Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1329 вузов, 5502 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Собрание сочинений. В 5 томах. Т. 4. Одноэтажная Америка

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
08.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
Последнему пункту мы придавали особенное значение, потому что денег унас было не много. Настолько не много, что прямо можно сказать— мало.
Таким образом, фактически нам требовалось идеальное суще­ство, роза без шипов, ангел без крыльев, нам нужен был какой-то сложный гибрид: гидо-шоферо-переводчико-бессребреник. Тут бы сам Мичурин опустил руки. Чтобы вывести такой гибрид, по­надобилось бы десятки лет.
Не было смысла покупать автомобиль, пока мы не найдем под­ходящего гибрида. Ачем дольше мы сидели вНью-Йорке, тем меньше оставалось денег на автомобиль. Эту сложную задачу мы решали ежедневно ине могли решить. Кстати, ивремени для об­думывания почти не было.
Когда мы ехали вАмерику, мы не учли одной вещи— «госпита­лити», американского гостеприимства. Оно беспредельно идале­ко оставляет позади все возможное вэтом роде, включая госте­приимство русское, сибирское или грузинское. Первый же знако­мый американец обязательно пригласит вас ксебе домой (или вресторан) распить сним коктейль. На коктейле будет десять дру­зей вашего нового знакомого. Каждый из них непременно пота­щит вас ксебе на коктейль. Иукаждого из них будет по десять или пятнадцать приятелей. Вдва дня увас появляется сто новых зна­комых, внеделю— несколько тысяч. Пробыть вАмерике год— просто опасно: можно спиться истать бродягой.
Все несколько тысяч наших новых друзей были полны одним желанием— показать нам все, что мы только захотим увидеть, пойти снами, куда только мы не пожелаем, объяснить нам все, чего мы не поняли. Удивительные люди американцы— идружить сними приятно, идело легко иметь.
Мы почти никогда не были одни. Телефон вномере начинал зво­нить сутра извонил, как вкомендатуре. Вредкие икороткие пере­рывы между встречами снужными иинтересными людьми мы ду­мали об идеальном существе, которого нам так не хватало. Даже раз­влекались мы самым деловым образом, подхлестываемые советами.
— Вы должны это посмотреть, иначе вы не узнаете Америки!
— Как? Вы еще не были вбурлеске? Но тогда вы не видели Аме­рики! Ведь это самое вульгарное зрелище во всем мире. Это мож­но увидеть только вАмерике!
41
— Как? Вы еще не были на автомобильных гонках? Простите,
тогда вы еще не знаете, что такое Америка!
Было светлое октябрьское утро, когда мы выбрались на автомо­биле из Нью-Йорка, отправляясь на сельскохозяйственную вы­ставку, вмаленький город Денбери вштате Коннектикут.
Здесь ничего не будет рассказано одорогах, по которым мы ехали. Для этого нужны время, вдохновение, особая глава.
Красный осенний пейзаж раскрывался по обе стороны дороги. Листва была раскалена, икогда уже казалось, что ничего на свете не может быть краснее, показывалась еще одна роща неистово красного индейского цвета. Это не был убор подмосковного леса, ккоторому привыкли наши глаза, где есть икрасный цвет, иярко­желтый, имягкий коричневый. Нет, здесь все пылало, как на за­кате, иэтот удивительный пожар вокруг Нью-Йорка, этот индей­ский лесной праздник продолжался весь октябрь.
Рев игрохот послышались, когда мы приблизились кДенбери. Стада автомобилей отдыхали на еще зеленых склонах маленькой долины, где разместилась выставка. Полицейские строго прости­рали руки, перегоняя нас сместа на место. Наконец мы нашли ме­сто для автомобиля ипошли кстадиону.
У круглой трибуны рев стал раздирающим душу, ииз-за высо­ких стен стадиона внас полетели мелкие камни игорячий песок, выбрасываемый машинами на крутом повороте. Потерять глаз или зуб было пустое дело. Мы ускорили шаги изакрылись руками, как это делали помпейцы во время гибели их родного города от извержения вулкана.
За билетами пришлось постоять внебольшой очереди. Кру­гом грохотала веселая провинциальная ярмарка. Продавцы, не раз описанные О’Генри, громко восхваляли свой товар— какие­то алюминиевые пищалки, тросточки срезьбой, тросточки, увенчанные куколками, всякую ярмарочную дребедень. Вели куда-то корову скрасивыми глазами идлинными ресницами. Красавица зазывно раскачивала выменем. Хозяин механиче­ского органа сам танцевал под оглушительную музыку своего прибора. Качели ввиде лодки, прикрепленные кблестящей ме­таллической штанге, описывали полный круг. Когда катающие­ся оказывались высоко внебе вниз головой, раздавался чисто­сердечный иистерический женский визг, сразу переносивший
42
нас из штата Коннектикут вштат Москва, вПарк культуры иот­дыха. Продавцы соленых орешков ибисквитов ссыром залива­лись вовсю.
