Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Симфония светотени, формы и колорита

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
08.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
делимость конструкции композиции — означает невозможность воспринимать картину как сумму нескольких самостоятельных частей.
Композиционная идея находится художником в процессе твор­чества и объединяет в одно целое все компоненты будущего про­изведения. Целостность кадра нередко находится уже в набро­сках — пластических абстракциях будущего произведения.
Итак, закон целостности — это необходимость связи и взаим­ной согласованности всех элементов композиции. Закон целост­ности требует подчеркнутого выделения центра зрительского вни­мания. В совершенной композиции всё должно быть настолько уместно, что нельзя убрать ни одну деталь без ущерба для целого. Все части кадра-картины находятся во взаимной связи и соподчи­нении. И, конечно, все изображаемые предметы-объекты целесо­образно размещать на плоскости холста, экрана, фотографии так, чтобы они легко, ясно и красиво воспринимались зрителем.
Закон контрастов
Иначе — это закон единства противоположностей, ибо контра­сты, в глубоком значении этого слова, — одно из главных, неотъ­емлемых условий зарождения, существования, развития материи, а значит и самой жизни.
Без контрастов в природе и обществе не может быть ни движе­ния, ни изменений, ни развития. Контрасты — это наличие резко противоположных сторон, и при этом единство их противоречий.
Для мастера фотографии и кино контраст света и тени, то есть светотеневой контраст, является практически главным изобрази­тельным средством. Здесь же добавляется контраст цветов, то есть контраст колористический.
Одним из основных законов композиции произведения счита­ется драматургический контраст (конфликт) между персонажами, внутрикадровый конфликт в пьесе, кинофильме.
Контрасты — это необходимое условие для того, чтобы зритель просто увидел изображение. Сюжетные, светотеневые, цветовые контрасты создают выразительность произведению искусства. Поэтому основная работа над произведением связана с проблемой
71
определения характера контрастов в прямой связи с созданием ху­дожественного образа.
Леонардо да Винчи (1452–1519) в «Трактате о живописи» гово-
рит о контрасте величин (толстый — тонкий, высокий — низкий).
Микеланджело Буонарроти (1475–1564) придавал большое зна­чение контрастам объема и плоскости (например, во время роспи­си Сикстинской капеллы в Ватикане).
Форму предметов и человека мы воспринимаем благодаря кон­трасту света и тени, а также цветовому контрасту.
Живопись и цветная фотография часто строятся на контрасте теплых и холодных цветов. Сила цвета усиливается от сочетания с контрастным (дополнительным) цветом, например, красного с зе­леным, синего с оранжевым, желтого с фиолетовым и т. д.
Интересны контрасты в построении сюжета, контрасты по­ложений, психологические контрасты. Примерами контрастов положений и психологических контрастов могут служить произ­ведения Н. Ярошенко «Всюду жизнь» (1988) и Б. Иогансона «На старом уральском заводе» (1937).
Роль контрастов в композиции универсальна, они имеют пря­мое отношение ко всем элементам композиции.
Закон новизны
Художественный образ — это всегда новое, должно быть новым в искусстве и по содержанию, и по форме. Поскольку искусство яв­ляется формой эстетического познания мира, новизна проявляется прежде всего в необычном, т. е. новом «открытии картин мира».
Выдающиеся произведения в искусстве отличаются неожидан­ностью решения, ощущением впервые созданного и увиденного, сильным эстетическим зарядом. Произведения великих мастеров разных эпох и школ каждый раз волнуют нас заново своей неста­реющей красотой, гармонией и даже новизной.
Приведу примеры из русской живописной классики:
А. Саврасов (1830–1897) — «Грачи прилетели» (1891); И. Левитан (1860–1900) — «Золотая осень»; А. Куинджи (1841– 1910) — «Бере­зовая роща» (1879); В. Поленов (1844–1927) — «Московский дво­рик» (1878).
