Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Собрание сочинений. В 5 томах. Т. 4. Одноэтажная Америка
.pdf
резинку, ималеньким ресторанчиком. На носу ина корме помещались палубы для прогулок, ас боков, над автомобилями, выдавались мостики сдвумя спасательными шлюпками на концах. На
корме трещал звездный флаг.
Тут был старинный пароходный мир, сзапахом водорослей игорячего машинного масла, со вкусом соли на губах, соблупившейся
эмалью поручней, со свистками ипаром, со свежим новороссийским ветром исевастопольскими чайками, которые скриком носились за кормой. Залив был так широк, что сначала мы не могли различить на горизонте другого берега. Вэтом месте ширина залива
больше пяти миль. Казалось, что мы выходим воткрытое море.
— Ядумаю, сэры,— сказал мистер Адамс,— что вы не собираетесь любоваться Золотыми воротами?
Мы сказали, что именно собираемся.
— Инапрасно, сэры. Золотые ворота очень напоминают ваши
московские Мясницкие ворота втом смысле, что их вовсе нет.
Аесть просто выход из залива вокеан, который, кстати, спарома
ине виден.
— Но паром всю дорогу рекламировал вид на Золотые ворота.
— Нет, серьезно, сэры,— сказал мистер Адамс,— вы слишком
многого требуете от акционерного общества сан-францискских
паромов. Нет, правда, вы получаете право ехать через залив, вы
получаете приют для вашего кара, вы можете получить из автомата жевательную резинку. Авы еще хотите видеть Золотые ворота!
Надо, мистеры, пожалеть хозяев парома. Если уже сейчас они еле
существуют из-за конкуренции моста Сан-Матео, то что станется
сними через два года, когда будет закончена вот эта штука, только
на одну борьбу скоторой они истратили миллион долларов!
И мистер Адамс показал рукою на сооружение, представлявшееся издали протянутыми через залив проводами.
Так вот оно, всемирное чудо техники— знаменитый висячий
мост! Чем ближе подходил кнему паром, тем грандиозней казался
мост. Правее, совсем почти на горизонте виднелись контуры второго строящегося моста через залив.
«Импайр Стейт Билдинг», Ниагара, фордовский завод, Грэндкэньон, Боулдер-дам, секвойи итеперь висячие сан-францискские
мосты— все это были явления одного порядка. Американская
природа иамериканская техника не только дополняли друг друга,
251
чтобы, объединившись, поразить воображение человека, подавить
его,— они давали очень выразительные иточные представления
оразмерах, размахе ибогатстве страны, где все во что бы то ни
стало должно быть самое высокое, самое широкое исамое дорогое
вмире. Если уж блестящие дороги, то полтора миллиона километров! Если уж автомобили, то двадцать пять миллионов штук! Если уж дом, то сто два этажа! Если уж висячий мост, то сглавным
пролетом вполтора километра длиною.
Теперь миссис Адамс могла спокойно кричать: «Смотрите!
Смотрите!» Ее никто не останавливал. Иона широко пользовалась
своим правом. Паром проходил мимо поднимавшегося из воды
решетчатого пилона. Он был широк ивысок, как «Генерал Шерман». Свысоты его наш паром казался, вероятно, таким маленьким, как человек на дне Грэнд-кэньона. Пилон до половины был
выкрашен серебристой алюминиевой краской. Другая половина
была еще покрыта суриком.
Отсюда уже хорошо был виден Сан-Франциско, подымавшийся
из воды, как маленький Нью-Йорк. Но он казался приятней НьюЙорка. Веселый, белый город, спускающийся кзаливу амфитеатром.
— Вот, вот, сэры,— говорил мистер Адамс,— вы не знаете, что
собою представляет этот залив! Серьезно. Внем могут свободно
разместиться военные флоты всех держав мира. Да, да, да. Хорошо
было бы собрать здесь все эти флоты ипустить их ко дну.
Весело болтая, мы попеременно любовались то мостом, то
городом.
— Откуда вы, земляки?— раздался вдруг явно волжский бас.
Мы оглянулись. Перед нами стоял матрос спарома, всуконной
форменке, из-под которой виднелся одинаковый увсех моряков
мира полосатый тельник. На черной ленте его синей фуражки выведено название парома: «Голден Гейт» («Золотые ворота»). Унего
широкое красное лицо, седые виски иголубенькие глаза.
— Неужели из России?
— Из Москвы.
— Ах ты боже мой!— воскликнул палубный матрос парома
«Голден Гейт».— Неужели из Москвы! Да вы не думайте, явам не
враг. Ну как вРоссии? Как вМоскве? АвСибири вы не бывали?