Автомобильные гонки представляют собой зрелище пустое, мрачное ииссушающее душу. Красные, белые ижелтые маленькие гоночные машины сраскоряченными колесами инамалеванными на боку номерами, стреляя, как рэкетные двигатели, носились ми­мо нас. Заезд сменялся заездом. Одновременно состязались пять машин, шесть, иногда десять. Зрители ревели. Скучища была страшная. Развеселить публику могла, конечно, только какая-ни­будь автомобильная катастрофа. Собственно, за этим сюда ипри­ходят. Наконец она произошла. Внезапно раздались тревожные сигналы. Все разом поднялись со своих мест. Одна из машин на полном ходу слетела стрека. Мы еще продирались сквозь толпу, окружавшую стадион, когда раздался пугающий вой санитарного автомобиля. Мы успели увидеть сквозь стекла пострадавшего гон­щика. На нем уже не было кожаного шлема. Он сидел, держась ру­кой за синюю скулу. Вид унего был сердитый. Он потерял приз, из-за которого рисковал жизнью.
В промежутках между заездами— на деревянной площадке внутри круга— цирковые комики разыгрывали сцену, изобража­ющую, как четыре неудачника строят дом. Конечно, на четырех дураков падают кирпичи, дураки мажут друг друга известковым раствором, сами себя лупят по ошибке молотками идаже— вса­мозабвении— отпиливают себе ноги. Весь этот набор трюков, ве­дущий свое начало из глубокой греческой иримской древности итеперь еще блестяще поддерживаемый мастерством таких вели­ких клоунов, как Фрателлини, ярмарочные комики из Денбери выполняли великолепно. Всегда приятно смотреть на хорошую цирковую работу, никогда не приедаются ее точные, отшлифован­ные веками приемы.
Ярмарка кончалась. Уже мало было посетителей вдеревянных павильонах, где на длинных столах лежали крупные, несъедобные на вид, как будто лакированные, овощи. Оркестры играли про­щальные марши, ився масса посетителей, пыля по чистому тем­но-желтому песочку, пробиралась ксвоим автомобилям. Здесь демонстрировали (и продавали, конечно) прицепные вагончики для автомобилей.
43
Американцы по двое, большей частью это были муж ижена, забирались внутрь иподолгу ахали, восхищаясь вагончиками. Они озирали соблазнительную внутренность вагончика— удобные кровати, кружевные занавески на окнах, диван, удобную ипро­стую металлическую печку. Что может быть лучше— прицепить такой вагончик кавтомобилю, выехать из гремучего города ипомчаться, помчаться куда глаза глядят! То есть известно, куда помчаться. Глаза глядят влес, они видят Великие озера, тихооке­анские пляжи, кэньоны иширокие реки.
Кряхтя, муж сженой вылезают из вагончика. Он довольно до­рог. Здесь, вДенбери, были вагончики по триста пятьдесят долла­ров, были ипо семьсот. Но где взять семьсот долларов?! Где взять время для большой поездки?!
Длинные колонны машин беззвучно летели вНью-Йорк, иче­рез полтора часа хорошего хода мы увидели пылающий небо­склон. Сверху донизу сияли небоскребы. Над самой землей бли­стали текучие огни кино итеатров.
Увлеченные бурей света, мы решили посвятить вечер знаком­ству сразвлечениями для народа.
Вечерний Нью-Йорк всем своим видом говорит гуляющему:
— Дайте никель, опустите никель! Расстаньтесь со своим нике­лем— ивам будет хорошо!
Щелканье несется из больших магазинов развлечений. Здесь стоят десятки механических бильярдов всех видов. Надо опустить никель всоответствующую щель, тогда автоматически освобожда­ется кий на какой-то пружине, ивесельчак, решивший провести вечер вразгуле, может пять раз стрельнуть стальным шариком. На завоеванное число очков он получает картонное свидетельство от хозяина заведения. Через полгода, проведенных врегулярной игре, аследовательно, ив регулярном опускании никелей, весель­чак наберет нужное число очков иполучит выигрыш, один из пре­красных выигрышей, стоящих на магазинной полке. Это— сте­клянная ваза, или алюминиевый сосуд для сбивания коктейлей, или настольные часы, или дешевая автоматическая ручка, или бритва. Вобщем, здесь все те сокровища, от одного вида которых сладко сжимается сердце домашней хозяйки, ребенка или гангсте­ра. Американцы развлекаются тут часами, развлекаются одиноко, сосредоточенно, равнодушно, не сердясь ине восторгаясь.