72
Из фильмов хотелось бы назвать «Бесприданницу» Протазано­ва и Магидсона, «Летят журавли» Калатозова и Урусевского, «Ан­дрей Рублёв» Тарковского и Юсова.
Эти произведения можно смотреть бесчисленное количество раз, и каждый просмотр доставит удовольствие. Разве не так?
«Новизна является драгоценнейшим качеством композиции» (Е. Кибрик).
Настоящее высокое искусство может создать художник, ярко чувствующий и умеющий находить в обыденном необычное, но­вое и это происходит, когда мастер полон любопытства ко всему происходящему в жизни, к познанию.
Закон новизны — наиболее почитаемый автором этой книги закон, к нему он обращается при оценке студенческих учебных фоторабот, а также при посещении музеев и различных выставок.
Закон подчиненности всех средств композиции
идейному замыслу
Художник посредством композиции выражает то, что его заин­тересовало, увлекло, показывает свое отношение к изображаемо­му, то есть дает ему нравственную и эстетическую оценку. Однако произведение становится художественным явлением лишь тогда, когда оно одухотворено идейным замыслом, высокой и интерес­ной мыслью.
Этот закон требует учитывать соотношение главной мысли и объема, света, цвета, тона и формы, передачи ритма и пластики, состояния движения и состояния покоя, симметрии и асимме­трии, сюжетного и зрительного центра, соразмерности частей и целого, гармонии и соотношения пропорций и пр.
Мы разобрали четыре закона композиции. На мой взгляд, они являются основными. Эти законы никак не мешают полету твор­ческой фантазии, они не заставляют автора подгонять что-то в своем творчестве, эти законы существуют как бы над творческим процессом, и знать их и постоянно сверять со своим творчеством совершенно необходимо.
О законах композиции писали многие, но наиболее ясно и по­следовательно они изложены в книге профессора Е. Шорохова
73
«Композиция», которая вся посвящена непростым проблемам композиционного творчества. Именно к этой книге я отсылаю всех интересующихся законами композиции.
А теперь мы подходим к удивительным открытиям, которые произошли многие тысячелетия до нашей эры! Вот в далёком 3 тысячелетии у фараона был главный архитектор по имени Хеси Ра. Он разработал и внедрил в строительство систему канонов, пропорций, фактически законов. Убедительный пример; пирами­ды в Гизе были построены в канонах, открытых гением древнего архитектора Хеси Ра! Он применил в строительстве свой, сегодня известный как «древнеегипетский канон». Он определял пропор­циональную соразмерность тех древних сооружений и даже всех последующих времён и до наших дней! Сегодня уже давно и всеми признано, что в Древнем Египте существовала великая и до сих пор удивляющая нас цивилизация!
Живший в Древней Греции в 5 веке до нашей эры Поликлет был скульптором и теоретиком искусства. Он вывел цифровой закон идеальных соотношений и пропорций человеческого тела и затем как бы перенес эти пропорции в искусство. Именем Поликлета назван древнегреческий канон, который использован при строи­тельстве самого выдающегося памятника Древней Эллады Парфе­нона. Крупнейший архитектор того времени Иктин участвовал в создании Парфенона, а скульптор Фидий слепил скульптуры для фронтона этого великого храма. Фидий в своих скульптурах, так­же опирался на пропорции найденного канона. А современный архитектор Ле Корбюзье (1887–1965) вообще считал, что Парфе­нон это скорее скульптура, так как в этом храме нет ни одной пря­мой линии! Пантеон в Риме был построен как храм всех богов в 125 году. Прекрасно и значимо: Парфенон в Афинах и Пантеон в Риме практически у всех вызывает высокое резонансное психоло­гическое удовольствие и желание любоваться этими шедеврами долго и с большим наслаждением. Великий катарсис испытал я при первом знакомстве и с не меньшим при следующих встречах с этими величайшими творениями человеческого разума. Оказа­лось с Парфеноном я знаком с самого дня рождения. Мой отец был довольно успешным архитектором, он построил ряд зданий
74
