Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Приключения Оливера Твиста
.pdf
— Такие вещи хорошо сохраняются, а пройдет время —
стоимость их часто удваивается, как это бывает с добрым
вином, — ответила надзирательница, по-прежнему сохраняя рассудительный и равнодушный вид. — Что до погребения, то, кто знает, бывают такие вещи, которые могут
пролежать двенадцать тысяч или двенадцать миллионов
лет и в конце концов порассказать странные истории.
— А если я зря отдам деньги? — колеблясь, спросил
Монкс.
— Вы можете легко их отобрать: я только женщина, я
здесь одна и без защиты.
— Не одна, дорогая моя, и не без защиты, — почтительно вставил мистер Бамбл голосам, прерывающимся от
страха. — Здесь я, дорогая моя. А кроме того, — продолжал
мистер Бамбл, щелкая при этом зубами, — мистер Монкс —
джентльмен и не станет совершать насилие над приходскими чиновниками. Мистеру Монксу известно, дорогая моя,
что я уже не молод и, если можно так выразиться, немножко отцвел, но он слыхал — я не сомневаюсь, дорогая моя,
мистер Монкс слыхал, что я особа очень решительная и отличаюсь незаурядной силой, если меня расшевелить. Меня
нужно только немножко расшевелить, вот и все.
С этими словами мистер Бамбл попытался с грозной решимостью схватить фонарь, но по его испуганной физиономии было ясно видно, что его и в самом деле надо расшевелить, и расшевелить хорошенько, прежде чем он приступит к каким-либо воинственным действиям; конечно,
если они не направлены против бедняков или особ, выдрессированных для этой цели.
— Ты — дурак, — сказала миссис Бамбл, — и лучше бы
ты держал язык за зубами!
— Лучше бы он его отрезал, прежде чем идти сюда, если не умеет говорить потише! — мрачно сказал Монкс. —
Так, значит, он ваш муж?
— Он — мой муж, — хихикнув, подтвердила надзирательница.
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОЛИВЕРА ТВИСТА
341
— Я так и подумал, когда вы вошли, — отозвался Монкс,
отметив злобный взгляд, который леди метнула при этих
словах на своего супруга. — Тем лучше. Я охотнее веду дела с мужем и женой, когда вижу, что они действуют заодно.
Я говорю серьезно. Смотрите!
Он сунул руку в боковой карман и, достав парусиновый
мешочек, отсчитал на стол двадцать пять соверенов и подвинул их к женщине.
— А теперь, — сказал он, — берите их. И когда утихнут
эти проклятые удары грома, которые, я чувствую, вот-вот
прокатятся над крышей, послушаем ваш рассказ.
Когда затих гром, грохотавший, казалось, где-то еще
ближе, почти совсем над ними, Монкс, приподняв голову,
наклонился вперед, готовясь выслушать рассказ женщины. Лица всех троих почти соприкасались, когда двое
мужчин в нетерпении переглянулись через маленький
столик, а женщина тоже наклонилась вперед, чтобы они
слышали ее шепот. Тусклые лучи фонаря, падавшие прямо
на них, еще усиливали тревожную бледность лиц, и, окруженные густым сумраком и тьмою, они казались призрач-
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС
ными.
— Когда умирала эта женщина, которую мы звали старой Салли, — начала надзирательница, — мы с ней были
вдвоем.
— Больше никого при этом не было? — таким же глухим шепотом спросил Монкс. — Ни одной больной старухи
или идиотки на соседней кровати? Никого, кто мог бы услышать, а может быть, и понять, о чем идет речь?
— Ни души, — ответила женщина, — мы были одни.
Я одна была возле нее, когда пришла смерть.
— Хорошо, — сказал Монкс, пристально в нее всматриваясь. — Дальше.
— Она говорила об одной молодой женщине, — продолжала надзирательница, — которая родила когда-то ребенка не только в той самой комнате, но даже на той самой
кровати, на которой она теперь умирала.