44
Покончив сбильярдами, можно подойти кмеханической га­далке. Она сидит встеклянном шкафу, желтолицая ихудая. Пе­ред ней полукругом лежат карты. Надо опустить никель, это по­нятно само собой. Тогда гадалка оживает. Голова ее начинает покачиваться, грудь вздымается, авосковая рука скользит над картами. Картина эта не для впечатлительных людей. Все это так глупо истрашно, что можно тут же сойти сума. Через пол­минуты гадалка застывает впрежней позе. Теперь надо потя­нуть за ручку. Из щели выпадет предсказание судьбы. Это по большей части портрет вашей будущей жены икраткое описа­ние ее свойств.
Лавки этих идиотских чудес противны, даже если помещаются вцентре города, полном блеска ишума. Но где-нибудь вИст­Сайде, на темной улице, тротуары имостовые которой засыпаны отбросами дневной уличной торговли, среди вывесок, свидетель­ствующих окрайней нищете (здесь можно побриться за пять цен­тов ипереночевать за пятнадцать), такая лавка, плохо освещен­ная, грязная, где две или три фигуры молчаливо ибезрадостно щелкают на бильярдах, по сравнению скоторыми обыкновенная пирамидка является подлинным торжеством культуры иинтел­лекта, вызывает собачью тоску. Хочется скулить.
От работы трещит голова. От развлечений она тоже трещит.
После развлекательных магазинов мы попали вочень странное зрелищное предприятие.
Грохочет джаз, по мере способностей подражая шуму надзем­ной дороги. Люди толпятся устеклянной будки, вкоторой сидит живая кассирша сзастывшей восковой улыбкой на лице. Театр на­зывается «бурлеск». Это ревю за тридцать пять центов.
Зал бурлеска был переполнен, имолодые решительные капель­динеры сажали вновь вошедших куда попало. Многим так ине на­шлось места. Они стояли впроходах, не сводя глаз со сцены.
На сцене пела женщина. Петь она не умела. Голос унее был та­кой, скоторым нельзя выступать даже на именинах уближайших родственников. Кроме того, она танцевала. Не надо было быть ба­летным маньяком, чтобы понять, что балериной эта особа никогда не будет. Но публика снисходительно улыбалась. Среди зрителей вовсе не было фанатиков вокала или балетоманов. Зрители приш­ли сюда за другим.
45
«Другое» состояло втом, что исполнительница песен итанцев внезапно начинала мелко семенить по сцене, на ходу сбрасывая ссебя одежды. Сбрасывала она их довольно медленно, чтобы зри­тели могли рассмотреть эту художественную мизансцену во всех подробностях. Джаз вдруг закудахтал, музыка оборвалась, иде­вушка спостельным визгом убежала за кулисы. Молодые люди, наполнявшие зал, восторженно аплодировали. На авансцену вы­шел конферансье, мужчина атлетического вида всмокинге, ивнес деловое предложение:
— Поаплодируйте сильнее, иона снимет ссебя еще что­нибудь.
Раздался такой взрыв рукоплесканий, которого никогда всвоей жизни, конечно, не могли добиться ни Маттиа Баттистини, ни Ан­на Павлова, ни сам Кин, величайший из великих. Нет! Одним та­лантом такую публику не возьмешь!
Исполнительница снова прошла через сцену, жертвуя тем не­многим, что унее еще осталось от ее обмундирования.
Для удовлетворения театральной цензуры приходится малень­кий клочок одежды все-таки держать перед собой вруках.
После первой плясуньи ипевуньи вышла вторая исделалато же самое, что делала первая. Третья сделала то же, что делала вторая. Четвертая, пятая ишестая не подарили ничем новым. Пели без голоса ислуха, танцевали сизяществом кенгуру. Ираздевались. Остальные десять девушек по очереди делали то же самое.
Отличие состояло только втом, что некоторые из них были брюнетки (этих меньше), анекоторые— светловолосые овечки (этих больше).
Зулусское торжество продолжалось несколько часов. Эта пор­нография настолько механизирована, что носит какой-то про­мышленно-заводской характер. Вэтом зрелище так же мало эротики, как всерийном производстве пылесосов или арифмо­метров.
На улице падал маленький неслышный дождь. Но если бы даже была гроза сгромом имолнией, то иее не было бы слышно. Нью­Йорк сам гремит исверкает почище всякой бури. Это мучитель­ный город. Он заставляет все время смотреть на себя. От этого города глаза болят.