И, не дожидаясь ответа ни на один из своих вопросов, он торопливо стал рассказывать осебе. Он, видно, давно томился желани-
252
ем поговорить итеперь говорил, захлебываясь ипоглядывая на
приближающийся берег.
— ИвБлаговещенске не бывали? Жалко, мой родной городок.
Черт меня знает! Сорвался вдевятнадцатом году, во время Колчака. Не то чтоб бежал, атак... Авпрочем, вернее— бежал... Фу, как
вспомню! Уменя на Амуре три брата плавают. Все вроде меня, пошире даже. Все трое капитаны, пароходами командуют. Аведь я,
знаете, тоже был капитаном. Унас всемье все капитаны. Капитанская семья. Ивот теперь... Эх, черт... Простой матрос. Игде? На
пароме! Еще спасибо, что взяли...
— Что жэто вы так? Ведь были бы сейчас капитаном.
Раздался свисток. Паром быстро подходил кберегу.
— Зато камфорт!— Он произнес на английский лад: «камфорт».— Имею камфорт!
Мы так ине поняли— говорил он серьезно или горько иронизировал над своим паромным «камфортом».
— Ну, счастливо оставаться!— крикнул он.— Бегу! Служба!
Мы поторопились вниз ипоспели как раз вовремя, потому что
спарома опускали сходни ивсе автомобили, кроме нашего, уже
нетерпеливо фыркали.
— Скорей давай ключ от мотора!— крикнула мужу миссис Адамс.
По быстроте, скоторой мистер Адамс стал рыться вкарманах,
мы поняли, что сейчас произойдет катастрофа. Не найдя ключа
вжилетке, он торопливо принялся за пиджак.
— Ну что же ты!— подгоняла миссис Адамс.
Первые машины уже съезжали на берег.
— Сейчас, Бекки, сейчас!..
Сзади раздался нетерпеливый сигнал.
— Ты потерял ключ!— сказала миссис Адамс.
— Ах, Бекки, Бекки,— бормотал мистер Адамс, копаясь вкарманах иподнося кглазам какие-то слежавшиеся бумажки,— не
говори так— «ты потерял ключ».
А вокруг стон стоял от автомобильных сигналов. Гудели машины позади нас имашины, поджидавшие своей очереди на берегу.
Кнам подбежала группа матросов.
— Живей, живей!— кричали они.
Оглушенный криками, мистер Адамс вместо планомерных поисков стал делать совершенно непонятные движения,— он протер
253
очки изаглянул под автомобиль, потом посмотрел на пол, поочередно поднял обе ноги, потом сделал попытку побежать на верхнюю палубу.
Но ждать дольше было просто невозможно. Лихие матросы,
среди которых мы заметили нашего амурского капитана, живо
усадили нас вмашину ис криком, очень похожим на «вира», принялись толкать ее кпристани.
— Ай’м вери, вери сори!— бормотал мистер Адамс, раскланиваясь вобе стороны, как президент.— Ай’м терибли сори! Яужасно сожалею!
Под непрерывные звонки парома, гудки автомобилей иобидный смех шоферов матросы выкатили нас на булыжную пристань
и, виляя задами, побежали обратно на паром. Амистер Адамс
остался лицом клицу со своей разгневанной супругой.
— Ай’м терибли сори!— продолжал бормотать мистер Адамс,
отвешивая поклоны.
— Ну!— воскликнула миссис Адамс.— Мы долго еще будем стоять здесь на пристани?
— Ах, Бекки, не говори так,— сказал мистер Адамс, приходя
всебя,— нет, серьезно, мне больно, когда ты так говоришь.
— Ну, хорошо, ятолько хочу знать, что мы будем здесь делать
на пристани? Куда ты девал ключ?
Мы стали наперерыв вспоминать, как мистер Адамс взял ключ
икак он сказал при этом, что осторожность— лучший друг путешественника.
— Ну, вспомни, вспомни, куда ты его положил!
— Ах, Бекки! Как ямогу сказать, куда яего положил? Ты рассуждаешь как маленькая девочка. Нет, правда, ты не должна так
рассуждать.
— Дай я!— решительно сказала миссис Адамс и, запустив два
пальца вжилетный карман мужа, сразу же вытащила оттуда
ключ.— Что это такое?
Мистер Адамс молчал.
— Яспрашиваю тебя, что это такое?
— Нет, серьезно, Бекки,— забормотал мистер Адамс,— не говори так— «что это такое?». Это ключ, Бекки. Ведь ты сама прекрасно видишь.
