Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Приключения Оливера Твиста
.pdf
да старому его приятелю представится столь благоприятный случай обнаружить свои таланты.
— Мы должны половчее разузнать, как идут у него дела
сейчас, — сказал Феджин. — Дай-ка я подумаю.
— Не пойти ли мне? — спросил Чарли.
— Ни за что на свете! — ответил Феджин. — Рехнулся
ты, что ли, мой милый, окончательно рехнулся, если вздумал идти туда, где… Нет, Чарли, нет. Нельзя терять больше
одного за раз.
— Я думаю, сами-то вы не собираетесь идти? — сказал
Чарли, шутливо подмигивая.
— Это было бы не совсем удобно, — покачивая головой, ответил Феджин.
— А почему бы не послать этого нового парня? — спросил юный Бейтс, положив руку на плечо Ноэ. — Его никто
не знает.
— Ну что же, если он ничего не имеет против… — начал Феджин.
— Против? — перебил Чарли. — А что он может иметь
против?
— Ровно ничего, мой милый, — сказал Феджин, поворачиваясь к мистеру Болтеру, — ровно ничего.
— О, как бы не так! — возразил Ноэ, пятясь к двери и
опасливо качая головой. — Нет, нет, бросьте! Это не входит в мои обязанности.
— А какие он взял на себя обязанности, Феджин? —
спросил юный Бейтс, презрительно созерцая тощую фигуру Ноэ. — Удирать, когда что-нибудь неладно, и есть по
горло, когда все в порядке? Это, что ли, его занятие?
— Не все ли равно? — возразил мистер Болтер. —
А ты, малыш, не позволяй себе вольностей со старшими, не
то тебе не поздоровится.
В ответ на эту великолепную угрозу юный Бейтс так неистово захохотал, что прошло некоторое время, прежде
чем Феджин мог вмешаться и объяснить мистеру Болтеру,
что в полицейском управлении ему ничто не грозит, ибо ни
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОЛИВЕРА ТВИСТА
401
отчет о маленьком дельце, в котором он участвовал, ни
описание его особы еще не препровождены в столицу и, по
всей вероятности, его даже не подозревают в том, что он
искал в ней приюта, а потому если он надлежащим образом
переоденется, то может посетить это место с такой же безопасностью, как и всякое другое в Лондоне, тем более что
из всех мест оно самое последнее, где можно ждать добровольного его появления.
Убежденный отчасти такими доводами, но в значительно большей степени подавленный страхом перед Феджином, мистер Болтер с большой неохотой согласился, наконец, отправиться в эту экспедицию. По указанию Феджина
он немедленно заменил свой костюм курткой возчика, короткими плисовыми штанами и кожаными гетрами, — все
это было у Феджина под рукой. Его снабдили также войлочной шляпой, разукрашенной билетиками с заставы и
извозчичьим кнутом. В таком снаряжении он должен был
ввалиться в суд, как сделал бы какой-нибудь деревенский
парень с Ковент-Гарденского рынка, вздумавший удовлетворить свое любопытство. А так как Ноэ был как раз таким
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС
неотесанным, неуклюжим и костлявым парнем, какой был
нужен, мистер Феджин не сомневался в том, что он в совершенстве справится со своей ролью.
Когда эти приготовления были закончены, ему сообщили признаки и приметы, необходимые для опознания Ловкого Плута, и юный Бейтс проводил его темными и извилистыми путями до того места, откуда было недалеко до Боустрит. Описав точное местонахождение полицейского
управления и присовокупив многочисленные указания,
как пройти переулком, пересечь двор, подняться по лестнице к двери по правую руку и, войдя в комнату, снять
шляпу, Чарли Бейтс предложил ему проститься и быстро
идти дальше и обещал ждать его возвращения там, где они
расстались.
Ноэ Клейпол, или, если читателю угодно, Морис Болтер,
пунктуально следовал полученным указаниям, которые
402
(юный Бейтс был недурно знаком с этой местностью) были
так точны, что ему удалось достигнуть полицейского управления, не задавая никаких вопросов и не встретив на пути
никаких помех. Он очутился в плотной толпе, состоявшей
преимущественно из женщин, теснившихся в грязной, душной комнате, в дальнем конце которой находилось огороженное перилами возвышение со скамьей для подсудимых
у стены слева, кафедрой для свидетелей посередине и столом для судей справа; это последнее, устрашающее место
было отделено перегородкой, которая скрывала суд от взоров простых смертных и давала свободу черни представлять себе (если ей это удастся) правосудие во всем его величии.
