить за доллар, апродать за дол-

лар двадцать. Ты советуешь мне обманывать людей.

Тогда яему говорю: — Это вовсе не обман. Ты просто должен заработать. Понима-

ешь— заработать.

Но смоим другом-индейцем сделалось что-то странное. Он

перестал вдруг понимать самые обыкновенные вещи.

— Как это— заработать?— спросил он. — Ну, оправдать свои расходы. — Уменя не было никаких расходов. — Но ты все-таки ездил вгород, покупал, привозил, работал! — Какая же это работа!— сказал мне индеец.— Покупать, при-

возить. Это не работа. Нет, что-то ты мне не то советуешь!

Убедить его не было никакой возможности. Как яни старался, ничего не вышло. Он был упрям как бык итвердил все время одно: «Ты мне советуешь нечестное дело». Яему говорю: «Это торговля», аон мне говорит: «Значит, торговля— нечестное дело». И, представьте себе, он продолжал торговать так же, как иначал, авскоре исовсем бросил это занятие. Изакрылось единственное уплемени наваго коммерческое предприятие синдейским капиталом.

...Мы вспомнили об этом индейце месяц спустя, когда сидели всенате Соединенных Штатов Америки во время допроса Джона Пирпонта Моргана-младшего сенатской комиссией. Мы еще вернемся кэтому эпизоду вконце книги.

220

<<< < Предыдущая 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 2122 / 4922 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]