Через минуту мы уже катили по улицам Сан-Франциско.
254
Это самый красивый город вСоединенных Штатах Америки.
Вероятно, потому, что нисколько Америку не напоминает. Большинство его улиц подымаются сгоры на гору. Автомобильная поездка по Сан-Франциско похожа на аттракцион «американские
горы» идоставляет пассажиру много сильных ощущений. Тем не
менее вцентре города есть кусок, который напоминает ровнейший вмире Ленинград, сего площадями иширокими проспектами. Все остальные части Сан-Франциско— это чудесная приморская смесь Неаполя иШанхая. Сходство сНеаполем мы можем
удостоверить лично. Сходство сШанхаем находят китайцы, которых вСан-Франциско множество.
К завоеваниям города следует отнести то, что главная его улица называется не Мейн-стрит, ине Стейт-стрит, ине Бродвей,
апросто Маркет-стрит— Базарная улица. Мы тщетно искали «Аптаун» и«Даун-таун». Нет! ВСан-Франциско не было Верхнего города иНижнего города. Или, вернее, их было слишком много, несколько сот верхних инижних частей. Вероятно, житель Фриско,
как его приятельски называют моряки всего мира, на нас обидится, скажет, что Сан-Франциско не хуже Нью-Йорка иГаллопа
ичто он, житель Фриско, отлично знает, где унего ап-таун игде
даун-таун, где делают бизнес игде отдыхают после этого бизнеса
вкругу семьи, что зря мы хотим возвести на Сан-Франциско напраслину ивырвать его из родной семьи остальных американских городов. Возможно, что это итак. На наш иностранный
взгляд, Сан-Франциско больше похож на европейский город, чем
на американский. Здесь, как ивезде вСоединенных Штатах Америки, непомерное богатство инепомерная нищета стоят рядышком, плечо кплечу, так что безукоризненный смокинг богача касается грязной блузы безработного грузчика. Но богатство здесь
хотя бы не так удручающе однообразно искучно, анищета хотя
бы живописна.
Сан-Франциско— из тех городов, которые начинают нравиться
спервой же минуты ис каждым новым днем нравятся все больше.
С высокого Телеграфного холма открывается прекрасный вид
на город ибухту. Тут устроена широкая площадка сбелой каменной баллюстрадой, уставленной вазами.
Сверкающий на солнце залив во всех направлениях пересекают
белые паромы. Упристаней стоят большие океанские пароходы.
255
Они дымят, готовясь котходу вЙокогаму, Гонолулу иШанхай.
Саэродрома военного городка подымается самолет и, блеснув
крылом, исчезает всветлом небе. Посреди бухты, на острове Алькатрас, похожем издали на старинный броненосец, можно рассмотреть здание федеральной тюрьмы для особо важных преступников. Вней сидит Аль-Капонэ, знаменитый главарь бандитской
организации, терроризовавшей страну. Обыкновенных бандитов
вАмерике сажают на электрический стул. Аль-Капонэ приговорен
кодиннадцати годам тюрьмы не за контрабанду играбежи, аза
неуплату подоходного налога скапиталов, добытых грабежами
иконтрабандой. Втюрьме Аль-Капонэ пописывает антисоветские
статейки, которые газеты Херста судовольствием печатают. Знаменитый бандит иубийца (вроде извозчика Комарова, только гораздо опасней) озабочен положением страны и, сидя втюрьме,
сочиняет планы спасения своей родины от распространения коммунистических идей. Иамериканцы, большие любители юмора,
не видят вэтой ситуации ничего смешного.
На Телеграфном холме выстроена высокая башня, сверхушки
которой, как мы сказали, открывается еще более широкий вид на
город. Однако наверх нас не пустили. Оказывается, утром сбашни
бросился иразбился вдребезги безработный молодой человек,
ина этот день вход вбашню решили закрыть.
Сан-Францисская бухта отделена от океана двумя полуостровами, которые выступают ссеверной июжной стороны бухты
иоканчиваются высокими мысами, образующими выход вокеан.
Это иесть Золотые Ворота. Северный полуостров скалист ипокрыт
дикими лесами. Сан-Франциско лежит на южном полуострове, лицом кбухте.