Но не смотреть на него невозможно.
46
Глава шестая
ПАПА ЭНД МАМА
Перед отъездом из Москвы мы набрали множество рекомен-
дательных писем. Нам объяснили, что Америка— это страна реко­мендательных писем. Без них там не повернешься.
Знакомые американцы, которых мы обходили перед отъездом,
сразу молча садились за свои машинки ипринимались выстукивать:
«Дорогой сэр, мои друзья, которых ярекомендую вашему вни-
манию...»
И так далее итак далее. «Привет супруге»— ивообще все, что по-
лагается втаких случаях писать. Они уже знали, зачем мы пришли.
Корреспондент «Нью-Йорк Таймс» Вальтер Дюранти писал сневероятной быстротой, вынимая изо рта сигарету только затем, чтобы отхлебнуть крымской мадеры. Мы унесли от него дюжину писем. На прощанье он сказал нам:
— Поезжайте, поезжайте вАмерику! Там сейчас интересней, чем увас, вРоссии. Увас все идет кверху.— Он показал рукой по­дымающиеся ступеньки лестницы.— Увас все выяснилось. Аунас стало неясно. Иеще неизвестно, что будет.
Колоссальный улов ожидал нас уЛуи Фишера. Он затратил на нас по крайней мере половину рабочего дня.
— Вам угрожает вАмерике,— сказал он,— опасность сразу попасть врадикальные интеллигентские круги, завертеться вних и, не увидя ничего, вернуться домой вубеждении, что все амери­канцы очень передовые иинтеллигентные люди. Аэто далеко не так. Вам надо видеть как можно больше различных людей. Ста­райтесь видеть богачей, безработных, чиновников, фермеров, ищите средних людей, ибо они исоставляют Америку.
Он посмотрел на нас своими очень черными иочень доб рыми глазами ипожелал счастливого иплодотворного путе шествия.
Нас одолела жадность. Хотя чемоданы уже раздувались от пи­сем, нам все казалось мало. Мы вспомнили, что Эйзенштейн когда-то был вАмерике, ипоехали кнему на Потылиху.
Знаменитая кинодеревня безобразно раскинулась на живопис­ных берегах Москвы-реки. Сергей Михайлович жил вновом доме, который по плану должны были вближайшее время снести, но ко­торый, тем не менее, еще достраивался.
47
Эйзенштейн жил вбольшой квартире среди паникадил игро­мадных мексиканских шляп. Вего рабочей комнате стояли хоро­ший рояль идетский скелетик под стеклянным колпаком. Под та­кими колпаками вприемных известных врачей стоят бронзовые часы. Эйзенштейн встретил нас взеленой полосатой пижаме. Це­лый вечер он писал письма, рассказывал про Америку, смотрел на нас детскими лучезарными глазами иугощал вареньем.
Через неделю тяжелого труда мы стали обладателями писем, адресованных губернаторам, актерам, редакторам, сенаторам, женщине-фотографу ипросто хорошим людям, втом числе не­гритянскому пастору изубному врачу, выходцу из Проскурова.
Для того чтобы увидеться скаждым из этих людей вотдельно­сти, понадобилось бы два года.
Как же быть?
Лучше всего было бы уложить эти письма снова вчемодан иуехать обратно вМоскву. Но раз мы уже все равно приехали, надо что-нибудь придумать.
Наконец вгенеральном консульстве вНью-Йорке было при­думано нечто грандиозное— разослать письма адресатам иустро­ить прием для всех сразу.
Через три дня на углу 61-й улицы иПятой авеню, взалах кон­сульства, состоялся прием.
Мы стояли на площадке второго этажа, стены которой были увешаны огромными фотографиями, изображающими Днепрогэс, уборку хлеба комбайнами идетские ясли. Стояли мы рядом скон­сулом ис неприкрытым страхом смотрели на подымающихся сни­зу джентльменов иледи. Они двигались непрерывным потоком втечение двух часов. Это были духи, вызванные соединенными усилиями Дюранти, Фишера, Эйзенштейна иеще двух десятков наших благодетелей. Духи пришли сженами ибыли вочень хоро­шем настроении. Они были полны желания сделать все, очем их просили вписьмах, ипомочь нам узнать, что собой представляют Соединенные Штаты.
Гости здоровались снами, обменивались несколькими фраза­ми ипроходили взалы, где на столах помещались вазы скрюшо­ном ималенькие дипломатические сандвичи.
Мы впростоте душевной думали, что когда все соберутся, то имы, так сказать, виновники торжества, тоже пойдем взал итоже
48
будем подымать бокалы ипоедать маленькие дипломатические бутерброды. Но не тут-то было. Выяснилось, что нам полагается стоять на площадке до тех пор, пока не уйдет последний гость.
Из зала доносились шумные восклицания ивеселый смех, амы все стояли да стояли, встречая опоздавших, провожая уходящих ивообще выполняя функции хозяев. Гостей собралось больше по­лутораста, ипонять, кто из них губернатор, акто— выходец из Проскурова, мы так ине смогли. Это было шумное общество: здесь было много седоватых дам вочках, румяных джентльменов, плечистых молодых людей ивысоких тонких девиц. Каждый из этих духов, возникших из привезенных нами конвертов, пред­ставлял несомненный интерес, имы очень страдали от невозмож­ности поговорить скаждым вотдельности.
Через три часа поток гостей устремился вниз по лестнице.
К нам подошел маленький толстый человек свыбритой начи­сто головой, на которой сверкали крупные капли ледяного пота. Он посмотрел на нас сквозь увеличительные стекла своих очков, затряс головой ипроникновенно сказал на довольно хорошем русском языке:
— О, да, да, да! Это ничего! Мистер Ильф имистер Петров, япо­лучил письмо от Фишера. Нет, нет, сэры, не говорите мне ничего. Вы не понимаете. Язнаю, что вам нужно. Мы еще увидимся.
И он исчез, маленький, плотный, судивительно крепким, поч­ти железным телом. Всутолоке прощания сгостями мы не могли поговорить сним иразгадать смысл его слов.
Через несколько дней, когда мы еще валялись вкроватях, обду­мывая, где же наконец мы найдем необходимое нам идеальное существо, зазвонил телефон, инезнакомый голос сказал, что гово­рит мистер Адамс ичто он хочет сейчас кнам зайти. Мы быстро оделись, гадая отом, зачем мы понадобились мистеру Адамсу икто он такой.
В номер вошел тот самый толстяк сжелезным телом, которого мы видели на приеме вконсульстве.
— Мистеры,— сказал он без обиняков.— Яхочу вам помочь. Нет, нет, нет! Вы не понимаете. Ясчитаю своим долгом помочь каждому советскому человеку, который попадает вАмерику.
Мы пригласили его сесть, но он отказался. Он бегал по нашему маленькому номеру, толкая нас иногда своим выпуклым твердым
49
животом. Три нижних пуговицы жилета унего были расстегнуты, инаружу высовывался хвост галстука. Вдруг наш гость закричал:
— Ямногим обязан Советскому Союзу! Да, да, сэры! Очень многим! Нет, не говорите, вы даже не понимаете, что вы там усе­бя делаете!
Он так разволновался, что по ошибке выскочил враскрытую дверь иоказался вкоридоре. Мы струдом втащили его назад вномер.
— Вы были вСоветском Союзе?
— Шурли!— закричал мистер Адамс.— Конечно! Нет, нет, нет! Вы не говорите так— «был вСоветском Союзе!» Ядолго там про­жил. Да, да, да! Сэры! Яработал увас семь лет. Вы меня испортили вРоссии. Нет, нет, нет! Вы этого не поймете!
После нескольких минут общения смистером Адамсом нам стало ясно, что мы совершенно не понимаем Америки, совершен­но не понимаем Советского Союза ивообще ни вчем ничего не понимаем, как новорожденные телята.
Но на мистера Адамса невозможно было сердиться. Когда мы сообщили ему, что собираемся совершить автомобильную поездку по Штатам, он закричал «шурли!» ипришел втакое возбуждение, что неожиданно раскрыл зонтик, который был унего под мышкой, инекоторое время постоял под ним, словно укрываясь от дождя.
— Шурли!— повторил он.— Конечно! Было бы глупо думать, что Америку можно узнать, сидя вНью-Йорке. Правда, мистер Илф имистер Петров?
Уже потом, когда наша дружба приняла довольно обшир­ныеразмеры, мы заметили, что мистер Адамс, высказав какую-ни­будь мысль, всегда требовал подтверждения ее правильностиине успокаивался до тех пор, пока этого подтверждения не получал.
— Нет, нет, мистеры! Вы ничего не понимаете! Нужен план! План путешествия! Это самое главное. Иявам составлю этот план. Нет! Нет! Не говорите. Вы ничего не можете об этом знать, сэры!
Вдруг он снял пиджак, сорвал ссебя очки, бросил их на диван (потом он минут десять искал их всвоих карманах), разостлал на коленях автомобильную карту Америки ипринялся вычерчивать на ней какие-то линии.
На наших глазах он превратился из сумбурного чудака встро­гого иделового американца. Мы переглянулись. Не то ли это иде-
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности