Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Приключения Оливера Твиста
.pdf
но, содрогнувшись с головы до ног, как подкошенный упал
на землю.
Когда он очнулся от короткого обморока, подобного тому, в который он был так долго погружен, Оливер, побуждаемый дурнотой, подползавшей к сердцу и словно предупреждавшей его, что он умрет, если останется здесь лежать,
поднялся на ноги и попытался идти. Голова у него кружилась, и он шатался, как пьяный. Однако он удержался на
ногах и, устало свесив голову на грудь, побрел, спотыкаясь,
вперед, сам не зная куда.
И тогда в его сознании возникли какие-то сбивчивые,
неясные образы. Ему чудилось, будто он все еще шагает
между Сайксом и Крекитом, которые сердито переругиваются, — даже те слова, какими они обменивались, звучали
у него в ушах; а когда он, сделав неимоверное усилие, чтобы не упасть, пришел в себя, то обнаружил, что он сам разговаривал с ними. Потом он остался один с Сайксом и брел
вперед, как накануне; а когда мимо проходили призрачные
люди, он чувствовал, как Сайкс сжимает ему руку. Вдруг он
отшатнулся, услышав выстрелы; раздались громкие вопли
и крики; перед глазами замелькали огни; вокруг был шум и
грохот; чья-то невидимая рука увлекла его прочь. В то время как быстро сменялись эти видения, его не покидало
смутное ощущение какой-то боли, которая не давала ему
покоя.
Так плелся он, шатаясь, вперед, пролезал, чуть ли не машинально, между перекладинами ворот и в проломы изгородей, попадавшихся ему на пути, пока не вышел на дорогу. Тут начался такой ливень, что мальчик пришел в себя.
Он осмотрелся по сторонам и неподалеку увидел дом,
до которого, пожалуй, мог бы добраться. Быть может, там,
видя печальное его состояние, сжалятся над ним, а если и
не сжалятся, подумал он, то все-таки лучше умереть близ
людей, чем в пустынном открытом поле. Он собрал все свои
силы для этого последнего испытания и нетвердыми шагами направился к дому.
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОЛИВЕРА ТВИСТА
251
Когда он подошел ближе, ему показалось, что он уже
видел его раньше. Деталей он не помнил, но дом был ему
как будто знаком.
Стена сада! На траве, за стеной, он упал прошлой ночью
на колени и молил тех, двоих, о сострадании. Это был тот
самый дом, который они хотели ограбить.
Узнав его, Оливер так испугался, что на секунду забыл о
мучительной ране и думал только о бегстве. Бежать! Но он
едва держался на ногах, и если бы даже силы не покинули
его хрупкого детского тела, куда было ему бежать? Он толкнул калитку: она была не заперта и распахнулась. Спотыкаясь, он пересек лужайку, поднялся по ступеням, слабой
рукой постучал в дверь, но тут силы ему изменили, и он
опустился на ступеньку, прислонившись спиной к одной из
колонн маленького портика.
Случилось так, что в это время мистер Джайлс, Бритлс
и лудильщик после трудов и ужасов этой ночи подкреплялись в кухне чаем и всякой снедью. Нельзя сказать, чтобы
мистер Джайлс привык терпеть излишнюю фамильярность со стороны простых слуг, по отношению к которым
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС
держал себя с величественной приветливостью, каковая
была им приятна, но все же не могла не напомнить о его
более высоком положении в обществе. Но смерть, пожар
и грабеж делают всех равными; вот почему мистер
Джайлс сидел, вытянув ноги перед решеткой очага и облокотившись левой рукой на стол, правой пояснял детальный и обстоятельный рассказ о грабеже, которому
его слушатели (в особенности же кухарка и горничная,
находившиеся в этой компании) внимали с безграничным
интересом.
— Было это около половины третьего… — начал мистер Джайлс, — поклясться не могу, быть может около
трех… когда я проснулся и повернулся на кровати, скажем,
вот так (тут мистер Джайлс повернулся на стуле и натянул
на себя край скатерти, долженствующей изображать одеяло), как вдруг мне послышался шум…
252
Когда рассказчик дошел до этого места в своем повествовании, кухарка побледнела и попросила горничную закрыть дверь; та попросила Бритлса, тот попросил лудильщика, а тот сделал вид, что не слышит.
— …послышался шум, — продолжал мистер Джайлс. —
Сначала я сказал себе: «Мне почудилось» — и приготовился уже опять заснуть, как вдруг снова, на этот раз ясно,
услышал шум.
— Какой это был шум? — спросила кухарка.
— Как будто что-то затрещало, — ответил мистер
Джайлс, посматривая по сторонам.
— Нет, вернее, будто кто-то водил железом по терке
для мускатных орехов, — подсказал Бритлс.
— Так оно и было, когда вы, сэр, услышали шум, — возразил мистер Джайлс, — но в ту минуту это был какой-то
треск. Я откинул одеяло, — продолжал Джайлс, отвернув
край скатерти, — уселся в постели и прислушался.
Кухарка и горничная в один голос воскликнули: «Ах,
боже мой!» — и ближе придвинулись друг к другу.
— Теперь я совершенно отчетливо слышал шум, — повествовал мистер Джайлс. — «Кто-то, говорю я себе, взламывает дверь или окно. Что делать? Разбужу-ка я этого
бедного парнишку Бритлса, спасу его, чтобы его не убили в
кровати, а не то, говорю я, он и не услышит, как ему перережут горло от правого уха до левого».
Тут все взоры обратились на Бритлса, который воззрился на рассказчика и таращил на него глаза, широко разинув
рот и всей своей физиономией выражая беспредельный
ужас.
— Я отшвырнул одеяло, — продолжал Джайлс, отбрасывая край скатерти и очень сурово глядя на кухарку и горничную, — потихоньку спустился с кровати, натянул пару…
— Мистер Джайлс, здесь дамы, — прошептал лудильщик.
— …башмаков, сэр, — сказал Джайлс, поворачиваясь
к — нему и особо подчеркивая это слово, — схватил заря-
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОЛИВЕРА ТВИСТА
253
женный пистолет, который всегда относят наверх вместе с
корзиной со столовым серебром, и на цыпочках вышел
к нему в комнату. «Бритлс, говорю я, разбудив его, не пугайся!..»
— Да, вы это сказали, — тихим голосом вставил Бритлс.
— «Мне кажется, твоя песенка спета, Бритлс, гово-
рю я, — продолжал Джайлс, — но ты не пугайся».
— А он испугался? — спросила кухарка.
— Ничуть, — ответил мистер Джайлс. — Он был так же
тверд… да, почти так же тверд, как и я.
— Право же, будь я на его месте, я бы тут же умерла, —
заметила горничная.
— Вы — женщина, — возразил Бритлс, слегка при-
ободрившись.
— Бритлс прав, — сказал мистер Джайлс, одобрительно кивая головой, — ничего другого и ждать нельзя от женщины. Но мы, мужчины, взяли потайной фонарь, стоявший
на камине у Бритлса, и ощупью, в непроглядной тьме, спустились по лестнице — скажем, вот так…
Сопровождая свой рассказ соответствующими жестами,
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС
мистер Джайлс встал и сделал два шага с закрытыми глазами, но вдруг сильно вздрогнул, так же как и все остальные,
и бросился назад к своему стулу. Кухарка и горничная
взвизгнули.
— Кто-то постучал, — сказал мистер Джайлс, притворяясь безмятежно спокойным. — Пусть кто-нибудь откроет
дверь.
Никто не шевельнулся.
— Довольно странно — стук в такой ранний час, —
сказал мистер Джайлс, окинув взглядом бледные лица
окружающих, да и сам он очень побледнел, — но дверь открыть нужно. Кто-нибудь, слышите?
При этом мистер Джайлс посмотрел на Бритлса, но сей
молодой человек, будучи от природы скромным, должно
быть почитал себя никем и, следовательно, полагал, что
этот вопрос не имеет к нему ни малейшего отношения: во
254
всяком случае, он ничего не ответил. Мистер Джайлс перевел умоляющий взгляд на лудильщика, но тот внезапно заснул. О женщинах не могло быть и речи.
— Если Бритлс согласится отпереть дверь в присутствии свидетелей, — сказал после короткого молчания мистер Джайлс, — я готов быть одним из них.
— Я также, — сказал лудильщик, проснувшись так же
внезапно, как и заснул.
На этих условиях Бритлс сдался, и вся компания, слегка
успокоенная открытием (сделанным, когда распахнули
ставни), что уже совсем рассвело, стала подниматься по
лестнице — впереди шли собаки. Обе женщины, боясь
оставаться внизу, замыкали шествие. По совету мистера
Джайлса, все говорили очень громко, предупреждая любого находящегося снаружи злоумышленника, что их очень
много; а в прихожей, приводя в исполнение гениальный
план, родившийся в голове того же изобретательного
джентльмена, собак больно дергали за хвост, чтобы они
подняли отчаянный лай.
Когда эти меры предосторожности были приняты, мистер Джайлс крепко уцепился за руку лудильщика (чтобы
тот не убежал, как любезно пояснил он) и дал приказ открыть дверь. Бритлс повиновался; остальные, боязливо
выглядывая друг из-за друга, не увидели ничего устрашающего, кроме бедного, маленького Оливера Твиста. От слабости он не мог говорить, только поднял отяжелевшие веки и
безмолвно молил о сострадании.
— Мальчик! — воскликнул мистер Джайлс, храбро оттесняя на задний план лудильщика. — Что с ним такое…
а?.. Что? Бритлс… Взгляни-ка… Ты узнаешь?
Не успел Бритлс — он отступил за дверь (чтобы открыть
ее) — увидать Оливера, как у него вырвался громкий крик.
Мистер Джайлс, схватив Оливера за ногу и за руку (к счастью, за здоровую руку), втащил его прямо в холл и положил на пол.
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОЛИВЕРА ТВИСТА
255
— Вот он! — заорал Джайлс, в сильнейшем возбуждении поворачиваясь лицом к лестнице. — Вот один из грабителей, сударыня! Вот он, грабитель, мисс! Он ранен, мисс!
Я его подстрелил, а Бритлс мне светил.
— Держал фонарь, мисс! — крикнул Бритлс, приложив
руку ко рту так, чтобы голос его звучал громче.
Обе служанки бросились наверх сообщить о том, что
мистер Джайлс поймал грабителя, а лудильщик старался
привести в чувство Оливера, чтобы тот не умер раньше, чем
его можно будет повесить. Среди этого шума и суматохи
послышался нежный женский голос, сразу водворивший
тишину.
— Джайлс! — прошептал голос с верхней площадки
лестницы.
— Я здесь, мисс, — отозвался мистер Джайлс. — Не
пугайтесь, мисс, я не очень пострадал. Он не оказывал отчаянного сопротивления, мисс! Я быстро с ним справился.
— Тише! — сказала молодая леди. — Вы пугаете мою
тетю не меньше, чем напугали ее воры… Бедняжка, он тяжело ранен?
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС
— Ужасно, мисс! — ответил Джайлс с неописуемым самодовольством.
— Похоже на то, что он сейчас помрет, мисс, — заорал
Бритлс тем же голосом. — Не угодно ли вам спуститься
вниз и поглядеть на него, мисс, на случай если он помрет?
— Будьте добры, пожалуйста, потише! — сказала леди. — Подождите тихонько одну минутку, пока я переговорю с тетей.
И она вышла из комнаты, — поступь у нее была такая
же мягкая, как и голос. Вскоре она вернулась и отдала распоряжение, чтобы раненого осторожно перенесли наверх,
в комнату мистера Джайлса, а Бритлс пусть оседлает пони и
немедленно отправляется в Чертси, откуда должен как
можно скорее прислать констебля и доктора.
