Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1329 вузов, 5502 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Собрание сочинений. В 5 томах. Т. 4. Одноэтажная Америка

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
08.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
Мэнеджер подошел кстене, где на гвоздике висели длинные
иузкие бумажки, снял верхнюю ипрочел:
— До двенадцати часов дня мы сделали четыре тысячи двад­цать три фары, две тысячи четыреста тридцать восемь задних фо­нарей итысячу девятьсот девяносто два плафона.
Мы посмотрели на часы. Было четверть первого.
— Сведения овыработке яполучаю каждый час,— добавил мэ­неджер иповесил бумажку на гвоздик.
Мы снова подъехали кфордовскому офису. На этот раз на­встречу нам вхолл снекоторой поспешностью вышел мистер Ка­мерон ипригласил нас войти. Всвоем кабинете мистер Камерон сосчитал нас глазами ипопросил принести еще один стул. Мы си­дели впальто. Это было неудобно, икогда мы собрались уже разо­блачиться, вдверях комнаты показался Генри Форд. Он вопроси­тельно посмотрел на гостей исделал поклон. Произошла неболь­шая суета, сопутствующая рукопожатиям, ив результате этого передвижения Форд оказался втом углу комнаты, где не было стула. Мистер Камерон быстро все уладил, иФорд уселся на стул, легким движением заложив ногу на ногу. Это был худой, почти плоский, чуть сгорбленный старик сумным морщинистым лицом исеребряными волосами. На нем были свежий серый костюм, черные башмаки икрасный галстук. Форд выглядел моложе своих семидесяти трех лет, итолько его древние коричневые руки с уве­личенными суставами показывали, как он стар. Нам говорили, что по вечерам он иногда танцует.
Мы сразу же заговорили окарликовых заводах.
— Да,— сказал мистер Форд,— явижу возможность создания маленьких заводов, даже сталелитейных. Но пока что яне отказы­ваюсь от больших заводов.
Он говорил отом, что вбудущем видит страну покрытой маленькими заводами, видит рабочих освобожденными от ига торговцев ифинансистов.
— Фермер,— продолжал Форд,— делает хлеб, мы делаем авто­мобили, но между нами стоит Уолл-стрит, стоят банки, которые хотят иметь долю внашей работе, сами ничего не делая.— Тут он быстро замахал руками перед лицом, словно отгонял комара, ипроизнес:— Они умеют делать только одно— фокусничать, жон­глировать деньгами.
131
Форд любит говорить освоей ненависти кУолл-стриту. Он вели­колепно понимает, что достаточно дать Моргану одну акцию, что­бы он прибрал крукам все остальные.
Во время разговора Форд все время двигал ногами. То упирал их вписьменный стол, то клал одну ногу на другую, придерживая ее рукой, то снова ставил обе ноги на пол иначинал покачиваться. Унего близко поставленные колючие мужицкие глаза. Ивообще он похож на востроносого русского крестьянина, самородка-изо­бретателя, который внезапно сбрил наголо бороду иоделся ван­глийский костюм.
Форд приходит на работу вместе со всеми ипроводит на заводе весь день. До сих пор он не пропускает ни одного чертежа без сво­ей подписи. Мы уже сообщали, что кабинета унего нет. Камерон выразился о нем так:
— Мистер Форд циркулирует.
Фордовский метод работы давно вышел за пределы простого изготовления автомобилей или других предметов. Эта система ввеличайшей степени повлияла на жизнь мира. Однако вто вре­мя как его действия идействия других промышленников превра­тили Америку встрану, где никто уже не знает, что произойдет завтра, он упрямо твердит окружающим:
— Это меня не касается. Уменя есть своя задача. Яделаю ав­томобили.
Снова произошла суета, сопутствующая прощальным рукопо­жатиям, иосмотр одной из интереснейших достопримечательно­стей Америки— Генри Форда— закончился.
Глава семнадцатая
СТРАШНЫЙ ГОРОД ЧИКАГО
Прошла неделя после выезда из Нью-Йорка. Постепенно унас
выработалась система путешествия. Мы ночевали вкэмпах или туристгаузах, то есть обыкновенных обывательских домиках, где хозяева сдают приезжающим недорогие чистые комнаты сширо­кими удобными постелями,— на которых обязательно найдешь несколько толстых итонких, шерстяных, бумажных илоскутных одеял,— сзеркальным комодиком, стулом-качалкой, стенным
132
шкафом, трогательной катушкой ниток своткнутой внее иголкой ибиблией на ночном столике.