Мы проехали кЗолотым Воротам. Увыхода вокеан на высоком
месте разбит прекрасный парк ивыстроен музей изящных искусств сбольшим количеством копий знаменитых европейских
скульптур. Здесь кончается «Линкольн-хай-вей»: автострада НьюЙорк— Сан-Франциско. Американские техники— люди удивительной скромности. Завершение своего бетонного шедевра, соединяющего Атлантический океан сТихим, они отметили памятным столбиком высотой втри фута; на нем изображены буква «L»,
маленький бронзовый барельеф Линкольна ивыбита надпись:
«Западная оконечность дороги Линкольна». Имена строителей до-
256
роги остались неизвестными. Что ж! Люди, которые через полтора
года будут проезжать по сан-францисским мостам, не будут знать,
кто эти мосты проектировал истроил.
Благодаря любезности строителей моста мы получили возможность осмотреть работы. Мы сели ввоенный катер, который поджидал нас вгавани, иотправились на островок Йерба-Буэна, расположенный на середине залива. Островок находится введении
военного ведомства, идля его посещения надо было получить
особые пропуска. Мост Сан-Франциско— Окленд, длиной всемь
километров, состоит из нескольких мостовых пролетов различных
систем. Особенно интересна его западная— висячая— часть длиною в3,2 километра. Она соединяет Сан-Франциско иостров Йерба-Буэна исостоит из висячих пролетов, связанных центральным
устоем. На острове западная часть моста встречается свосточной,
соединяющей остров сОклендом. Эта часть состоит из консольного пролета, протянувшегося на четыреста слишком метров, иеще
нескольких пролетов, перекрытых решетчатыми фермами.
Главная работа на острове, уже почти законченная,— это широчайший ивысочайший туннель, пробитый вскалах. Он-то исоединяет оба участка. Туннель имост будут двухэтажными. По
верхнему этажу вшесть рядов будут двигаться автомобили. Не забыты ипешеходы,— для них будут устроены два тротуара. По
нижнему этажу вдва ряда пойдут грузовики, имежду ними—
электрическая железная дорога. По сравнению сэтим мостом величайшие европейские иамериканские мосты покажутся просто
маленькими.
Сейчас кончают сплетать стальной канат, на котором повиснет
мост. Его толщина около метра вдиаметре. Это он-то показался
нам тонкими проводами, повисшими над заливом, когда мы
подъезжали кСан-Франциско. Трос, который на наших глазах
сплетали ввоздухе движущиеся станки, напоминал Гулливера,
каждый волосок которого был прикреплен лилипутами кколышкам. Повисший над заливом трос снабжен предохранительной
проволочной сеткой, по которой ходят рабочие. Мы отважились
совершить вдоль троса небольшое путешествие. Чувствуешь себя
там, словно на крыше небоскреба, только стой разницей, что под
ногами нет ничего, кроме тонкой проволочной сеточки, сквозь которую видны волны залива. Дует сильный ветер.
257
Хотя путешествие было совершенно безопасным, мы сотчая-
ньем охватили руками трос.
— Какой толстый!— говорила миссис Адамс, стараясь не гля-
деть вниз.
— Прекрасный трос,— подтвердил мистер Адамс, не выпуская
из рук стальной опоры.
— Трос сплетен из семнадцати споловиной тысяч тонких
стальных проволок,— разъяснил нам наш провожатый.
Мы пришли ввосторг от этой цифры иуцепились за трос сеще
большей силой.
— Сэры,— сказал нам мистер Адамс, глядя внебо ипочти повиснув на тросе,— мне еще никогда не приходилось видеть такого
троса. Это очень хороший трос. Сколько, вы говорите, проволочек?
— Семнадцать споловиной тысяч!
— Нет, серьезно, сэры, такого троса никогда не было вмире.
И мистер Адамс снежностью погладил стальной канат.
— Атеперь мы подымемся еще выше,— предложил проводник,— до самой вершины пилона.
Но нас невозможно было оторвать от троса.
— Ай-ай-ай, какой трос!— восклицал мистер Адамс.— Нет,
нет, сэры, вы только посмотрите, какой он толстый! Сколько проволочек?
— Семнадцать споловиной тысяч,— сказал проводник.
— Прямо не хочется от него уходить,— заметил мистер Адамс.
— Амы ине уйдем от него. Ведь мы будем подыматься вдоль
троса,— наивно сказал проводник.
— Нет, нет, сэры, вэтом месте трос особенно хорош! О, но! Но,
сэры, это чудесный трос! Вы только вглядитесь, какая безукоризненно тонкая ив то же время прочная работа.
Мистер Адамс нечаянно посмотрел вниз изажмурил глаза.
— Прекрасный, прекрасный трос,— бормотал он,— запишите
всвои книжечки.
— Не хотите ли посмотреть консольный пролет восточной части моста?— предложил проводник.
— Нет, нет, сэр! Что вы! О, но! Нет, серьезно, это чудный трос!