в Москве, также в Болгарии, Албании, Румынии, консультировал проект киностудии в Китае, а главным делом его жизни был ги­гантский проект «Большого Мосфильма», который так и до на­ших дней не осуществлён полностью. А когда я родился, мой отец повесил над моей колыбелью фотографию Парфенона! Посетив в первый раз Афины, я, естественно, как старого и великого друга с огромной радостью обнял одну из колонн Парфенона! Через годы храм оказался за оградой и повторить объятия уже не удалось, но впечатление от высоты человеческой эстетической мысли снова и снова доставили радость и великолепный энергетический за­ряд! Современные города! Ощущение странное — это бетонные коробки и несуразные башни, грубо обструганные сверху, Говорю только об виденном мной; хаос скребущих небо зданий в Нью– Йорке, затем эта мода разлилась по миру. Высотки-небоскрёбы в Сингапуре, Париже, Маниле, а теперь и в Москве! Впечатление гнетуще-ущербное, об удовольствии говорить не приходится. Со­временные зодчии делают вид, что совершенно не знакомы с ше­деврами прошлых столетий и даже тысячелетий. Это очень груст­но! В 15–16 веках успешно работает, точнее творит, удивительно одарённая гигантская личность по имени Леонардо да Винчи (1452–1519). Уникален диапазон его творческих интересов: живо­писец, архитектор и великий учёный в одном лице. Леонардо как бы подытожил открытия своих предщественников и соединил их со своими работами по анализу пропорций в искусстве. Он изучал пропорции идеального человеческого тела и на основе этих иссле­дований создал канон, которому дал название «Золотое сечение». Этот канон-закон очевидно самый умный в общечеловеческой истории. Канон в переводе с греческого означает правило, норма, то что соблюдается всеми, в искусстве это прежде всего система пропорций. Итак, золотое сечение — это деление целого на две неравные части причём так, чтобы большая часть относилась к меньшей, как целое относится к большей. Математически это вы­глядит так — 1: 1,6180339… Можно записать и так — 5/3, точнее 8/5, ещё точнее 13/8. Золотое сечение удивительно универсально — это и музыка, которая тесно завязана на гармонии и математической основе, также при создании шедевров живописи, архитектуры,
75
фотографии, кино… А вот астроном Иоганн Кеплер доказывал математическую гармонию нашей Вселенной! Действительно, по­чему нам так комфортно и радостно при общении с Парфеноном, с храмом Вознесения в Коломенском, храмом Покрова на Нерли? Возвышенная красота и радующая глаз гармония ощущается уже издали при подходе к этому удивительному храму на речке Нерль! Одно совершенно ясно: эти храмы построены с применением про­порций золотого сечения! В заключении скажу: не думайте, что достаточно взять на съемку… линейку и ваш шедевр уже можно нести на выставку. Нет, творчество подразумевает ещё кое-что, глубинное и. важное, линейкой и формулой не измеряемое! Да, в творческом процесс нередко нарушаются каноны и правила. Так для чего же знать и изучать всё вышеизложенное? Это как алфа­вит, камертон в творческом процессе, некоторый уровень, эталон для сравнения и личной оценки своего творчества.
Строя кадр, картину, художник решает одновременно очень много разноуровневых задач: построение кадра (то есть располо­жение объемных и находящихся на разном расстоянии предметов на плоском экране, холсте, фотобумаге). В то же время автор пы­тается выделить среди объектов главный, причем выделить ком­позиционно, светотенью, колористическим акцентом, масштабом изображения. Если что-то мешает в кадре, создаваемой картине (например, дерево растет не там, где нужно автору), живописец может передвинуть его или вообще исключить; кинооператор, фотохудожники не всегда могут вывести дерево из кадра, тогда приходится перекрывать его чем-то ближе расположенным или вывести дерево из резкости, приглушить, вывести из светового пространства в тень, или найти множество других решений. И так приходится строить каждый кадр.
Поэтому снять хороший кадр — дело достаточно трудное. От­личных «выставочных» кадров вообще мало. Впрочем, как и во всех видах искусства.