На скамье подсудимых сидели только две женщины, которые все время кивали своим восхищенным друзьям, пока
клерк читал какие-то показания двум полисменам и чиновнику в штатском, склонившемуся над столом. Тюремщик
стоял, опершись на перила скамьи подсудимых, и лениво
постукивал себя по носу большим ключом, отрываясь от
этого занятия лишь для того, чтобы окриком пресечь неуместные попытки зевак вести разговор или, сурово подняв взор, приказать какой-нибудь женщине: «Унесите этого ребенка», — если торжественное отправление правосудия прерывалось слабым писком какого-нибудь тощего
младенца, доносившимся из-под материнской шали. Воздух в комнате был тяжелый и спертый; от грязи изменилась
окраска стола, а потолок почернел. На каменной стене возвышался старый, закопченный бюст, а над скамьей подсудимых — запылившиеся часы — единственный предмет,
который, казалось, был в должном порядке, тогда как пороки, бедность или близкое знакомство с ними оставили на
всех одушевленных существах налет, вряд ли менее неприятный, чем густой, жирный слой копоти, лежавший на всех
неодушевленных предметах, хмуро взиравших на происходящее.
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОЛИВЕРА ТВИСТА
403
Ноэ нетерпеливо озирался в поисках Плута, но хотя
многие из присутствующих женщин прекрасно могли бы
сойти за мать или сестру этого выдающегося человека и
несколько мужчин могли походить на его отца, не было
видно решительно никого, к кому подошло бы полученное
Ноэ описание наружности мистера Даукинса. Ноэ ждал с
величайшим беспокойством и неуверенностью, пока женщины, чьи дела передавались в уголовный суд
1
, не удалились с развязным видом, а затем его быстро успокоило появление другого арестованного, который, как он сразу понял, мог быть только тем, ради кого он сюда пришел.
Это был действительно мистер Даукинс с закатанными,
по обыкновению, длинными рукавами сюртука; засунув левую руку в карман, а в правой держа шляпу, он вошел, сопровождаемый тюремщиком, в комнату совершенно неописуемой походкой, волоча ноги, вразвалку и, заняв место на
скамье подсудимых, громким голосом пожелал узнать, чего
ради поставили его в такое унизительное положение.
— Прикусите язык, слышите? — сказал тюремщик.
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС
— Я — англичанин, разве не так? — возразил Плут. —
Где же мои привилегии?
— Скоро получите свои привилегии, — отрезал тюремщик, — и перцу в придачу!
— А если не получу, то посмотрим, что скажет этим
крючкотворам министр внутренних дел… — ответствовал
мистер Даукинс. — Ну, какое у нас тут дело? Я буду благо-
1
…чьи дела передавались в уголовный суд… — то есть те
правонарушители, действия которых определением мирового
судьи подлежат рассмотрению судом более высокой инстанции.
По английским законам о судоустройстве мировой (полицейский) суд, если дело подлежало его ведению, мог оправдать обвиняемого или осудить. В том случае, если бывало доказано,
что есть основания для обвинения арестованного в преступлении, не подлежащем ведению мирового суда, последний выносил решение о передаче дела в суд более высокой инстанции — в уголовный суд.
404
дарен судьям, если они разберут это маленькое дельце и не
станут меня задерживать, читая газету, потому что у меня
назначено свидание с одним джентльменом в Сити, а так
как я всегда верен своему слову и очень пунктуален в делах, то он уйдет, если я не приду вовремя. И уж не думают
ли они, что им не предъявят иска о возмещении убытков,
если они меня задержат? О, как бы не так!
Тут Плут, делая вид, будто крайне заинтересован процессом, который может возникнуть на этой почве, пожелал
узнать у тюремщика фамилии вон тех двух ловкачей в судейских креслах. Это столь позабавило зрителей, что они
захохотали почти так же громко, как захохотал бы юный
Бейтс, если бы услыхал такое требование.
— Эй, потише! — крикнул тюремщик.
— В чем его обвиняют? — спросил один из судей.
— В карманной краже, ваша честь.
— Этот мальчик бывал здесь когда-нибудь раньше?
— Много раз следовало бы ему здесь быть, — ответил
тюремщик. — Почти везде он побывал. Уж я-то его хорошо
знаю, ваша честь.
— О, вы меня знаете, вот как? — откликнулся на это сообщение Плут. — Очень хорошо! Так или иначе, а это попытка опорочить репутацию.
Тут снова раздался смех, и снова призыв к молчанию.
— Ну, а где же свидетели? — спросил клерк.
— Вот именно, — подхватил Плут. — Где они? Хотел бы
я на них посмотреть.
Это желание было немедленно удовлетворено, ибо вперед выступил полисмен, который видел, как арестованный
покушался на карман какого-то джентльмена в толпе и даже вытащил оттуда носовой платок, оказавшийся таким
старым, что он преспокойно положил его назад, предварительно воспользовавшись им для своего собственного носа. На этом основании он арестовал Плута, как только удалось до него добраться, и при обыске у названного Плута
была найдена серебряная табакерка с выгравированной
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОЛИВЕРА ТВИСТА
405
на крышке фамилией владельца. Этого джентльмена разыскали с помощью «Судебного справочника», и, находясь в
настоящее время здесь, он показал под присягой, что табакерка принадлежит ему и что он хватился ее накануне, когда выбрался из той самой толпы. Он также заметил в толпе
молодого джентльмена, весьма решительно прокладывавшего себе дорогу, и находящийся перед ним арестованный
и есть этот молодой джентльмен.
— Мальчик, вы имеете о чем-нибудь спросить этого
свидетеля? — сказал судья.
— Я не намерен унижаться, снисходя до беседы с
ним, — ответил Плут.
— Вы ничего не имеете сказать?
— Слышите, их честь спрашивает, имеете ли вы что сказать? — повторил тюремщик, подталкивая локтем молчавшего Плута.
— Прошу прощенья! — сказал Плут, с рассеянным видом поднимая глаза. — Это вы ко мне обращаетесь, милейший?
— Никогда я не видал такого прожженного молодого
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС
бродяги, ваша честь, — усмехаясь, заметил полисмен. —
Хотите ли вы что-нибудь сказать, юнец?
— Нет, — ответил Плут, — не здесь, потому что эта лавочка не годится для правосудия, да к тому же сегодня
утром мой адвокат завтракает с вице-президентом палаты
общин. Но в другом месте я кое-что скажу, а также и он и
мои многочисленные и почтенные знакомые, и тогда эти
крючкотворы пожалеют, что родились на свет или что не
приказали своим лакеям повесить их на гвоздь вместо
шляпы, когда те отпустили их сегодня утром проделывать
надо мной эти штуки. Я…
— Довольно! Приговорен к преданию суду. Уведите
его, — перебил клерк.
— Идем! — сказал тюремщик.
— Иду, — ответил Плут, чистя ладонью свою шляпу. —
Эй, — обращаясь к судьям, — нечего напускать на себя ис-
406
пуганный вид: я вам не окажу ни малейшего снисхождения,
ни на полпенни! Вы за это заплатите, милейшие! Я бы ни за
что не согласился быть на вашем месте. Я бы не вышел теперь на волю, даже если бы вы упали на колени и умоляли
меня. Эй, ведите меня в тюрьму! Уведите меня!
Произнеся эти последние слова, Плут разрешил, чтобы
его вытащили за шиворот, и, пока не очутился во дворе,
грозил возбудить дело в парламенте, а затем весело и самодовольно ухмыльнулся в лицо полисмену.
Убедившись, что Даукинса заперли в маленькой одиночной камере, Ноэ быстрыми шагами направился туда, где
оставил юного Бейтса. Здесь он дождался этого молодого
джентльмена, который благоразумно избегал показываться
на глаза, пока из укромного уголка тщательно не обозрел
местность и не удостоверился, что никакая назойливая
личность не выслеживает его нового друга.
Вдвоем они поспешили домой сообщить мистеру Феджину радостную весть, что Плут воздает должное полученному им воспитанию и завоевывает себе блестящую репутацию.
Глава XLIV
Для Нэнси настает время исполнить обещание,
данное Роз Мэйли. Она терпит неудачу
Как ни была искушена Нэнси во всех тонкостях искусства хитрить и притворяться, однако она не могла до конца
скрыть того смятения, в которое ее поверг соделанный ею
поступок. Она помнила, что и лукавый еврей и жестокий
Сайкс посвящали ее в свои планы, которые оставались тайной для всех других, в полной уверенности, что она достойна доверия и стоит вне подозрений. Как ни гнусны были
эти планы, какими отъявленными негодяями ни были люди,
их замыслившие, и как ни велико было ее озлобление про-
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОЛИВЕРА ТВИСТА
407
тив Феджина, который вел ее шаг за шагом вниз и вниз, в
бездну преступлений и отчаяния, откуда нет возврата, однако бывали минуты, когда она смягчалась даже по отношению к нему, опасаясь, как бы ее разоблачение не привело его к тем железным тискам, от которых он так долго
ускользал, и как бы он не погиб — хотя такую участь он и
заслужил — от ее руки.
Но подобные колебания духа не могли целиком оторвать ее от прежних товарищей и сообщников, хотя она и
способна была сосредоточиться на одной цели и не уклоняться в сторону, невзирая ни на какие соображения. Ее
опасения за Сайкса могли послужить более серьезным мотивом для отступления, пока еще не поздно, но она условилась, что ее тайну будут свято хранить, она не дала ни
одной нити, которая помогла бы его найти; ради него она
даже отказалась спастись от всех преступлений и мерзости, окружавших ее, — могла ли она сделать больше? Она
решилась.
Хотя ее душевная борьба и заканчивалась таким решением, но она начиналась снова и снова и не проходила
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС
бесследно. За эти несколько дней Нэнси похудела и побледнела. Иногда она никакого внимания не обращала на
то, что происходило вокруг, и не принимала участия к разговорах, тогда как прежде кричала бы громче всех. Иной
раз она смеялась невесело и поднимала шум без причины
и без толку. Иной раз — это нередко случалось минуту
спустя — она сидела молчаливая и понурая, в раздумье
опустив голову на руки, и те усилия, какие она делала, чтобы оживиться, красноречивее, чем эти признаки, говорили
о том, что ей не по себе и мысли ее не имеют никакого отношения к тому, о чем толкуют ее товарищи.
Был воскресный вечер, и на ближней церкви колокол
начал отбивать часы. Сайкс с евреем вели беседу, но теперь умолкли, прислушиваясь. Девушка, сидевшая, сгорбившись, на низкой скамье, подняла голову и тоже прислушалась. Одиннадцать.
408
— Час до полуночи, — сказал Сайкс, приподняв штору,
чтобы посмотреть на улицу, и возвращаясь на свое место. — И к тому же темно и облачно. Славная ночка для
работы.
— Ах! — вздохнул Феджин. — Как досадно, Билл, милый мой, что у нас никакой работы не припасено.
— На этот раз вы правы, — хмуро сказал Сайкс. — Досадно, потому что сейчас мне это пришлось бы по вкусу.
Феджин вздохнул и уныло покачал головой.
— Мы должны наверстать потерянное время, как только
дела у нас наладятся, вот что я думаю, — заметил Сайкс.
— Правильно рассуждаете, милый мой, — ответил Феджин, осмелившись потрепать его по плечу. — Мне приятно
вас слушать.
— Вам приятно! — воскликнул Сайкс. — Ну что ж,
пусть так.
— Ха-ха-ха! — засмеялся Феджин, как будто это замечание его успокоило. — Сегодня вы опять такой, как прежде, Билл. Совсем такой же.
— А я себя не чувствую таким, когда вы кладете мне на
плечо эти усохшие старые когти. Стало быть, уберите их, —
сказал Сайкс, отталкивая руку еврея.
— Это вас волнует, Билл; походит на то, будто вас схватили? — сказал Феджин, решив не обижаться.
— Походит на то, будто меня сам черт схватил, — ответил Сайкс. — Не бывало еще человека с такой рожей, как у
вас. Вот разве что у вашего отца была такая, а уж ему-то,
наверно, подпаливают сейчас бороду, рыжую с проседью.
Или, может быть, вы произошли прямо от черта, без всякого отца, — меня бы это ничуть не удивило.
На этот комплимент Феджин ничего не ответил, но, дернув Сайкса за рукав, указал пальцем на Нэнси, которая воспользовалась возникшим разговором, чтобы надеть шляпку, и теперь собралась выйти из комнаты.
— Эй! — крикнул Сайкс. — Нэнс! Куда это девка вздумала идти так поздно?
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОЛИВЕРА ТВИСТА
409
— Недалеко.
— Это еще что за ответ? — сказал Сайкс. — Куда ты
идешь?
— Говорю — недалеко.
— А я спрашиваю: куда? — закричал Сайкс. — Ты меня
слышишь?
— Не знаю куда, — ответила девушка.
— Ну, так я знаю, — сказал Сайкс, не столько потому,
что у него были веские причины не пускать ее, если бы она
вздумала куда-нибудь пойти, сколько из упрямства. — Никуда!.. Сядь!
— Мне нездоровится. Я тебе уже говорила, — возразила девушка. — Я хочу подышать свежим воздухом.
— Высунь голову в окно, — ответил Сайкс.
— Мне этого мало, — сказала девушка. — Мне нужно
подышать воздухом на улице.
— Обойдешься! — ответил Сайкс.
С этими словами он встал, запер дверь, вынул ключ и,
сорвав у нее с головы шляпку, забросил ее на старый
шкаф.
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС
— Вот так, — сказал грабитель. — Теперь сиди смирно
там, где сидела, слышишь?
— Шляпа-то меня не удержит, — сильно побледнев,
сказала девушка. — Что с тобой, Билл? Да знаешь ли ты,
что ты делаешь?
— Знаю ли я… О! — воскликнул Сайкс, поворачиваясь
к Феджину. — Смотрите, она свихнулась, иначе она бы не
посмела так со мной говорить.
— Ты меня доведешь до какого-нибудь отчаянного поступка, — пробормотала девушка, прижимая обе руки к
груди, словно стараясь удержаться от бурного взрыва. —
Отпусти, слышишь… сию же минуту… сию же секунду!
— Нет, — сказал Сайкс.
— Феджин, скажите ему, чтобы он меня отпустил. Пусть
лучше отпустит. Для него же будет лучше. Слышишь ты меня? — топнув ногой, крикнула Нэнси.
410
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]