Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Собрание сочинений. В 5 томах. Т. 4. Одноэтажная Америка
.pdf
но показывают картину из жизни бандитов,— чисто американская Москва.
Есть несколько Парижей, Лондонов. Есть Шанхай, Харбин
ицелый десяток Петербургов. Москва есть вштате Огайо, есть
иеще две Москвы вдвух других штатах. Один из Петербургов
имеет целую сотню тысяч жителей. Есть Одессы. Не беда, если
возле Одессы нет не только Черного моря, но ивообще никакого
моря. Помещается она вштате Техас. Какого это одессита забросило так далеко? Нашел ли он там свое счастье— этого, конечно,
уж никто не знает. Есть Неаполь иФлоренция. Возле Неаполя
вместо Везувия дымит труба консервной фабрики, аво Флоренции, наверно, совершенно бессмысленно вести разговор офресках итому подобных мало интересных ине приносящих верного дохода предметах.
Зато во всех этих городах можно купить автомобиль последней
модели, электрический холодильный шкаф (мечта молодоженов),
вдомах течет из кранов холодная игорячая вода, аесли городок
получше ив нем есть приличный отель, то вномере увас будут
три воды— горячая, холодная иледяная.
В городе есть несколько церквей— методистская, конгрегационная, баптистская. Обязательно найдется многоколонное здание
церкви «Христианской науки». Но если вы не баптист ине методист ине верите вшарлатанского бога «Христианской науки», то
вам остается только пойти в«мувинг пикчерс» смотреть прекрасно снятую, прекрасно звучащую иодуряющую глупостью содержания кинокартину.
В каждом маленьком городке есть отличные школьные здания
начальной исредней школы. Можно даже считать правилом, что
самое лучшее здание вмаленьком городке обязательно будет
школьное. Но после школы мальчики смотрят вкино похождения
гангстеров, играют на улице вгангстеров ибез конца стреляют из
револьверов иручных пулеметов («машин-ган»), которые изготовляются игрушечными фабриками вневероятных количествах.
Безысходна автомобильно-бензиновая тоска маленьких городков.
Многие бунтующие писатели Америки вышли из городков
Среднего Запада. Это бунт против однообразия, против мертвящей ине имеющей конца погони за долларами.
91

Некоторые городки принимают героические меры, чтобы хоть
чем-нибудь отличиться от своих однотипных собратьев. Увъезда
вгород вывешиваются вывески. Ну совсем как над входом влавку,
чтобы покупатель знал, чем здесь торгуют.
«Редвид-сити»!
И подпись встихах: «Клаймат бест бай гавернмент тест»—
«Лучший климат по определению правительства». Здесь торгуют
климатом.
Климат, может быть, здесь илучший, но жизнь такая же, как
вгородах, не имеющих роскошного климата.
Главная улица. За большими стеклами стоят автомобили, завернутые по случаю приближающегося Нового года впрозрачную
бумагу изавязанные цветными ленточками. За стеклами поменьше размером ученые аптекари выжимают сок из апельсинов
или жарят яичницу сбеконом, исквозь весь город, не по насыпи
ине через мост, апросто по улице полным ходом проходит длинный товарный поезд. Раскачивается игромко звонит паровозный колокол.
Это иесть маленький город, все равно, будь он Париж, или Москва, или Каир, или один из бесчисленных американских Спрингфильдов.
Глава двенадцатая
БОЛЬШОЙ МАЛЕНЬКИЙ ГОРОД
Автомобильная поездка по Америке похожа на путешествие
через океан, однообразный ивеличественный. Когда ни выйдешь
на палубу, утром ли, вечером ли, вшторм или вштиль, впонедельник или вчетверг, всегда вокруг будет вода, которой нет ни
конца ни края. Когда ни выглянешь из окна автомобиля, всегда
будет прекрасная гладкая дорога сгазолиновыми станциями, туристскими домиками ирекламными плакатами по сторонам. Все
это видел уже вчера ипозавчера изнаешь, что увидишь то же самое завтра ипослезавтра. Иобед вштате Огайо будет такой же,
какой был вчера, когда проезжали штат Нью-Йорк. Совсем как на
пароходе, где перемена широты идолготы не вносит изменений
вобеденное меню ираспорядок дня пассажиров. Вэтом последо-
92

вательном однообразии— колоссальный размах инесметное богатство Соединенных Штатов. Прежде чем сказать оВостоке Америки— это земля гористая, или пустынная, или лесистая, хочется
сказать оней самое главное, самое важное: это земля автомобильная иэлектрическая.
Путешествие еще только началось, амы уже успели нарушитьважнейший пункт выработанного мистером Адамсом распорядка дня.
— Сэры!— говорил он перед отъездом.— Путешествие по американским дорогам— вещь серьезная иопасная.
— Но ведь американские дороги лучшие вмире!— возражали мы.
— Да, да, да, мистеры, именно поэтому они самые опасные. Но,
но, не возражайте мне. Вы просто не хотите понять. Чем лучше
дороги, тем сбольшей скоростью едут автомобили. Нет, нет, нет,
сэры! Это очень, о-очень опасно. Нужно точно условиться— снаступлением вечера мы берем ночлег. И— кончено. Финишд!
Так именно мы иусловились поступать.
Но вот вечер застал нас впути, амы не только не остановились,
как этого требовал мистер Адамс, но зажгли фары ипродолжали
нестись по длиннейшему штату Нью-Йорк.
Мы приближались кмировому центру электрической промышленности— кгороду Скенектеди.
Страшно мчаться вечером по большой американской дороге.
Справа ислева— тьма. Но влицо молниями бьют прожекторы
встречных автомобилей. Они летят один за другим, маленькие
ураганы света, скоротким излым кошачьим фырканьем. Скорость
та же, что иднем, но кажется, она выросла вдвое. Впереди, на
длинном уклоне, вытягивается целый движущийся проспект парадных огней, рядом скоторыми почти теряются красные фонарики бегущих перед нами автомобилей. Через заднее окошечко
машины постоянно проникает нетерпеливый свет догоняющих
нас фар. Нельзя ни остановиться, ни уменьшить хода. Надо гнать
все вперед ивперед. От равномерных слепящих вспышек света
человек начинает судорожно зевать. Сонливое безразличие охватывает душу. Уже непонятно, куда едешь изачем едешь. Итолько
где-то, всамой глубине мозга, сидит ужасная мысль: сейчас какой-нибудь веселый ипьяный идиот соптимистической улыбкой
врежется внашу машину, ипроизойдет эксидент— катастрофа.
93

Мистер Адамс вертелся на своем месте, рядом сженой, которая
сподлинно американской уверенностью включилась вбезумный
темп этой ночной гонки.
— Ну, Бекки, Бекки,— бормотал он вотчаянии.— What are you
doing?.. Что ты делаешь? It’s impossible!
Он повернулся кнам. Очки его тревожно вспыхнули.
— Сэры!— произнес он голосом пророка.— Вы не понимаете,
что такое автомобильная катастрофа вАмерике!
В конце концов он добился того, что миссис Адамс значительно уменьшила ход иотказалась от удовольствия обгонять грузовики. Он приучил нас кмонашескому режиму подлинных автомобильных путешественников, которые поставили целью изучить
страну, ане сложить свои кости ваккуратно выкопанной придорожной канаве.
Лишь много позже, кконцу путешествия, мы оценили его советы. За полтора года участия вмировой войне Америка потеряла
пятьдесят тысяч убитыми. Аза последние полтора года на дорогах
Америки вследствие автомобильных катастроф погибло пятьдесят
шесть тысяч мирных жителей. ИвСоединенных Штатах нет такой
силы, которая могла бы предотвратить это массовое убийство.
До Скенектеди оставалось еще миль двадцать, агород уже демонстрировал свою электрическую мощь. Над дорогой появились
фонари. Продолговатые, как дыни, они давали сильный ив то же
время не слепящий желтый свет. Видно было, как он клубился
вэтих фонарях, не свет, адиковинное светящееся вещество.
Город подступил незаметно. Это свойство американских городов, ккоторым подъезжаешь на автомобиле. Остается та же дорога, только больше становится реклам игазолиновых станций.
Один американский городок вывесил перед въездом на главную
улицу плакат:
САМЫЙ БОЛЬШОЙ МАЛЕНЬКИЙ ГОРОД
В СОЕДИНЕННЫХ ШТАТАХ
Это определение— самый большой маленький город— прекрасно подходит кСкенектеди, да ик большинству американских
городов, возникших возле крупных заводов, хлебных элеваторов
или месторождений нефти. Это тот же маленький город со своими
94