Хозяева этих домиков— рабочие, мелкие торговцы ивдовы— успешно конкурируют сгостиницами, приводя их владельцев вкоммерческую ярость.
Мы часто встречали на дороге рекламные плакаты отелей, до­вольно нервно призывающие путешественников опомниться ивернуть свое расположение гостиницам.
ПУСТЬ ВАШЕ СЕРДЦЕ
НАПОЛНИТСЯ ГОРДОСТЬЮ,
КОГДА ВЫ ПРОИЗНОСИТЕ ИМЯ ОТЕЛЯ,
В КОТОРОМ ОСТАНОВИЛИСЬ
Это были завуалированные выпады против безымянных ту­ристгаузов икэмпов.
— Нет, нет, сэры,— говорил мистер Адамс, когда спускались су­мерки инужно было подумать оночлеге,— яспрашиваю серьез­но: вы хотите, чтоб ваше сердце наполнилось гордостью? Это очень интересно, когда сердце наполняется гордостью, акошелек пропорционально опустошается.
Нет, мы не хотели, чтобы наши сердца наполнялись гордостью!
И как только становилось темно, анаш мышиный кар проезжал по «резиденшел-парт» очередного маленького городка, каких-ни­будь Сиракуз или Вены, мы останавливались возле домика, отлича­ющегося от остальных домиков города только плакатом: «Комнаты для туристов», входили внутрь инестройным хором произносили:
«How do you do!»— «Здравствуйте!»
Тотчас же слышалось ответное:
«How do you do!», ииз кухни появлялась пожилая особа впе­реднике ис вязаньем вруке.
Тут на сцену выступал мистер Адамс, любопытству которого мог бы позавидовать ребенок или судебный следователь. Малень­кий, толстый, нетерпеливо переминаясь сноги на ногу иобтирая платком бритую голову, он методично выжимал из хозяйки, об­радованной случаем поговорить, все городские новости.
— Шурли!— восклицал он, узнав, что вгороде две тысячи жите­лей, что вчера была лотерея, что местный доктор собирается же-
133
ниться ичто недавно произошел случай детского паралича.— Шурли! Конечно!
Он расспрашивал хозяйку, давно ли она овдовела, где учатся дети, сколько стоит мясо исколько лет осталось еще вносить вбанк деньги за домик.
Мы уже давно лежали всвоих постелях, на втором этаже, асни­зу все еще слышалось:
— Шурли! Шурли!
Потом до наших ушей доносился скрип деревянных ступенек лестницы. Мистер Адамс подымался наверх иминуту стоял удве­рей нашей комнаты. Ему безумно хотелось поговорить.
— Мистеры,— спрашивал он,— вы спите?
И, не получив ответа, шел ксебе.
Зато утром, ровно всемь часов, осуществляя свое неоспоримое право капитана иглаваря экспедиции, он шумно входил кнам вкомнату, свежий, выбритый, вподтяжках, скапельками воды на бровях, икричал:
— Вставать, вставать, вставать! Гуд монинг, сэры! Иначинался новый день путешествия.
Мы пили помидорный сок икофе втолстых кружках, ели «гэм энд эгг» (яичницу скуском ветчины) вбезлюдном исонном вэтот час маленьком кафе на Мейн-стрит иусаживались вмашину. Ми­стер Адамс только иждал этого момента. Он поворачивался кнам иначинал говорить. Иговорил почти без перерыва весь день. Он, вероятно, согласился снами ехать главным образом потому, что почувствовал внас хороших слушателей исобеседников.
Но вот что самое замечательное— его никак нельзя было на­звать болтуном. Все, что он говорил, всегда было интересно иум­но. За два месяца пути он ни разу не повторился. Он обладал точ­ными знаниями почти во всех областях жизни. Инженер по специ­альности, он недавно ушел на покой ижил на маленький капитал, дававший скромные средства кжизни инезависимость, которой он очень дорожил ибез которой, очевидно, не мог бы просуще­ствовать ни минуты.