342
— Неужто? — дрожащими губами проговорил Монкс,
оглянувшись через плечо. — Проклятье! Какие бывают совпадения!
— Это был тот самый ребенок, о котором он говорил
вам вчера вечером, — продолжала надзирательница, небрежно кивнув в сторону своего супруга. — Сиделка обокрала его мать.
— Живую? — спросил Монкс.
— Мертвую, — слегка вздрогнув, ответила женщина. —
Она сняла с еще не остывшего тела ту вещь, которую женщина, умирая, просила сберечь для младенца.
— Она продала ее? — воскликнул Монкс вне себя от
волнения. — Она ее продала? Где? Когда? Кому? Давно ли?
— С великим трудом рассказав мне, что она сделала, —
продолжала надзирательница, — она откинулась на спину
и умерла.
— И ни слова больше не сказала? — воскликнул Монкс
голосом, казавшимся еще более злобным благодаря тому,
что он был приглушен. — Ложь! Со мной шутки плохи. Она
еще что-то сказала. Я вас обоих прикончу, но узнаю, что
именно.
— Она не вымолвила больше ни словечка, — сказала
женщина, по-видимому ничуть не испуганная (чего отнюдь
нельзя было сказать о мистере Бамбле) яростью этого
странного человека. — Она изо всех сил уцепилась за мое
платье, а когда я увидела, что она умерла, я разжала ее руку и нашла в ней грязный клочок бумаги.
— И в нем было… — прервал Монкс, наклоняясь
вперед .
— Ничего в нем не было, — ответила женщина. — Это
была закладная квитанция.
— На какую вещь? — спросил Монкс.
— Скоро узнаете, — ответила женщина. — Сначала она
хранила драгоценную безделушку, надеясь, наверно, какнибудь получше ее пристроить, а потом заложила и наскребывала деньги, из года в год выплачивая проценты ростов-
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОЛИВЕРА ТВИСТА
343
щику, чтобы она не ушла из ее рук. Значит, если бы чтонибудь подвернулось, ее всегда можно было выкупить. Но
ничего не подвертывалось, и, как я вам уже сказала, она
умерла, сжимая в руке клочок пожелтевшей бумаги. Срок
истекал через два дня. Я тоже подумала, что, может быть,
со временем что-нибудь подвернется, и выкупила заклад.
— Где он сейчас? — быстро спросил Монкс.
— Здесь, — ответила женщина.
И, словно радуясь возможности избавиться от него, она
торопливо бросила на стол маленький кошелек из лайки,
где едва могли бы поместиться французские часики. Монкс
схватил его и раскрыл трясущимися руками — в кошельке
лежал маленький золотой медальон, а в медальоне две
пряди волос и золотое обручальное кольцо.
— С внутренней стороны на нем выгравировано имя
«Агнес», — сказала женщина. — Потом оставлено место
для фамилии, а дальше следует дата примерно за год до
рождения ребенка, как я выяснила.
— И это все? — спросил Монкс, жадно и пристально
осмотрев содержимое маленького кошелька.
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС
— Все, — ответила женщина.
Мистер Бамбл перевел дух, будто радуясь, что рассказ
окончен и ни слова не сказано о том, чтобы отобрать двадцать пять фунтов; теперь он набрался храбрости и вытер
капли пота, обильно стекавшие по его носу во время всего
диалога.
— Я ничего не знаю об этой истории, кроме того, о чем
могу догадываться, — после короткого молчания сказала
его жена, обращаясь к Монксу, — да и знать ничего не хочу, так будет безопаснее. Но не могу ли я задать вам два
вопроса?
— Можете, задавайте, — не без удивления сказал
Монкс, — впрочем, отвечу ли я на них или нет — это уж
другой вопрос.
— Итого будет три, — заметил мистер Бамбл, пытаясь
сострить.
344
— Вы получили от меня то, на что рассчитывали? —
спросила надзирательница.
— Да, — ответил Монкс. — Второй вопрос?
— Что вы намерены с этим делать? Не обернется ли это
против меня?
— Никогда, — сказал Монкс, — ни против вас, ни против меня. Смотрите сюда. Но ни шагу вперед, а не то за вашу жизнь и соломинки не дашь.
С этими словами он неожиданно отодвинул стол и, дернув за железное кольцо в полу, откинул крышку большого
люка, оказавшегося у самых ног мистера Бамбла, с величайшей поспешностью отступившего на несколько шагов.
— Загляните вниз, — сказал Монкс, опуская фонарь в
отверстие. — Не бойтесь. Будь это в моих интересах, я
преспокойно отправил бы вас туда, когда вы сидели над
люком.
Ободренная этими словами, надзирательница подошла
к краю люка, и даже сам мистер Бамбл, снедаемый любопытством, осмелился сделать то же самое. Бурлящая река,
вздувшаяся после ливня, быстро катила внизу свои воды, и
все другие звуки тонули в том грохоте, с каким они набегали и разбивались о зеленые сваи, покрытые тиной. Когдато здесь была водяная мельница: поток, ленясь и крутясь
вокруг подгнивших столбов и уцелевших обломков машин,
казалось, с новой силой устремлялся вперед, когда избавлялся от препятствий, тщетно пытавшихся остановить его
бешеное течение.
— Если бросить туда труп человека, где очутится он
завтра утром? — спросил Монкс, раскачивая фонарь в темном колодце.
— За двенадцать миль отсюда вниз по течению, и вдобавок он будет растерзан в клочья, — ответил мистер
Бамбл, съежившись при этой мысли.
Монкс вынул маленький кошелек из-за пазухи, куда
второпях засунул его, и, привязав кошелек к свинцовому
грузу, когда-то служившему частью какого-то блока и ва-
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОЛИВЕРА ТВИСТА
345
лявшемуся на полу, бросил его в поток. Кошелек упал тяжело, как игральная кость, с едва уловимым плеском рассек воду и исчез.
Трое, посмотрев друг на друга, казалось, облегченно
вздохнули.
— Готово, — сказал Монкс, опуская крышку люка, которая со стуком упала на прежнее место. — Если море и отдаст когда-нибудь своих мертвецов, как говорится в книгах,
то золото свое и серебро, а также и эту дребедень оно
оставит себе. Говорить нам больше не о чем, можно положить конец этому приятному свиданию.
— Совершенно верно, — быстро отозвался мистер
Бамбл.
— Язык держите за зубами, слышите? — с угрожающим
видом сказал Монкс. — За вашу жену я не боюсь.
— Можете положиться и на меня, молодой человек, —
весьма учтиво ответил мистер Бамбл, с поклоном пятясь к
лестнице. — Ради всех нас, молодой человек, и ради меня
самого, понимаете ли, мистер Монкс?
— Слышу и рад за вас, — сказал Монкс. — Уберите
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС
свой фонарь и убирайтесь как можно скорее!
Хорошо, что разговор оборвался на этом месте, иначе
мистер Бамбл, который, продолжая отвешивать поклоны,
находился в шести дюймах от лестницы, неизбежно полетел бы в комнату нижнего этажа. Он зажег свой фонарь от
того фонаря, который Монкс отвязал от веревки я держал в
руке, и, не делая никаких попыток продолжать беседу, стал
молча спускаться по лестнице, а за ним его жена. Монкс замыкал шествие, предварительно задержавшись на ступеньке и удостоверившись, что не слышно никаких других звуков, кроме шума дождя и стремительно несущегося потока.
Они миновали комнату нижнего этажа медленно и осторожно, потому что Монкс вздрагивал при виде каждой тени, а мистер Бамбл, держа свой фонарь на фут от пола, шел
не только с исключительной осмотрительностью, но и удивительно легкой поступью для такого дородного джентль-
346
мена, нервически осматриваясь вокруг, нет ли где потайных
люков. Монкс бесшумно отпер и распахнул дверь, и супруги, обменявшись кивком со своим таинственным знакомым,
очутились под дождем во мраке.
Как только они ушли, Монкс, казалось, питавший непреодолимое отвращение к одиночеству, позвал мальчика,
который был спрятан где-то внизу. Приказав ему идти впереди и светить, он вернулся в комнату, откуда только что
вышел.
Глава XXXIX
выводит на сцену несколько респектабельных особ,
с которыми читатель уже знаком, и повествует
о том, как совещались между собой достойный
Монкс и достойный еврей
На следующий день после того, как три достойные особы, упомянутые в предшествующей главе, покончили со
своим маленьким дельцем, мистер Уильям Сайкс, очнувшись вечером от дремоты, сонным и ворчливым голосом
спросил, который час.
Этот вопрос был задан мистером Сайксом уже не в той
комнате, какую он занимал до экспедиции в Чертси, хотя
находилась она в том же районе, неподалеку от его прежнего жилища. Несомненно, это было менее завидное жилье, чем его старая квартира, — жалкая, плохо меблированная комната, совсем маленькая, освещавшаяся только
одним крохотным оконцем в покатой крыше, выходившим
в тесный, грязный переулок. Не было здесь недостатка и в
других признаках, указывающих на то, что славному
джентльмену за последнее время не везет, ибо весьма
скудная обстановка и полное отсутствие комфорта, а также
исчезновение такого мелкого движимого имущества, как
запасная одежда и белье, свидетельствовали о крайней
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОЛИВЕРА ТВИСТА
347
бедности; к тому же тощий и изможденный вид самого мистера Сайкса мог бы вполне удостоверить эти факты, если
бы они нуждались в подтверждении.
Грабитель лежал на кровати, закутавшись вместо халата
в свое белое пальто и отнюдь не похорошевший от мертвенного цвета лица, вызванного болезнью, равно как и от
грязного ночного колпака и колючей черной бороды, неделю не бритой. Собака сидела около кровати, то задумчиво посматривая на хозяина, то настораживая уши и глухо
ворча, если ее внимание привлекал какой-нибудь шум на
улице или в нижнем этаже дома. У окна, углубившись в починку старого жилета, который служил частью повседневного костюма грабителя, сидела женщина, такая бледная и
исхудавшая от лишений и ухода за больным, что большого
труда стоило признать в ней ту самую Нэнси, которая уже
появлялась в этом повествовании, если бы не голос, каким
она ответили на вопрос мистера Сайкса.
— Начало восьмого, — сказала девушка. — Как ты себя чувствуешь, Билл?
— Слаб, как чистая вода, — ответил мистер Сайкс, про-
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС
клиная свои глаза, руки и ноги. — Дай руку и помоги мне
как-нибудь сползти с этой проклятой кровати.
Нрав мистера Сайкса не улучшился от болезни: когда
девушка помогала ему подняться и повела его к столу, он
всячески ругал ее за неловкость, а потом ударил.
— Скулишь? — спросил Сайкс. — Хватит! Нечего стоять и хныкать! Если ты только на это и способна, проваливай! Слышишь?
— Слышу, — ответила девушка, отворачиваясь и пытаясь рассмеяться. — Что это еще взбрело тебе в голову?
— Э, так ты, стало быть, одумалась? — проворчал Сайкс,
заметив слезы, навернувшиеся ей на глаза. — Тем лучше
для тебя.
— Но ведь не хочешь же ты сказать, Билл, что и сегодня
будешь жесток со мной, — произнесла девушка, положив
руку ему на плечо.
348
— А почему бы и нет? — воскликнул мистер Сайкс. —
Почему?..
— Столько ночей, — сказала девушка с еле заметной
женственной нежностью, от которой даже в ее голосе послышались ласковые нотки, — столько ночей я терпеливо
ухаживала за тобой, заботилась о тебе, как о ребенке, а сегодня я впервые вижу, что ты пришел в себя. Ведь не будешь же ты обращаться со мной как только что, правда
ведь? Ну, скажи, что не будешь.
— Ладно, — отозвался мистер Сайкс, — не буду. Ах,
черт подери, девчонка опять хнычет!
— Это пустяки, — сказала девушка, бросаясь на стул. —
Не обращай на меня внимания. Скоро пройдет.
— Что — пройдет? — злобно спросил мистер Сайкс. —
Какую еще дурь ты на себя напустила? Вставай, занимайся
делом и не лезь ко мне со всякой бабьей чепухой!
В другое время это внушение и тон, каким оно было сделано, возымели бы желаемое действие, но девушка, действительно ослабевшая от истощения, откинула голову на
спинку стула и лишилась чувств, прежде чем мистер Сайкс
успел изрыгнуть несколько приличествующих случаю проклятий, которыми при подобных обстоятельствах имел
обыкновение приправлять свои угрозы. Хорошенько не
зная, что делать при столь исключительных обстоятельствах,
ибо у мисс Нэнси истерики обычно отличались тем бурным
характером, который позволял больной справляться с ними
без посторонней помощи, мистер Сайкс попытался пустить в
ход несколько ругательств и, убедившись, что такой способ
лечения совершенно недейственен, позвал на помощь.
— Что случилось, мой милый? — спросил Феджин, заглядывая в комнату.
— Помогите-ка девчонке, — нетерпеливо откликнулся
Сайкс. — Нечего тут бормотать, и ухмыляться, и пялить на
меня глаза.
Вскрикнув от удивления, Феджин поспешил на помощь
к девушке, а мистер Джек Даукинс (иными словами — Лов-
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОЛИВЕРА ТВИСТА
349
кий Плут), вошедший в комнату вслед за своим почтенным
другом, мигом положил на пол узел, который тащил, и, выхватив бутылку из рук юного Чарльза Бейтса, шедшего за
ним по пятам, мгновенно вытащил пробку зубами и влил
часть содержимого бутылки в рот больной, предварительно отведав его сам, во избежание ошибки.
— Возьми-ка мехи, Чарльз, и дай ей глотнуть свежего
воздуха, — сказал мистер Даукинс, — а вы похлопайте ее
по рукам, Феджин, пока Билл развязывает юбки.
Все эти меры, совместно принятые и примененные с
большой энергией — особенно те из них, которые были
поручены юному Бейтсу, явно считавшему свою долю участия в процедуре беспримерной забавой, — не замедлили
привести к желаемым результатам. Девушка постепенно
пришла в себя, шатаясь, добралась до стула у кровати и зарылась лицом в подушку, предоставив встречать новых посетителей мистеру Сайксу, несколько удивленному их неожиданным появлением.
— Какой чертов ветер принес вас сюда? — спросил он
Феджина.
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС
— Вовсе не чертов ветер, мой милый. Чертов ветер никому не приносит добра. А я захватил кое-что хорошее, что
вам понравится… Плут, мой милый, развяжи узел и передай Биллу те пустяки, на которые мы сегодня утром истратили все деньги.
Исполняя распоряжение мистера Феджина, Ловкий
Плут достал сверток не малых размеров, завязанный в старую скатерть, и начал передавать один за другим находившиеся в нем предметы Чарли Бейтсу, который раскладывал
их на столе, расхваливая на все лады их редкие и превосходные качества.
— Ах, какой паштет из кроликов, Билл! — воскликнул
сей молодой джентльмен, доставая огромный паштет. —
Такое нежное создание, с такими хрупкими лапками, Билл,
что даже косточки тают во рту и незачем их выбирать. Полфунта зеленого чаю, семь шиллингов шесть пенсов, такого
350
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]