— Не хотите ли взглянуть на него сначала, мисс? —
спросил мистер Джайлс с такой гордостью, как будто Оли-
256
вер был птицей с диковинным оперением, которую он ловко подстрелил. — Один разочек, мисс?
— Нет, не сейчас, ни за что на свете, — ответила молодая леди. — Бедняжка! О Джайлс, обращайтесь с ним ласково, ради меня!
Старый слуга посмотрел на говорившую, когда она повернулась, чтобы уйти, с такой гордостью и восхищением,
словно она была его детищем. Потом, наклонившись к Оливеру, он заботливо и осторожно, как женщина, помог перенести его наверх.
Глава XXIX
сообщает предварительные сведения об обитателях
дома, в котором нашел пристанище Оливер
В уютной комнате, хотя обстановка ее свидетельствовала скорее о старомодном комфорте, чем о современной роскоши, сидели за изысканно сервированным завтраком две
леди. Им прислуживал мистер Джайлс, одетый в благопристойную черную пару. Он занимал позицию на полпути
между буфетом и столом; выпрямившись во весь рост, откинув голову и слегка склонив ее набок, левую ногу выставив вперед, а правую руку заложив за борт жилета, тогда
как в опущенной левой руке у него был поднос, он имел
вид человека, который с большой приятностью сознает
собственные свои заслуги и значение.
Что касается двух леди, то одна была уже пожилой, но
держалась так же прямо, как высокая спинка дубового
кресла, в котором она сидела. Одетая очень изысканно и
строго в старомодное платье, причудливо допускающее некоторые уступки последней моде, которые не только не
вредили общему впечатлению, но скорее изящно подчеркивали старый стиль, она сидела с величественным видом,
сложив перед собой руки на столе. Глаза ее (а годы почти
257
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОЛИВЕРА ТВИСТА
не затуманили их блеска) смотрели пристально на молодую
ее собеседницу.
Для младшей леди наступил очаровательный расцвет,
весенняя пора женственности — тот возраст, когда, не
впадая в кощунство, можно предположить, что в подобные
создания вселяются ангелы, если бог, во имя благих своих
целей, когда-нибудь заключает их в смертную оболочку.
Ей было не больше семнадцати лет. Облик ее был так
хрупок и безупречен, так нежен и кроток, так чист и прекрасен, что казалось, земля — не ее стихия, а грубые земные существа — не подходящие для нее спутники. Даже
ум, светившийся в ее глубоких синих глазах и запечатленный на благородном челе, казалось, не соответствовал ни
возрасту ее, ни этому миру; но мягкость и добросердечие,
тысячи отблесков света, озарявших ее лицо и не оставлявших на нем тени, а главное, улыбка, прелестная, радостная
улыбка, были созданы для семьи, для мира и счастья у домашнего очага.
Она усердно хозяйничала за столом. Случайно подняв
глаза в ту минуту, когда старая леди смотрела на нее, она
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС
весело откинула со лба волосы, скромно причесанные, и ее
сияющий взор выразил столько любви и подлинной нежности, что духи небесные улыбнулись бы, на нее глядя.
— Уже больше часу прошло, как уехал Бритлс, не правда ли? — помолчав, спросила старая леди.
— Час двадцать минут, сударыня, — ответил мистер
Джайлс, справившись по часам, которые вытащил за черную ленту.
— Он всегда медлит, — сказала старая леди.
— Бритлс всегда был медлительным парнишкой, сударыня, — отозвался слуга.
Кстати, если принять во внимание, что Бритлс был неповоротливым парнишкой вот уже тридцать лет, казалось маловероятным, чтобы он когда-нибудь сделался проворным.
— Мне кажется, что он становится не лучше, а хуже, —
заметила пожилая леди.
258
— Совершенно непростительно, если он мешкает,
играя с другими мальчиками, — улыбаясь, сказала молодая
леди.
Мистер Джайлс, по-видимому, раздумывал, уместно ли
ему позволить себе почтительную улыбку, но в эту минуту к
калитке сада подъехала двуколка, откуда выпрыгнул толстый джентльмен, который побежал прямо к двери и,
каким-то таинственным способом мгновенно проникнув в
дом, ворвался в комнату и чуть не опрокинул и мистера
Джайлса и стол, накрытый для завтрака.
— Никогда еще я не слыхивал о такой штуке! — воскликнул толстый джентльмен. — Дорогая моя миссис Мэйли… ах, боже мой!.. и вдобавок под покровом ночи… никогда еще я не слыхивал о такой штуке!
Выразив таким образом свое соболезнование, толстый
джентльмен пожал руку обеим леди и, придвинув стул,
осведомился, как они себя чувствуют.
— Вы могли умереть, буквально умереть от испуга, —
сказал толстый джентльмен. — Почему вы не послали за
мной? Честное слово, мой слуга явился бы через минуту, а
также и я, да и мой помощник рад был бы помочь, как и
всякий при таких обстоятельствах. Боже мой, боже мой!
Так неожиданно! И вдобавок под покровом ночи.
Казалось, доктор был особенно встревожен тем, что попытка ограбления была предпринята неожиданно и в ночную пору, словно у джентльменов-взломщиков установился обычай обделывать свои дела в полдень и предупреждать по почте за день-за два.
— А вы, мисс Роз, — сказал доктор, обращаясь к молодой леди, — я…
— Да, конечно, — перебила его Роз, — но тетя хочет,
чтобы вы осмотрели этого беднягу, который лежит наверху.
— Да, да, разумеется, — ответил доктор. — Совершенно верно! Насколько я понял, это ваших рук дело, Джайлс.
Мистер Джайлс, лихорадочно убиравший чашки, густо
покраснел и сказал, что эта честь принадлежит ему.
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОЛИВЕРА ТВИСТА
259
— Честь, а? — переспросил доктор. — Ну, не знаю,
быть может, подстрелить вора в кухне так же почетно, как и
застрелить человека на расстоянии двенадцати шагов. Вообразите, что он выстрелил в воздух, а вы дрались на дуэли, Джайлс.
Мистер Джайлс, считавший такое легкомысленное отношение к делу несправедливой попыткой умалить его
славу, почтительно отвечал, что не ему судить об этом, однако, по его мнению, противной стороне было не до шуток.
— Да, правда! — воскликнул доктор. — Где он? Проводите меня. Я еще загляну сюда, когда спущусь вниз, миссис
Мэйли. Это то самое оконце, в которое он влез, да? Ну, ни
за что бы я этому не поверил!
Болтая без умолку, он последовал за мистером Джайлсом наверх. А пока он поднимается по лестнице, можно поведать читателю, что мистер Лосберн, местный лекарь, которого знали на десять миль вокруг просто как «доктора»,
растолстел скорее от добродушия, чем от хорошей жизни,
и был таким милым, сердечным и к тому же чудаковатым
старым холостяком, какого ни один исследователь не сы-
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС
скал бы в округе и в пять раз большей.
Доктор отсутствовал гораздо дольше, чем предполагал
он сам и обе леди. Из двуколки принесли большой плоский
ящик; в спальне очень часто звонили в колокольчик, а слуги все время сновали вверх и вниз по лестнице; на основании этих признаков было сделано справедливое заключение, что наверху происходит нечто очень серьезное. Наконец, доктор вернулся и в ответ на тревожный вопрос о
своем пациенте принял весьма таинственный вид и старательно притворил дверь.
— Это из ряда вон выходящий случай, миссис Мэйли, —
сказал доктор, прислонившись спиной к двери, словно для
того, чтобы ее не могли открыть.
— Неужели он в опасности? — спросила старая леди.
— Принимая во внимание все обстоятельства, в этом
не было бы ничего из ряда вон выходящего, — ответил
260
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]