— Только случайно яне сделался капиталистом,— сказал нам как-то мистер Адамс.— Нет, нет, нет, это совершенно серьезно. Вам это будет интересно послушать. Всвое время ямечтал сде­латься богатым человеком. Язарабатывал много денег ирешил за-
134
страховать себя таким образом, чтобы получить кпятидесяти го­дам крупные суммы от страховых обществ. Есть такой вид страхов­ки. Надо было платить колоссальные взносы, но япошел на это, чтобы кстарости стать богатым человеком. Явыбрал два самых почтенных страховых общества вмире— петербургское общество «Россия» иодно честнейшее немецкое общество вМюнхене. Сэры! Ясчитал, что если даже весь мир кчерту пойдет, то вГермании иРоссии ничего не случится. Да, да, да, мистеры, их устойчивость не вызывала никаких сомнений. Но вот вдевятьсот семнадцатом году увас произошла революция, истраховое общество «Россия» перестало существовать. Тогда яперенес все свои надежды на Гер­манию. Вдевятьсот двадцать втором году мне исполнилось ровно пятьдесят лет. Ядолжен был получить четыреста тысяч марок. Сэ­ры! Это очень большие, колоссальные деньги. Ивдевятьсот двад­цать втором году яполучил от Мюнхенского страхового общества такое письмо: «Весьма уважаемый герр Адамс, наше общество по­здравляет Вас сдостижением Вами пятидесятилетнего возраста иприлагает чек на четыреста тысяч марок». Это было честнейшее вмире страховое общество. Но, но, но, сэры! Слушайте! Это очень, очень интересно. На всю эту премию ямог купить только одну ко­робку спичек, так как вГермании вто время была инфляция ипо стране ходили миллиардные купюры. Уверяю вас, мистеры, капи­тализм— это самая зыбкая вещь на земле. Но ясчастлив. Яполу­чил самую лучшую премию— яне стал капиталистом.
У мистера Адамса было легкое отношение кденьгам— немного юмора исовсем уже мало уважения. Вэтом смысле он совсем не был похож на американца. Настоящий американец готов отне­стись юмористически ко всему на свете, но только не кденьгам. Мистер Адамс знал множество языков. Он жил вЯпонии, России, Германии, Индии, прекрасно знал Советский Союз. Он работал на Днепрострое, вСталинграде, Челябинске, изнание старой России позволило ему понять Советскую страну так, как редко удается понять иностранцам. Он ездил по СССР вжестких вагонах, всту­пал вразговор срабочими иколхозниками. Он видел страну не только такой, какой она открывалась его взору, но такой, какой она была вчера икакой она станет завтра. Он видел ее вдвиже­нии. Идля этого изучал Маркса иЛенина, читал речи Сталина ивыписывал «Правду».
135
Мистер Адамс был очень рассеян, но это была не традиционная кроткая рассеянность ученого, абурная, агрессивная рассеянность здорового, любознательного человека, увлекающегося каким-ни­будь разговором или какой-нибудь мыслью изабывающего на это время весь мир.
Во всем, что касалось поездки, мистер Адамс был необычайно осторожен иуклончив.
— Сегодня вечером приедем вЧикаго,— говорила миссис Адамс.
— Но, но, но, Бекки, не говори так. Может, приедем, аможет, ине приедем,— отвечал он.
— Позвольте,— вмешивались мы,— но до Чикаго осталось все­го сто миль, иесли считать, что мы делаем всреднем тридцать миль вчас...
— Да, да, да, сэры,— бормотал мистер Адамс,— о, но! Еще ни­чего неизвестно.
— То есть как это неизвестно? Сейчас четыре часа дня, мы де­лаем всреднем тридцать миль вчас. Таким образом, часам квось­ми мы будем вЧикаго.
— Может, будем, аможет, не будем. Да, да, да, сэры, серьезно... Ничего неизвестно. О, но!
— Однако что нам помешает быть вЧикаго квосьми часам?
— Нет, нет, нет, нельзя так говорить. Было бы просто глупо так думать. Вы не понимаете этого. Да, да, да, сэры.
Зато омировой политике он говорил уверенно ине желал слу­шать никаких возражений. Он заявлял, например, что война будет через пять лет.
— Почему именно через пять? Почему не через семь?
— Нет, нет, мистеры, ровно через пять лет.
— Но почему?
— Не говорите мне «почему»! Язнаю. Нет, серьезно. О, но! Яго­ворю вам— война будет через пять лет.
Он очень сердился, когда ему возражали.
— Нет, не будем говорить!— воскликнул он.— Просто глупо исмешно думать, что война будет не через пять лет.
— Ладно. Приедем сегодня вечером вЧикаго, тогда поговорим об этом серьезно.
— Да, да, да, сэры! Нельзя так говорить— сегодня вечером мы приедем вЧикаго. О, но! Может, приедем, аможет, не приедем.
136
Недалеко от Чикаго наш спидометр показал первую тысячу
миль. Мы крикнули «ура».
— Ура! Ура!— кричал мистер Адамс, возбужденно подпрыгивая на своем диванчике.— Вот, вот, мистеры, теперь ямогу вам совер­шенно точно сообщить. Мы проехали тысячу миль. Да, да, сэры! Не «может быть, проехали», анаверняка проехали. Так будет точнее.