«бизнес-сентер» и«резиденшел-парт», со своим Бродвеем или
Мейн-стритом, но только более разросшимся вдлину иширину.
Вобщем это конечно, большой город. Внем много асфальта, кирпича иэлектрических ламп— может быть, даже больше, чем
вРиме. Иуж наверно больше, чем вРиме, электрических холодильных шкафов, стиральных машин, пылесосов, ванн иавтомобилей. Но этот город чрезвычайно мал духовно, ив этом смысле
он мог бы целиком разместиться водном переулочке.
В этом городе, где спредельным умением изготовляются самые маленькие исамые большие электрические машины, которые когда-либо существовали вмире, от машинки, сбивающей
яйца, до электрических генераторов для гидростанции Боулдердам на реке Колорадо, произошла такая история.
Один инженер полюбил жену другого инженера. Кончилось это
тем, что она развелась смужем ивышла замуж за любимого человека. Весь маленький большой город знал, что это был идеально
чистый роман, что жена не изменяла мужу, что она терпеливо дожидалась развода. Сам американский бог, придирчивый, как начинающий прокурор, итот не нашел бы, кчему придраться. Молодожены зажили новой жизнью, счастливые тем, что их мученья
кончились. Но на самом деле их мученья только начинались.
Кним перестали ходить, их перестали приглашать вгости. Все от
них отвернулись. Это был настоящий бойкот, особенно страшный
тем, что происходил он вбольшом маленьком городе, где основные духовные интересы заключаются впосещении иприеме знакомых для игры вбридж или поккер. Вконце концов всем этим
людям, которые изгнали молодую чету из своего общества, вглубине души было ввысочайшей степени наплевать, кто скем живет, но— порядочный американец не должен разводиться. Это неприлично. Все это привело ктому, что человек, позволивший себе
полюбить женщину ижениться на ней, уехал вдругой город. Хорошо еще, что вто время не было кризиса иможно было легко
найти работу.
Общество городка, который вырос вокруг большого промышленного предприятия, целиком связанное сего интересами, вернее— синтересами хозяев этого предприятия, наделено ужасной
силой. Официально человека никогда не выгонят за его убеждения. Он волен исповедовать вАмерике любые взгляды, любые ве-
95

рования. Он свободный гражданин. Однако пусть он попробует не
ходить вцерковь, да еще при этом пусть попробует похвалить
коммунизм, икак-то так произойдет, что работать вбольшом
маленьком городе он не будет. Он даже сам не заметит, как это
случится. Люди, которые его выживут, не очень верят вбога, но
вцерковь ходят. Это неприлично— не ходить вцерковь. Что же
касается коммунизма, то пусть этим занимаются грязные мексиканцы, славяне инегры. Это не американское дело.
В Скенектеди мы устроились вгостинице, где были три воды—
горячая, холодная иледяная,— ипошли погулять по городу. Было
всего только десять часов вечера, но прохожих почти не было.
Уобочин тротуаров стояли темные автомобили. Налево от гостиницы лежало пустое, поросшее травой поле. Здесь было довольно
темно. Позади поля на крыше шестиэтажного здания медленно
накалялся имедленно угасал вензель «G. Е.»— «Дженерал Электрик Компани». Вензель был похож на императорский. Но никогда
императоры не обладали таким могуществом, как эти электрические джентльмены, завоевавшие Азию, Африку, утвердившие свой
герб над Старым иНовым Светом. Ибо почти все вмире, имеющее
отношение кэлектричеству, вконце концов имеет отношение
к«Дженерал Электрик».
За гостиницей, над главным шоссе, колыхались полосы света.
Там шла лихорадочная автомобильная жизнь. Аздесь великолепная бетонная дорога, огибающая поле, была пуста итемна. Здесь
даже не было тротуара. Видно, строителям дороги казалось невероятным, что на свете могут найтись люди, которые будут подходить куправлению «Дженерал Электрик» пешком, ане подъезжать
вавтомобиле.
Против управления стояла стеклянная будочка на колесах, прицепленная кдряхлому полугрузовичку. Вней сидел пожилой усатый человек. Он продавал «поп-корн»— поджаренную, раскрывшуюся ввиде белых бутончиков кукурузу. На прилавке тремя яркими коготками горел бензиновый светильник. Мы стали гадать,
из чего делается пап-корн.
— Та це кукуруза!— неожиданно сказал продавец на украинско-русском языке.— Хиба жвы не бачите— просто кукуруза. Авы
откуда жбудете, что говорите по-российски?
— Из Москвы.
96

— Авы не брешете?
— Не брешем.
Продавец пап-корна очень разволновался ивышел из своей
будочки.
— Вы что же, вроде как делегаты советской власти?— спросил
он.— Или, может, на работу сюда приехали? На практику?
Мы объяснили, что просто путешествуем.
— Так, так,— сказал он,— смотрите, як унас, вЮнайтед Стейтс,
идут дела?
Мы долго простояли устеклянной будочки, грызя поп-корн
ислушая рассказ продавца, обильно уснащенный английскими
словами.
Человек этот приехал вСоединенные Штаты лет тридцать тому
назад из маленькой деревушки вВолынской губернии. Сейчас эта
деревушка находится на польской территории. Сперва он работал
вштатах, копал уголь. Потом пошел на ферму батраком. Потом
набирали рабочих на паровозный завод вСкенек-теди, ион пошел
на паровозный завод.
— Так ижизнь прошла, як один дэй,— сказал он печально.
Но вот уже шесть лет как он не имеет работы. Продал все, что
мог. Из дома выселили.
— Тут уменя есть мэнеджер, поляк. Мы сним вместе продаем
пап-корн.
— Имного вы зарабатываете?
— Та ни. На динер не хватает. Голодую. Одежда, сами видите,
какая. Не вчем на стрит выйти.
— Что же вы назад не вернетесь, на Волынь?
— Да там еще хуже. Люди пишут— вери бед. Ну, увас как, расскажите, вРоссии? Про вас тут говорят разное. Прямо не знаю, кому верить, кому не верить.
Оказалось, что этот человек, уехавший из России внезапамятные времена, внимательно следит за всем, что говорится ипишется вСкенектеди оего бывшей родине.
— Тут разные лекторы приезжают,— сказал он,— выступают
вгай-скул. Одни за советскую власть, другие— против. Ивот кто
за советскую власть выступает, про того обязательно плохо пишут,
вери бед. Вот полковник Купер хорошо говорил про советскую
власть, так про него сказали, что он продался— два миллиона по-
97

лучил. Фермер-миллионер приезжал, хвалил совхозы. Для него,
говорят, специальный совхоз выстроили. Недавно одна учительница из Скенектеди вЛенинград ездила, жила там, апотом вернулась ихвалила Россию. Та ипро нее наговорили, сказали, что унее
там бой остался, жених. Иона его любит ине хочет против советской власти сказать.
— Авы сами что думаете?
— Ачто ядумаю! Разве меня кто-нибудь спросит? Одно
язнаю— пропадаю ятут, вСкенектеди.
Он посмотрел на медленно раскалявшийся вензель электриче-
ских владык мира идобавил:
— Понастроили машин. Все делают машинами. Нет больше
жизни рабочему человеку.
— Как вы думаете, что надо сделать, чтобы рабочему человеку
легче жилось?
— Разбить, потоптать машины!— твердо иубежденно ответил
продавец жареной кукурузы.
Мы не раз уже слышали вАмерике разговоры об уничтожении
машин. Это может показаться невероятным, но встране, где машиностроение доведено до виртуозности, где народный гений
проявил себя именно визобретении ипроизводстве машин, вполне заменяющих имногократно улучшающих труд человека,—
именно вэтой стране можно услышать речи, которые могут показаться невероятными даже всумасшедшем доме.
Глядя на продавца поневоле, мы вспомнили нью-йоркскую кафетерию на Лексингтон-авеню, куда ежедневно ходили завтракать. Там увхода стояла милая девушка воранжевом парусиновом
фартучке, завитая инарумяненная (ей, наверно, приходилось вставать вшесть часов утра, чтобы успеть завиться), ираздавала талончики. Ана шестой день мы увидели на том же месте металлическую машинку, которая выполняла работу девушки автоматически, да еще издавала при этом приятные звоночки, чего ждать от
девушки было, конечно, невозможно. Вспомнили мы ирассказанную нам вНью-Йорке историю об одном негре, который служил на
пристани контролером иподсчитывал кипы хлопка. Работа натолкнула его на мысль омашине, которая могла бы подсчитать кипы.
Он изобрел такой прибор. Хозяева судовольствием воспользовались изобретением, анегра уволили. Ион остался без работы.
98

На другой день мы побывали на заводах «Дженерал Электрик».
Мы не специалисты, поэтому не сможем описать заводы так, как они
этого заслуживают. Не хочется вместо дела подсовывать читателю
один лишь художественный орнамент. Мы сами судовольствием
прочли бы описание этих заводов, сделанное каким-нибудь советским инженером-электриком. Но мы унесли оттуда впечатление
овысоком техническом разуме ипрекрасной организованности.
В лаборатории мы увидели несколько лучших физиков мира,
которые сидели без пиджаков за своей работой. Они состоят на
службе «Дженерал Электрик». Компания дает им не так уж много
денег. Что же касается средств на производство опытов иисследований, то они ничем не ограничены. Если понадобится миллион—
дадут миллион. Этим объясняется то, что компании удалось заполучить ксебе лучших мировых физиков. Ни один университет
вАмерике не может дать им такой свободы для работ, какой они
пользуются здесь, взаводской лаборатории.
Зато все, что эти идеалисты изобретают, находится вполной
собственности компании. Ученые движут науку— компания зарабатывает деньги.
В уютном икрасивом инженерном клубе, за завтраком, кнашему величайшему удивлению, несколько инженеров высказали
мысли, очень напоминающие то, очем говорил нам безработный
продавец поп-корна. Разумеется, высказаны они были не втакой
примитивной форме, но сущность оставалась та же.
— Слишком много машин! Слишком много техники! Машины
виновны взатруднениях, которые постигают страну.
И это говорили люди, которые сами производят всевозможные
замечательные машины. Может быть, они предвидели уже момент, когда машина лишит работы не только рабочих, но иих самих, инженеров.
К концу завтрака нас познакомили схудым ивысоким седым
джентльменом, на щеках которого играл здоровый, помидорный
румянец. Джентльмен оказался старым приятелем мистера Адамса. Маленький толстый Адамс иего друг долго хлопали друг друга
по спинам, словно решили выколотить пыль из пиджаков.
— Сэры,— сказал нам сияющий Адамс,— ярекомендую вам
мистера Рипли. Вы можете извлечь большую пользу из этого мистера, если хотите понять, что такое американская электрическая
99

промышленность. Но, но! Вы должны попросить мистера Рипли
показать вам его электрический домик.
Мы попросили.
— Хорошо,— сказал мистер Рипли,— вери уэлл. Япокажу вам
мой электрический домик.
И мистер Рипли пригласил нас следовать за собой.
Глава тринадцатая
ЭЛЕКТРИЧЕСКИЙ ДОМИК МИСТЕРА РИПЛИ
Мистер Рипли подвел нас ккрыльцу своего домика ипопросил
нажать кнопку электрического звонка.
Вместо обычного звонка послышались мелодичные звуки, как
бы исходящие из музыкальной шкатулки. Сама собою открылась
дверь, имы очутились впередней.
Мистер Рипли подошел квисящему на стене ящичку, привычным движением открыл небольшую дверцу ипоказал нам какуюто электрическую машинку.
— Пять видов электрического звонка,— сказал он сулыбкой.—
Если увходной двери звонит гость, исполняется вот эта мелодия,
которую вы уже слышали. Если вы нажмете кнопку, чтобы вызвать
прислугу из комнаты, раздается ария Кармен.
Мистер Рипли нажал кнопку, иаппарат действительно заиграл
«Любовь, как птичка, но не земная...».
— Звонок кзавтраку— марш Иельского университета, азвонок
кобеду— рождественская английская песенка. Есть еще тревожный сигнал. Итого— пять видов электрического звонка. Ксожалению, наша фирма не изобрела еще сигнала, который определял
бы, какой гость звонит: приятный хозяину или неприятный.
Сказав эту шутку, мистер Рипли засмеялся.
— Но все это так, электрический курьез. Атеперь попрошу вас
вмой кабинет.
Мистер Рипли представлял собою чрезвычайно распространенный вАмерике тип румяного иседовласого делового человека.
Такой тип вырабатывается из преуспевающих американцев ксорока или пятидесяти годам на основе приличных доходов, хорошего аппетита иогромного запаса оптимизма. Сделавшись ксо-
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