Парадоксальность композиционного построения кадра за­ключена еще и в том, что автор строит каждый раз свой кадр, пропуская всю его конструкцию через себя, свой мозг, часто при этом сознательно нарушая устоявшиеся правила. В этом творче-
76
ская натура находит определенное удовлетворение, и свою свобо­ду — свободу творчества!
В заключение этой главы я приведу основные заповеди компо­зиционного построения кадра, которыми пользуюсь в своем твор­честве. Они совпадают с вышеизложенными законами:
1. Композиция должна быть цельной, четкой, неделимой — за-
кон целостности;
2. Надо находить ясную, легко читаемую структуру компози-
ции — закон контрастов;
3. Композиция должна быть новой, то есть не повторять най-
денную другими авторами конструкцию кадра;
4. Кадр не должен быть загроможден подробностями. Необхо­димо помнить, что кинокадр осмысливается зрителями на экране всего секунды. Также плохо воспринимаются и перегруженные подробностями живописные полотна и фотопроизведения;
5. Автор должен нести как бы моральную «ответственность» за всё, что взято в кадр, за любую мелочь, случайно, по недосмотру попавшую в поле зрения объектива;
6. Необходимо бережно относиться к портретному творче­ству, особенно в павильоне: не искажать лицо световыми «ожога­ми», не «калечить» лицо случайным неграмотным светом. В миро­вой практике это случается довольно часто, так как не все мастера, очевидно, знают о творческих принципах установки света в пави­льоне (об этом подробно поговорим ниже);
7. Мысль должна доминировать и вести за собой форму, ко­торая, художественно оформляя мысль, делает ее наглядной, эсте­тически интересной и профессионально грамотной. Конструкция картины-кадра целиком зависит от основной мысли произведения. Причем композиция кадра, несущего глубокую и сложную мысль, будет чаще всего структурно напряженной, то есть взаимовлияние мысли на композиционное построение и на главную идею просма­тривается фактически в любом художественном произведении;
8. Всякий штамп (прием, часто повторяющаяся композици­онная находка) — недопустим. Это ясно всем мастерам. Однако, нередко сумма накопленных навыков, приемов подменяет творче­ское отношение к каждой фото- и киносъемке;
77
9. Важная мысль: Школа с большой буквы должна стать фун­даментом личного творчества. Школы могут в чем-то различать­ся, но в конечном итоге Школа как профессиональный фундамент должна стать глубинным смыслом творческого процесса живо­писца, кинооператора, скульптора, фотомастера, архитектора.
В заключение хочу сказать несколько слов о часто встречаю­щихся, но достаточно невыразительных построениях фотокадра­картины. Яркий пример: центр кадра — это пространство энер­гетической неопределённости. Учитывая тот факт, что все виды изобразительного искусства по своей природе виртуальны, то есть изображают фрагменты жизни, как бы параллельной с реаль­ной, желательно, концентрируя в кадре изображаемые предметы, не забывать об энергетической составляющей композиции кадра. Центральная композиция нередко приводит к статичному, прими­тивному изобразительному решению. Центральное расположение главного объекта съёмки чаще всего прослеживается в бытовых фотографиях на паспорт и у начинающих фотолюбителей. Но, если проанализировать композиции великих живописцев, кино­операторов и фотомастеров, то окажется, что композиционных построений великое множество. При этом большинство мастеров стараются избегать центрального построения композиции и ши­роко используют периферийные площади кадра-картины.
Да, центр кадра как бы равнодушен! Объект в центре кадра представляет максимальную степень покоя. Сюжетно важный объект в углу или углах кадра вносит беспокойство, неуравнове­шенность, а равноудалённость от границ кадра воспринимается как покой, равнодушие, сонливость. Децентрированное располо­жение основных объектов съёмки действительно усиливает дра­матургическую насыщенность, эмоциональное звучание кадра.
Строя композицию, мы как бы стараемся углубить плоскость картины и создать иллюзию трёхмерного пространства.
В книгах, статьях о фотографии часто повторяются странные советы. Вот некоторые из них. Если портретируемый смотрит в ле­вую часть кадра, то надо оставлять большее пространство в левой части кадра. Если, например, снимаются мотоциклетные гонки, то надо оставлять перед мотоциклом пространство в кадре, чтобы
78
было куда ему ехать. Фотографическое творчество сегодня опро­вергает эти советы и допускает решить эту композиционную за­дачу индивидуально, т. е. каждому автору по-своему.
Часто рекомендуется «правило третей», оно же «правило че­тырёх активных точек». Рекомендуется мысленно разделить пло­скость кадра на 9 равных частей с помощью двух вертикальных и двух горизонтальных линий, проведённых на расстоянии одной трети от вертикальных и горизонтальных границ кадра. В точках пересечений этих воображаемых линий некоторые авторы реко­мендуют размещать сюжетно важные объекты кадра. Соглашаясь с тем, что эти советы в ряде построений композиции могут быть, я категорически против понятий «надо» или «компонуй так». В конце концов, это и есть шаблон! Именно эти и многие другие со­веты, усвоенные на различных фотокурсах, прочитанные в книгах прошлого века, приводят к шаблонному подходу в творчестве. И действительно, многие фотоработы на выставках, в книгах, газе­тах, журналах производят унылое впечатление от композицион­ных шаблонов.
Хотелось бы в этой книге избежать этих категоричных и явно ненужных советов. Надо все вопросы построения кадра оставить каждой творческой личности на своё собственное решение. Не­редко, нарушая многие слишком устоявшиеся общепринятые ша­блоны, мастер создаёт что-то новое и значительное. Запомним: шедевры в искусстве по накатанным стандартам не рождаются! Этот факт в истории искусства многократно и убедительно под­тверждён!
ШКОЛА КОМПОЗИЦИИ
В ФОТОГРАФИИ
НАТЮРМОРТ КАК ЖАНР ЖИВОПИСИ,
ФОТОГРАФИИ И КИНО
Приступаем к изучению программы фотокомпозиция. Для раз-
минки предлагаю девиз: «Ни дня без кадра!». Итак, вперёд!
Натюрморт — это мир предметов, вещей, которые окружают нас. Натюрморт — неодушевленная натура. Есть еще одно употре­бляемое реже название этого жанра — «стиллевен», то есть тихая жизнь. В Древней Греции существовали натюрморты-обманки: тщательно выписанные предметы, воспринимаемые как настоя­щие. Говорят, древнегреческий художник Зевксис (5–4 в. до н. э.) изобразил мозаику — разновидность монументальной живописи, выполняемой из цветных камней, смальты, керамики — он изо­бразил виноградную кисть так, что птицы пытались ее — мозаику, клевать. Но это по литературным записям. Из этих же источников известно, что Зевксис в своём творчестве одним из первых приме­нил светотень! Для нас это важное сведение.
Как самостоятельный жанр живописи натюрморт сформиро­вался в Голландии в XVII веке, хотя натюрморты вводились в жи­вую ткань картины и много раньше. Голландцы Питер Артсен и Иоахим Бейкелар (XVI в.) родоначальники натюрморта как жанра. Их творчество продолжил фламандский художник, ученик Питера Пауля Рубенса Франс Снейдерс (1579–1657). Его кисти принадле­жит изображение всякой снеди — мясных и рыбных деликатесов, овощей, фруктов — всего, что так близко зрителям всех времен. Имя Снейдерса неразрывно связано с этим жанром.
Так или иначе, отдали должное жанру натюрморта многие жи­вописцы, среди которых великие имена: Рембрандт, Караваджо, Франсиско Сурбаран, Жан Батист Симеон Шарден, Эдуард Мане, Огюст Ренуар, Клод Моне, Пьер Боннар, Винсент Ван Гог, Поль Го­ген, Поль Сезанн, Анри Матисс и др.
80