Каждую тысячу миль нужно было сменять вмашине масло иделать смазку.
Мы останавливались возле «сервис-стейшен», которая внуж­ную минуту обязательно оказывалась под боком. Нашу машину подымали на специальном электрическом станке, ипокуда мастер вполосатой фуражке выпускал темное, загрязненное масло, на­ливал новое, проверял тормоза исмазывал части, мистер Адамс узнавал, сколько он зарабатывает, откуда он родом икак живется людям вгородке. Каждое, даже мимолетное знакомство доставля­ло мистеру Адамсу большое удовольствие. Этот человек был соз­дан, чтобы общаться слюдьми, дружить сними. Он испытывал одинаковое наслаждение от разговора софициантом, аптекарем, прохожим, от которого узнавал дорогу, шестилетним негритен­ком, которого называл «сэр», хозяйкой туристгауза или директо­ром большого банка.
Он стоял, засунув руки вкарманы летнего пальто иподняв во­ротник, без шляпы (посылка вДетройт почему-то не пришла), ижадно поддакивал собеседнику:
— Шурли! Яслушаю вас, сэр! Так, так, так. О, но! Это очень, очень интересно. Шурли!
Ночной Чикаго, ккоторому мы подъехали по широчайшей на­бережной, отделяющей город от озера Мичиган, показался ошело­мительно прекрасным. Справа была чернота, насыщенная мер­ным морским шумом разбивающихся оберег волн. По набереж­ной, почти касаясь друг друга, внесколько рядов сгромадной скоростью катились автомобили, заливая асфальт бриллиантовым светом фар. Слева— на несколько миль выстроились небоскребы. Их светящиеся окна были обращены козеру. Огни верхних этажей небоскребов смешивались со звездами. Бесновались электриче­ские рекламы. Здесь, как вНью-Йорке, электричество было дрес­сированное. Прославляло оно тех же богов— «Кока-кола», виски «Джонни Уокер», сигареты «Кэмел». Были инадоевшие за неделю
137
младенцы; худой младенец, который не пьет апельсинового сока, иего благоденствующий антипод— толстый, добрый младенец, который, оценив усилия фабрикантов сока, поглощает его влоша­диных дозах.
Мы подкатили кнебоскребу сбелой электрической вывеской «Стивенс-отель». Судя по рекламному проспекту, это был самый большой отель вмире— стремя тысячами номеров, огромными холлами, магазинами, ресторанами, кафетериями, концертными ибальными залами. Вобщем, отель был похож на океанский па­роход, весь комфорт которого прилажен кнуждам людей, на не­которое время вовсе отрезанных от мира. Только отель был гораз­до больше. Внем, вероятно, можно прожить всю жизнь, ни разу не выходя на улицу, так как вэтом нет никакой надобности. Разве только погулять? Но погулять можно на плоской крыше отеля. Там даже лучше, чем на улице. Нет риска попасть под автомобиль.
Мы вышли на набережную, которая носит название Мичиган­авеню, несколько раз судовольствием оглядели этот замечатель­ный проспект ивыходящие на него парадные фасады небоскре­бов, свернули впервую, перпендикулярную набережной улицу ивнезапно остановились.
— Нет, нет, нет, сэры!— закричал Адамс, восхищенный нашим удивлением.— Вы не должны удивляться. О, но! Это есть Америка! Нет, серьезно, было бы глупо думать, что чикагские мясные коро­ли построят вам здесь санаторий.
Улица была узкая, не слишком светлая, удручающе скучная. Ее пересекали совсем уже узенькие, темные, замощенные булыжни­ком, грязные переулки— настоящие трущобы, спочерневшими кирпичными стенами домов, пожарными лестницами ис мусор­ными ящиками.
Мы знали, что вЧикаго есть трущобы, что там не может не быть трущоб. Но что они находятся всамом центре города— это была полнейшая неожиданность. Походило на то, что Мичиган­авеню лишь декорация города идостаточно ее поднять, чтобы увидеть настоящий город.
Это первое впечатление вобщем оказалось правильным. Мы бродили по городу несколько дней, все больше ибольше поража­ясь бессмысленному нагромождению составляющих его частей. Даже сточки зрения капитализма, возводящего взакон одновре-
138
менное существование на земле богатства ибедности, Чикаго мо­жет показаться тяжелым, неуклюжим, неудобным городом. Едва ли где-нибудь на свете рай иад переплелись так тесно, как вЧика­го. Рядом смраморной игранитной облицовкой небоскребов на Мичиган-авеню— омерзительные переулочки, грязные ивоню­чие. Вцентре города торчат заводские трубы ипроходят поезда, окутывая дома паром идымом. Некоторые бедные улицы выгля­дят как после землетрясения, сломанные заборы, покосившиеся крыши дощатых лачуг, криво подвешенные провода, какие-то свалки ржавой металлической дряни, расколоченных унитазов иполуистлевших подметок, замурзанные детишки влохмотьях. Исейчас же, внескольких шагах, превосходная широкая улица, усаженная деревьями изастроенная красивыми особнячками сзеркальными стеклами, красными черепичными крышами, «паккардами» и«кадиллаками» уподъездов. Вконце концов это близкое соседство ада делает жизнь враю тоже не очень-то при­ятной. Иэто водном из самых богатых, если не всамом богатом городе мира!
По улицам мечутся газетчики скриком: — Убийство полицейского! — Налет на банк! — Сыщик Томас убил на месте гангстера Джеймса, по прозвищу
«Малютка»!
— Гангстер Филиппс, по прозвищу «Ангелочек», убил на месте
сыщика Паттерсона!
— Арест рэкетира! — Киднап на Мичиган-авеню!
В этом городе стреляют. Было бы удивительно, если бы здесь не стреляли, не крали миллионерских детей (вот это иесть «киднап»), не содержали бы тайных публичных домов, не занимались рэке­том. Рэкет— самая верная идоходная профессия, если ее можно назвать профессией. Нет почти ни одного вида человеческой дея­тельности, которого бы не коснулся рэкет. Вмагазин входят широ­коплечие молодые люди всветлых шляпах ипросят, чтобы торго­вец аккуратно, каждый месяц, платил бы им, молодым людям всветлых шляпах, дань. Тогда они постараются уменьшить налог, который торговец уплачивает государству. Если торговец не согла­шается, молодые люди вынимают ручные пулеметы («машин-ган»)
139
ипринимаются стрелять вприлавок. Тогда торговец соглашается. Это— рэкет. Потом приходят другие молодые люди ивежливо про­сят, чтобы торговец платил им дань за то, что они избавят его от первых молодых людей. Итоже стреляют вприлавок. Это тоже рэ­кет. Работники желтых профсоюзов получают от фабрикантов деньги за срыв забастовки. Урабочих они же получают деньги за то, что устраивают их на работу. Иэто рэкет. Артисты платят де­сять процентов своего заработка каким-то агентам по найму рабо­чей силы даже тогда, когда достают работу сами. Иэто рэкет. Док­тор по внутренним болезням посылает больного печенью кзубно­му врачу для консультации иполучает от него сорок процентов гонорара. Тоже— рэкет.
А бывает так. Это рассказал нам один чикагский доктор.
— Незадолго до выборов вконгресс штата Иллинойс,— сказал доктор,— ко мне домой пришел человек, которого яникогда вжизни не видел. Это был «политишен» из республиканской пар­тии. «Политишен»— делец, человек, профессией которого являет­ся низкая политика. Политика— для него заработок. Яненавижу тип этих людей— мордатых, грубых, наглых. Обязательно уних во рту слюнявая сигара, шляпа надета чересчур набекрень, тупые глазищи ифальшивый перстень на толстом пальце. «Гуд монинг, док!— сказал мне этот человек.— Здравствуйте, доктор! За кого вы думаете голосовать?» Яхотел дать ему вморду ивыкинуть его на улицу. Но, соразмерив ширину наших плеч, понял, что если кто ивылетит на улицу, то, скорее всего, это буду я. Поэтому яскромно сказал, что буду голосовать за того кандидата, который мне боль­ше понравится. «Хорошо,— сказал „политишен“.— Увас, кажется, есть дочь иона уже четыре года дожидается места учительницы?» Яответил, что есть идожидается. «Так вот,— сказал мой непро­шеный гость,— если вы будете голосовать за нашего кандидата, мы постараемся устроить вашу дочь на работу. При этом мы ниче­го твердо вам не обещаем. Но если вы будете голосовать за нашего противника, то тут уж ямогу сказать твердо: никогда ваша дочь не получит работу, никогда она не будет учительницей». На этом раз­говор закончился. «До свиданья, доктор!— сказал он на проща­нье.— Вдень выборов яза вами заеду». Ну, конечно, яочень сер­дился, даже страдал, возмущался этим бесстыдством. Но вдень выборов он действительно заехал за мной на автомобиле. Опять
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности