Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Силуэты региональной экономической политики на Юге России
.pdf
3.2. Этноэкономика Юга России как объект региональной экономической
политики: концепция и механизмы регулирования
ную полиэтническую структуру. Поэтому управление модернизационными процессами в таких обществах требует
разработки и реализации такой экономической политики, таких экономических стратегий и механизмов, которые учитывали бы ресурсы устойчивости и адаптивности
к новым условиям хозяйственной практики масштабного
этноэкономического сектора народного хозяйства.
В этой связи представляется актуальным вопрос об
идентификации этого сегмента макроэкономики.
Существующие понятия, описывающие различные
стороны этого феномена – «мелкотоварное производство»,
«натуральное хозяйство», «традиционный хозяйственный
уклад» – недостаточны, ибо они не отражают специфику
системности фактора, на котором зиждется этот сегмент
экономики. Его необходимо связать методологически с
понятием «этнос», ибо
• «Этно-» – указание на присхождение и социальную
форму закрепления хозяйственного уклада, т. е. локализацию этнических культур (этноэкономика –
часть культуры);
• «Этно-» – указание на то, что воспроизводятся не
только ресурсы, условия жизни, но и осуществляется социальное воспроизводство – воспроизводство
социума, которое обратно влияет и закрепляет эту
форму хозяйственной деятельности.
В этноэкономике доминируют неформальные инсти-
туты.
Характерными чертами этноэкономики являются:
• немобильные ресурсы, т. е. местные, ресурсы среды
обитания;
• эмпирический хозяйственно-трудовой опыт, пере-
даваемый из поколения в поколение;
• экстенсивный тип занятости с использованием сырьевой хозяйственной инфраструктуры;
• низкая социальная и территориально-пространственная мобильность населения.
Таким образом, под этноэкономикой понимается тер-
риториально-локализованный исторически сложившийся
141
3. Региональная экономическая политика на Юге России:
стратегии, инструменты, ресурсы
на базе этнохозяйственного уклада сегмент экономики,
характеризуемый господством традиционных, преимущественно аграрных форм хозяйственной деятельности,
сочетанием натуральных и мелкотоварных форм производства, неразвитостью обмена, замкнутостью домохозяйств, экстенсивным типом занятости, доминированием
ручного труда, использованием кустарных ремесел, надомного труда, низкой социальной и пространственной
мобильностью населения.
Одним из наиболее существенных признаков этноэкономики является единство ведения производственной
деятельности, личного подсобного и домашнего хозяйства традиционными для этнически выраженных регионов
методами. Особенно ярко это проявляется в хозяйственных укладах казачества, горных народов Дагестана,
Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии, в образе жизни народа Калмыкии.
Этноэкономика как специфический хозяйственный
уклад, характерный для традиционной экономики, благодаря сочетанию производственно-трудовой функции с
бытовым укладом жизнедеятельности преимущественно
сельского населения выявила достаточно широкий диапазон своих возможностей в выполнении стратегически
важных функций в процессе рыночной модернизации
российской экономики.
Оценивая роль этноэкономики в первый период российских реформ, чрезвычайно осложненный их деструктивным характером, следует отметить ее существенное
конструктивно-позитивное воздействие на динамику и
социальную компоненту модернизационных процессов.
Эта роль этноэкономики наиболее ярко проявилась
в острой кризисной ситуации завершившегося к началу
XXI в. макроэкономического цикла благодаря ряду ее
важных специфических функций.
1. Этоноэкономика проявила себя в качестве хозяйственного уклада, обеспечившего в кризисной ситуации
функции некоего стабилизатора, придающего устойчивость инерции естественно воспроизводственного тренда
142
3.2. Этноэкономика Юга России как объект региональной экономической
политики: концепция и механизмы регулирования
экономической динамики. Действительно, в условиях,
когда другие хозяйственные уклады и связанные с ними
формы производства, хозяйствования, собственности,
подверглись деструктивной трансформации (реорганизация колхозно-совхозного строя; ваучерная приватизация
избирательных объектов сложившегося производственноорганизационного единства локально-территориальных
вертикально-интегрированных формирований:объединений, фирм, комплексов агропромышленного типа, разрушившая их структуру; полное разорение незащищенных
перед интервенцией импорта на внутренний рынок ряда
отраслей производства: птицеводство, кормопроизводство
и т. д., именно этноэкономика выполнила роль структурообразующего каркаса аграрной сферы российской экономики и, одновременно, носителя функций ее эволюционной динамики.
2. Будучи наиболее устойчивым к различным внешним воздействиям вековым укладом хозяйственной жизнедеятельности, этноэкономика выполнила в этой критической фазе циклическо-волновой макродинамики роль
амортизационно-буферного, демферного устройства в механизме реформационных преобразований, смягчившего
разрушающее воздействие кризисно-деструктивных явлений на аграрную экономику.
3. Этноэкономика в нижней точке волновой траектории, соединяющей завершившийся фазой кризиса предыдущий цикл и начинающийся с оживления новый
экономический цикл, выполнила функции переходного
модуля, передаточного устройства в механизме взаимодействия смежных циклов, что оказалось невозможным
ни для претерпевшего административные реорганизации
сектора ассоциированных форм хозяйствования, ни для
оставленного на произвол судьбы без реальной государственной поддержки фермерства.
4. Этноэкономика выступила в качестве социальнокомпенсаторного сектора рыночной системы хозяйствования, позволившего обеспечить даже в кризисной ситуации воспроизводство (пусть даже суженное) условий
143
3. Региональная экономическая политика на Юге России:
стратегии, инструменты, ресурсы
жизнедеятельности населения. Это стало возможным, в
определенной мере, благодаря возможности гибкого и
мобильного внутреннего маневра ресурсами и регулируемой подвижности меры деления его продукта на натуральную и товарную части.
5. Обладая подвижностью границ и масштабов трудовой занятости населения, этноэкономика, подобно губке,
впитывающей высвобожденные из других сфер экономики трудовые ресурсы, способствовала снятию остроты
всплеска уровня безработицы. Особенно важно это было
для сельских поселений Карачаево-Черкесии, Северной
Осетии – Алании, Дагестана и других, в которых были
свернуты ранее дислоцированные здесь цеха предприятий
оборонного комплекса с «отверточными» технологиями,
выполняющие частичные производственные функции в
технологической цепочке изготовления финишного продукта, вследствие чего резко возросла численность безработных активного трудоспособного возраста.
6. Этноэкономика, благодаря своим выше названным
чертам, оказалась укладом, обеспечивающим функцию
традиционности в сочетании императивов преемственности и новоционности как двуединого начала и обязательных условий успешности эволюционно-реформационного
пути реализации концепции модернизации российской
экономики.
7. Этноэкономика выступила в качестве хозяйственного уклада, играющего роль энергогенерирующего устройства, обеспечивающего стартовый импульс запуска
инвестиционного процесса как источника посткризисного оживления и последующего «разогрева» экономики. Это ее действие можно интерпретировать принципом реле в электротехнике, которое представляет собой
электромагнитное устройство для управления с помощью
слабых токов электротехническими системами большой
мощности.
Действительно, используя ограниченные финансовые
возможности для малокапиталоемкого самоинвестирования собственной производственно-хозяйственной деятельности и предоставляя долговременные сбережения домо-
144
3.2. Этноэкономика Юга России как объект региональной экономической
политики: концепция и механизмы регулирования
хозяйств для институционального аккумулирования их в
организационно связанных формах (банковских срочных
вкладов, сберегательных и депозитных сертификатов,
паев в составе Паевых инвестиционных фондов, облигаций государственных, региональных и муниципальных
займов и др.) с последующей трансформацией в инвестиционно-финансовые ресурсы, хозяйства сектора этноэкономики способствуют созданию потенциала, позволяющего доступными усилиями сдвинуть стагнирующую
экономику с «мертвой точки» инерции покоя в нижнем
пункте посткризисной петли траектории экономического
цикла на начальную (повышательную) фазу оживления
экономики в ее новом среднесрочном цикле.
8. Этноэкономика – это уклад, выполняющий ростоформирующую функцию на стадии посткризисного развития (а именно, на этапе восстановительного роста) и
дающий шанс (в деле создания финансовых источников
инвестиционных ресурсов экономического роста и в запасе времени для активизации этого процесса) перехода на инновационно-интенсивный тип развития в новом
экономическом цикле, базирующийся на обновленном
технико-технологическом строе корпоративного сектора
производства.
Исследования экономистов-аграрников КабардиноБалкарии подтвердили тот факт, что на этапе посткризисного оживления в экономике аграрной сферы функцию ростоформирующего уклада выполнили личные
подсобные хозяйства населения (традиционная форма
этноэкономического уклада), которые производили более
половины (54 %) продукции сельского хозяйства, а определяющим фактором роста в этом доминирующем укладе был трудозатратный (в силу жесткой ограниченности
других ресурсов – 6 % земли и 3 % капитала) тип воспроизводства1. Этим и определяются временные границы
(необходимые, для того чтобы осуществить масштабные
1
Рахаев Б., Рахаев Х., Плотников А. Оценка устойчивости тра-
ектории экономического роста в сельском хозяйстве // АПК
экономика и управление. 2003. № 7. С. 64–69.
145
3. Региональная экономическая политика на Юге России:
стратегии, инструменты, ресурсы
инвестиции и ввести строящиеся или модернизируемые
объекты в действие, т. е. равные периоду инвестиционного цикла) и функциональные возможности этноэкономики, позволяющие обеспечить переход к инвестиционно-зависимому типу воспроизводства, а затем и к инвестиционно-эффективному инновационно-интенсивному
типу.
Сочетание в деятельности субъектов этноэкономики
элементов традиционного хозяйствования и предпринимательской активности (энергетики) в сфере торгово-коммерческой деятельности обеспечивает синергетический
эффект соединения их социально-генетического потенциала и воспроизводственно-функциональных возможностей. Универсальность и адаптивность форм хозяйствования в сфере этноэкономики обеспечила их устойчивость
при смене одного общественного строя производства другим и востребованность в различных исторических условиях общественного развития. Это подтверждает наличие
у сектора этноэкономики значительного адаптационного
ресурса к модернизационным преобразованиям экономического строя общества.
Такая уникальная способность позволяет этноэкономическим формам труда, производства, хозяйствования,
присвоения, потребления стать носителем принципа преемственности, передаточным модулем от дореформенного к постреформенному состоянию в ходе эволюционнотрансформационных процессов.
Конструктивная миссия этих форм состоит в сохранении накопленного общественным развитием созидательного трудо-хозяйственного и производственно-маркетингового потенциала. Поэтому их статусно-функциональная роль на этапе посткризисного развития –
активное участие в создании каркаса организационной
структуры производственно-хозяйственной системы регионального АПК.
Социальное пространство полиэтнических регионов
России, в частности Северного Кавказа, воспроизводит
такого рода отношения, которые формируют этнокуль-
146
3.2. Этноэкономика Юга России как объект региональной экономической
политики: концепция и механизмы регулирования
турные общности в качестве социальных и экономических субъектов общественно-исторического процесса.
Статусно-экономические позиции автохтонных этносов Северного Кавказа в силу сохранения ими в значительной мере агропромышленного характера хозяйства,
определяются, в первую очередь, размером и качеством
занимаемой ими территории, доступностью к ресурсам и
совокупностью демографических характеристик.
В горных районах практически у всех этнических
групп сохранились в той или иной форме институты общинной самоорганизации (тейпы, тухумы и др.) и городские собрания как форма самоуправления. Горцы в большой степени сохранили нормы общинного права (адаты),
более жесткий контроль за экзогамией, установку на большие семьи, куначество, соседскую взаимопомощь и др.
1
В секторе этноэкономики Северного Кавказа производится значительная часть потребляемых товаров массового спроса, 20 % продуктов растениеводства, до 75 %
продукции животноводства.
Расчеты показывают, что в рамках этноэкономики –
за пределами индустриального сектора – было занято до
80 % автохтонного населения этих регионов.
Рыночные преобразования в этих регионах привели к свертыванию индустриального сектора экономики, усилению ее сырьевой направленности, углублению
внутрирегиональной стратификации. По такому, например интегрированному показателю, как валовой региональный продукт на душу населения субъекты РФ
на Северном Кавказе отличаются друг от друга в 2–3
раза2. Экономическое пространство Северного Кавказа
оказалось причудливой смесью элементов «государственной экономики», «рыночной экономики» и «этноэкономики».
1
Альтудов Ю. К. Использование трансформационного потен-
циала факторов посткризисного развития экономики регионов России. М., 2002. С. 120.
2
Рассчитено по: Игнатов В. Г., Бутов В. И. Юг России. Рос-
тов н/Д: Изд-во СКАГС, 2002.
147
3. Региональная экономическая политика на Юге России:
стратегии, инструменты, ресурсы
Кризис индустриальной экономики в рамках Юга
России обнажил явление, скрываемое ранее статистическими данными – созданная в этих регионах промышленность мало изменила сложившийся тип хозяйственного уклада этносов.
Основной тип хозяйствования этносов существовал
как бы рядом и параллельно с промышленными отраслями, которые обслуживали, в основном, «народнохозяйственные» потребности. Учитывая, что раньше места
на предприятиях этой промышленности были заполнены, в основном, выходцами из центральных регионов
Европейской части России, можно констатировать, что в
рамках этноэкономики было занято 80–90 % коренного
населения этих регионов (исключение – сферы управления, торговли, здравохранения, образования, где удельный вес автохтонного этноса был менее высок среди занятых).
Профессиональная дифференциация населения региона, характерная для периода индустриализации, так
и не произошла в полном объеме, а новые формы экономической деятельности, вызванные к жизни модернизацией, не превратились в хозяйственный быт местного
населения.
В ситуации перехода к рынку ресурсы этноэкономики
оказались достаточно значительными, чтобы обеспечить
не только социальное воспроизводство населения в период кризиса корпоративной экономики, но и первичные
инвестиции в развитие малого и среднего предпринимательства, дополнительные сырьевые ресурсы для отраслей пищевой, легкой промышленности, строительства, а
также сферы услуг и торговли. Кризисная ситуация в
корпоративном секторе экономики как бы выявила заново сегмент этноэкономики в структуре национального
хозяйства России.
Говоря об особой роли этноэкономики в социальном
воспроизводстве населения, необходимо фиксировать
достаточно жесткий факт, что кризис обрабатывающей
промышленности в этих регионах подорвал доминиро-
148
3.2. Этноэкономика Юга России как объект региональной экономической
политики: концепция и механизмы регулирования
вание индустриальной занятости, характерной для русскоязычного населения этих регионов.
Для этноэкономики, как уже отмечалось, характерен
экстенсивный тип занятости с использованием сырьевой
хозяйственной инфраструктуры, которой располагала,
как правило, автохтонная часть сельского населения.
Эти процессы обусловили:
– увеличение доли населения во вторичной, неполной
и сезонной занятости;
– увеличение доли населения, занятого в малом и
среднем бизнесе;
– переориентацию занятости значительной части на
селения на сферу услуг;
– отток части занятого населения в теневой сектор;
– усиление отходничества;
– массовую миграцию.
Антикризисная роль этноэкономики хорошо просмат-
ривается на примере анализа динамики валового регионального продукта и конечного потребления домашних
хозяйств.
По группе регионов с преобладанием этноэкономи-
ки за пять лет (в кризисный для них период) с 1995 по
2000 г. ВРП на душу населения вырос в 5,5 раза, по
группе регионов с «большой» экономикой он вырос за
это время в 4 раза. Конечное потребление домашних хозяйств за это время выросло в 4,8 раза в первой группе
регионов, во второй – в 4,4 раза.
Объем продукции (объем услуг), произведенной ма-
лыми предприятиями (в основе которых резервы этноэкономики) в первой группе регионов вырос в среднем за
5 лет (1997–2001 гг.) на 400 %, во второй – на 112 %1.
Для характеристики этой ситуации используем пред-
ложенный специалистами ИНП РАН индекс экономической плотности региона, выраженный как произведение
-
1
Рассчитано по: Важенин С. Г., Злоченко А. Р., Татаркин А. И.
Слагаемые конкурентоспособного поведения региона // Регион: экономика и социология. 2004. № 3.
149
3. Региональная экономическая политика на Юге России:
стратегии, инструменты, ресурсы
показателя плотности населения на показатель величины денежного дохода на душу населения1.
Результаты нашего расчета индекса экономической
плотности в разрезе регионов – субъектов Федерации существенно меняет представление об их экономических
потенциалах, уровне экономической активности, «богатых» и «бедных» регионах (табл. 7).
Таблица 7
№
п/п
1 Республика Адыгея 93,4
2 Республика Дагестан 61,4
3 Республика Ингушетия 93,4
4 Республика Кабардино-
5 Республика Калмыкия 5,8
6 Карачаево-Черкесская
7 Республика Северная
8 Чеченская Республика –
9 Краснодарский край 145,1
10 Ставропольский край 65,0
11 Астраханская область 47,4
12 Волгоградская область 39,2
13 Ростовская область 101,6
Регионы – субъекты
Федерации
Балкария
Республика
Осетия–Алания
Показатель экономической
2
плотности региона
99,8
43,6
198,7
1
Белозеров В. С. Этнодемографические процессы на Северном
Кавказе. Ставрополь: Изд-во СтГУ, 2000.
2
Рассчитано по стат. сб. «Россия в цифрах». М., 2002. С. 36–37.
150
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]