Мне ужасно нравится. Да, да, да, отличный, превосходный трос!
Интересно было бы знать, из какого количества проволочек он
составлен?
258
— Из семнадцати споловиной тысяч,— сказал проводник
печально.
Он понял, что мы больше никуда не пойдем, ипредложил спуститься. Весь обратный путь мы проделали, не выпуская троса из
рук ивосхищаясь его небывалыми качествами.
Только очутившись на твердой скалистой земле острова ЙербаБуэна, мы поняли, что такое героизм людей, которые, весело посвистывая, сплетали трос над океаном.
Глава тридцать вторая
АМЕРИКАНСКИЙ ФУТБОЛ
На пятый день жизни вСан-Франциско мы заметили, что го-
род начинает нас засасывать, как когда-то, давным-давно, тысячу
городов, десять пустынь идвадцать штатов тому назад, нас чуть
было не засосал Нью-Йорк. Наши записные книжки покрылись
густыми записями, означающими сроки деловых свиданий, деловых завтраков иделовых «коктейл-парти». Мы вели жизнь деловых американцев, не имея при этом ровно никаких дел. Наши дни
были наполнены боязнью опоздать на свидание. Спроклятьями
мы ползали по комнате впоисках потерявшейся запонки. Подобно Чичикову, мы нанесли визит градоправителю— мэру города,
итальянцу Росси, седому лысому джентльмену счерными бровями. Он показал нам письмо из Гонолулу, которое было послано
только вчера. Письмо это привез «Чайна-клипер»— летающая
лодка Сикорского. Ровно пять минут мы хвалили мэру город СанФранциско. Аон угостил нас превосходными сигарами. Наше
счастье, что Сан-Франциско действительно прекрасный город
инам не пришлось лгать мистеру Росси. Мы вышли из Сити-хауза
сприятными улыбками на лицах ис тревогой вдуше. Пора было
вырваться из кольца деловых свиданий иначать действительно
деловую жизнь, то есть бесцельно бродить по городу.
Мы впервые обогнули мыс уЗолотых Ворот ивыехали на набережную. Вдоль набережной тянулся пляж, на который сгромом
набегали волны Тихого океана. Стоял солнечный, но ветреный
декабрьский день. Купальный сезон уже окончился, ивыходящие
на набережную увеселительные заведения были пусты. Сюда вы-
259
езжает Сан-Франциско отдыхать ивеселиться втеплые воскресные дни. Здесь можно померить силу, проехаться на сталкивающихся друг сдружкой электрических автомобильчиках, получить
за десять центов портрет будущей жены сописанием ее характера, сыграть вмеханический бильярд ивообще получить сполна
весь американский развлекательный рацион. Но как красиво это
место. Набережная по масштабу не уступала океану— обоим не
было конца.
В ресторанчике «Топси», специальностью которого является
зажаренная всухарях курица, взнак чего крыша заведения украшена петушиной головой, азал— портретами кур, мы видели,
как веселится небогатый житель Сан-Франциско. Он берет за
пятьдесят центов порцию курицы и, съев ее, танцует до упаду.
Если ему надоедает танцевать, он вместе со своей «герл» съезжает, не жалея праздничных брюк, по отполированному деревянному желобку, который установлен взале специально для веселящихся куроедов.
Быть может, под влиянием океана, климата или толкущихся
здесь моряков со всего света, но вресторанном деле СанФранциско наблюдается не свойственная Америке игра ума. Вресторане Бернштейна, где-то вцентре, возле Маркет-стрит, подают
только рыбные блюда, сам ресторанчик устроен ввиде корабля,
кушанья разносят люди вкапитанских иматросских костюмах.
Всюду висят спасательные круги снадписью: «Бернштейн». Конечно, это не такая уж художественная фантазия, но после аптекарского завтрака номер три человек получает некоторое удовольствие, тем более что стоит оно не дороже, чем визит ваптеку.
Недалеко от пристани есть совсем уж замечательное пищевкусовое заведение— это итальянский ресторанчик «Лукка». Хозяин его
производит впечатление мага, волшебника иблаготворителя. За
обед волшебник берет, правда, не так уж мало— доллар; но зато
человек за ту же плату имеет право здесь снова иснова требовать
понравившееся ему блюдо. Однако— главный сюрприз впереди.
После обеда, когда посетитель надевает пальто, ему дают аккуратно перевязанный ленточкой пакетик спирожными.
— Но яне заказывал пирожных!— говорит посетитель бледнея.
— Это бесплатно,— отвечает официант, глядя на него жгучими
неаполитанскими глазами.— Ввиде подарка.
260
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]