Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Приключения Оливера Твиста
.pdf
— Вы согласитесь, — помолчав, сказала Роз, — принять от меня немного денег, которые помогут вам жить
честно, хотя бы до тех пор, пока мы снова не встретимся?
— Ни одного пенни! — махнув рукой, ответила девушка.
— Не замыкайте своего сердца, не сопротивляйтесь
всем моим попыткам помочь вам! — сказала Роз, ласково
подходя к ней. — Я ото всей души хочу оказать вам услугу.
— Вы оказали бы мне самую лучшую услугу, сударыня, — ломая руки, ответила девушка, — если бы могли сразу отнять у меня жизнь, потому что сегодня я испытала
больше горя, чем когда бы то ни было, все думала о том, кто
я такая и что, пожалуй, лучше мне умереть не в том аду, где
я жила. Да благословит вас бог, добрая леди, и да пошлет
он вам столько счастья, сколько я навлекла на себя позора!
С этими словами, громко рыдая, несчастная девушка
ушла, а Роз Мэйли, угнетенная необычайным свиданием,
которое походило скорее на мимолетный сон, чем на реальное событие, опустилась в кресло и попыталась собраться с мыслями.
Глава XLI
содержащая новые открытия и показывающая,
что неожиданность, как и беда, не ходит одна
Ее положение было и в самом деле непривычно тяжелым и затруднительным. Охваченная непреодолимым и горячим желанием проникнуть в тайну, окутывавшую жизнь
Оливера, она в то же время не могла не почитать священным секретное сообщение, какое несчастная женщина, с
которой она только что беседовала, доверила ей — молодой и чистой девушке. Ее слова и вид тронули сердце мисс
Мэйли; и к той любви, какую она питала к своему юному
питомцу, присоединилось — такое же искреннее и горячее — стремление привести отверженную к раскаянию и
надежде.
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОЛИВЕРА ТВИСТА
371
Они предполагали прожить в Лондоне только три дня, а
затем уехать на несколько недель в отдаленное местечко
на побережье. Была полночь первого дня их пребывания в
столице. На какой образ действий ей решиться, чтобы осуществить задуманное за сорок восемь часов? Или как отложить поездку, не возбуждая подозрений?
С ними приехал мистер Лосберн, который должен был
остаться еще на два дня; но Роз слишком хорошо знала
стремительность этого превосходного джентльмена и слишком ясно предвидела ту ярость, какой он воспылает в припадке негодования против орудия вторичного похищения
Оливера, чтобы доверить ему тайну, если ее доводы в защиту девушки не поддержит кто-нибудь, искушенный опытом. Были все основания соблюдать величайшую осторожность и осмотрительность, а если посвятить в это дело миссис Мэйли, первым побуждением ее неизбежно будет
призвать на совет достойного доктора. Что касается юридического советчика — даже если бы она знала, как к нему
обратиться, — то об этом, по тем же причинам, вряд ли
можно было думать. Ей пришла в голову мысль искать по-
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС
мощи у Гарри, но это пробудило воспоминание об их последней встрече, и ей показалось недостойным призывать
его назад; может быть — при этой мысли на глазах у нее
навернулись слезы, — он уже научился не думать о ней и
чувствовать себя более счастливым вдали от нее.
Волнуемая этими разнообразными соображениями,
склоняясь то к одному образу действий, то к другому и снова отшатываясь от всего, по мере того как перебирала в уме
все доводы. Роз провела бессонную и тревожную ночь. На
следующий день, снова поразмыслив и придя в отчаяние,
она решила обратиться к Гарри.
«Если ему мучительно вернуться сюда, — думала
она, — то как мучительно это мне! Но, возможно, он не
приедет; он может написать или приехать и старательно
избегать встречи со мной — он это сделал, когда уезжал.
Я не думала, что он так поступит, но это было лучше для нас
372
обоих». Тут Роз уронила перо и отвернулась, словно даже
бумага, которой предстояло стать ее вестником, не должна
была быть свидетельницей ее слез.
Раз пятьдесят бралась она за перо и опять его откладывала, и снова и снова обдумывала первую строчку письма,
не написав еще ни единого слова, как вдруг Оливер, гулявший по улицам с мистером Джайлсом вместо телохранителя, ворвался в комнату с такой стремительностью и в таком
сильном возбуждении, что, казалось, это предвещало новый повод для тревоги.
— Что тебя так взволновало? — спросила Роз, вставая
ему навстречу.
— Не знаю, что сказать… Я, кажется, сейчас задохнусь, — ответил мальчик. — Ах, боже мой! Подумать только, что наконец-то я его увижу, а у вас будет возможность
убедиться, что я рассказал вам всю правду!
— Я никогда в этом не сомневалась, — успокаивая его,
сказала Роз. — Но что случилось? О ком ты говоришь?
— Я видел того джентльмена, — ответил Оливер, с трудом внятно выговаривая слова, — того джентльмена, который был так добр ко мне! Мистера Браунлоу, о котором мы
так часто говорили!
— Где? — спросила Роз.
— Он вышел из кареты, — ответил Оливер, плача от радости, — и вошел в дом! Я с ним не говорил, я не мог заговорить с ним, потому что он меня не заметил, а я так дрожал, что не в силах был подойти к нему. Но Джайлс, по моей просьбе, спросил, здесь ли он живет, и ему ответили
утвердительно. Смотрите, — сказал Оливер, развертывая
клочок бумаги, — вот здесь, здесь он живет… Я сейчас же
туда пойду!.. Ах, боже мой, боже мой, что со мной будет,
когда я снова увижу его и услышу его голос!
Роз, чье внимание немало отвлекали бессвязные и радостные восклицания, прочла адрес — Крейвн-стрит,
Стрэнде. Немедленно она приняла решение извлечь пользу
из этой встречи.
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОЛИВЕРА ТВИСТА
373
— Живо! — воскликнула она. — Распорядись, чтобы
наняли карету. Ты поедешь со мной. Сейчас же, не теряя ни
минуты, я отвезу тебя туда. Я только предупрежу тетю, что
мы на час отлучимся, и буду готова в одно время с тобой.
Оливера не нужно было торопить, и через пять минут
они уже ехали на Крейвн-стрит.
Когда они туда прибыли. Роз оставила Оливера в карете
якобы для того, чтобы приготовить старого джентльмена к
встрече с ним, и, послав свою визитную карточку со слугой,
выразила желание повидать мистера Браунлоу по неотложному деду. Слуга вскоре вернулся и попросил ее пройти
наверх; войдя вслед за ним в комнату верхнего этажа, мисс
Мэйли очутилась перед пожилым джентльменом с благодушной физиономией, одетым в бутылочного цвета фрак.
Неподалеку от него сидел другой старый джентльмен в коротких нанковых штанах и гетрах; он имел вид не особенно
благодушный и сжимал руками набалдашник толстой трости, подпирая им подбородок.
— Ах, боже мой! — сказал джентльмен в бутылочного
цвета фраке, вставая поспешно и с величайшей учтиво-
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС
стью. — Прошу прощения, молодая леди… я думал, что это
какая-нибудь навязчивая особа, которая… прошу извинить меня. Пожалуйста, присядьте.
— Мистер Браунлоу, не так ли, сэр? — спросила Роз,
переводя взгляд с другого джентльмена на того, кто говорил.
— Да, это я, — сказал старый джентльмен. — А это мой
друг, мистер Гримуиг… Гримуиг, не покинете ли вы нас на
несколько минут?
— Я не стала бы беспокоить этого джентльмена просьбой уйти, — вмешалась мисс Мэйли. — Если я правильно
осведомлена, ему известно то дело, о котором я хочу говорить с вами.
Мистер Браунлоу поклонился. Мистер Гримуиг, который
отвесил весьма чопорный поклон и поднялся со стула, отвесил еще один чопорный поклон и снова опустился на стул.
374
— Несомненно, я очень удивлю вас, — начала Роз, чувствуя вполне понятное смущение, — но когда-то вы отнеслись с величайшей добротой и благосклонностью к одному
моему милому маленькому другу, и я уверена, что вам любопытно будет услышать о нем снова.
— Вот как! — сказал мистер Браунлоу.
— Вы его знали как Оливера Твиста, — добавила Роз.
Как только эти слова сорвались с ее губ, мистер Гримуиг, притворявшийся, будто внимание его всецело поглощено большущей книгой, лежавшей на столе, уронил ее с грохотом и, откинувшись на спинку стула, взглянул на девушку,
причем на лице его нельзя было прочесть ничего, кроме
безграничного изумления; он долго и бессмысленно таращил глаза, затем, словно пристыженный таким проявлением чувства, судорожно принял прежнюю позу и, глядя прямо перед собой, испустил протяжный, глухой свист, который, казалось, не рассеялся к воздухе, но замер в самых
сокровенных тайниках его желудка.
Мистер Браунлоу был удивлен отнюдь не меньше, хотя
его изумление выражалось не таким эксцентрическим образом. Он придвинул стул ближе к мисс Мэйли и сказал:
— Окажите мне милость, прелестная моя юная леди, —
не касайтесь вопроса о доброте и благосклонности: об
этом никто ничего не знает. Если же есть у вас возможность представить какое-нибудь доказательство, которое
может изменить то неблагоприятное мнение, какое я когдато вынужден был составить об этом бедном мальчике, то,
ради бога, поделитесь им со мной.
— Скверный мальчишка! Готов съесть свою голову, если
это не так, — проворчал мистер Гримуиг; ни один мускул его
лица не шевельнулся, словно он прибегнул к чревовещанию.
— У этого мальчика благородная натура и пылкое сердце, — покраснев, сказала Роз, — и та сила, которая почла
нужным обречь его на испытания не по летам, вложила ему
в грудь такие чувства и такую преданность, какие сделали
бы честь многим людям старше его раз в шесть.
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОЛИВЕРА ТВИСТА
375
— Мне только шестьдесят один год, — сказал мистер
Гримуиг все с тем же застывшим лицом. — Если сам черт
не вмешался в дело, этому Оливеру никак не меньше двенадцати… И я не понимаю, кого вы имеете в виду?
— Не обращайте внимания на моего друга, мисс Мэйли, — сказал мистер Браунлоу, — он не то хотел сказать.
— Нет, то, — проворчал мистер Гримуиг.
— Нет, не то, — сказал мистер Браунлоу, явно начиная
сердиться.
— Он готов съесть свою голову, если не то, — проворчал мистер Гримуиг.
— В таком случае он заслуживает того, чтобы у него
сняли ее с плеч, — сказал мистер Браунлоу.
— Очень хотел бы он посмотреть, кто возьмется это
сделать, — ответствовал мистер Гримуиг, стукнув тростью
об пол.
Зайдя столь далеко, оба старых джентльмена взяли несколько понюшек табаку, а затем пожали друг другу руку
во исполнение неизменного своего обычая.
— Итак, мисс Мэйли, — сказал мистер Браунлоу, —
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС
вернемся к предмету, который столь затронул ваше доброе
сердце. Сообщите ли вы мне, какие у вас есть сведения об
этом бедном мальчике? И разрешите мне сказать, что я исчерпал все средства, какие были в моей власти, чтобы отыскать его, и, с той поры как я покинул Англию, первоначальное мое мнение, будто он меня обманул и прежние сообщники уговорили его обокрасть меня, в значительной мере
поколебалось.
Роз, успевшая к тому времени собраться с мыслями,
тотчас же поведала просто и немногословно обо всем, что
случилось с Оливером с той поры, как он вышел из дома
мистера Браунлоу, умолчав о сообщении Нэнси, чтобы передать его потом наедине; закончила она свой рассказ
уверениями, что единственным огорчением Оливера за последние несколько месяцев была невозможность встретиться с прежним своим благодетелем и другом.
376
— Слава богу! — воскликнул старый джентльмен. —
Для меня это величайшая радость, величайшая радость! Но
вы мне не сказали, мисс Мэйли, где он сейчас находится?
Простите, если я осмеливаюсь упрекать вас… но почему
вы не привезли его с собой?
— Он ждет в карете у двери, — ответила Роз.
— У двери моего дома! — воскликнул старый джентльмен.
Не произнеся больше ни слова, он устремился вон из
комнаты, вниз по лестнице, к подножке кареты и вскочил в
карету.
Когда дверь комнаты захлопнулась за ним, мистер Гримуиг приподнял голову и, превратив одну из задних ножек стула в ось вращения, трижды, не вставая с места, описал круг,
помогая себе тростью и придерживаясь за стол. Совершив
такое упражнение, он встал и, прихрамывая, по крайней мере раз десять прошелся по комнате со всей быстротой, на
какую был способен, после чего, внезапно остановившись
перед Роз, поцеловал ее без всяких предисловий.
— Тише! — сказал он, когда молодая леди привстала,
слегка испуганная этой странной выходкой. — Не бойтесь.
Я стар и гожусь вам в деды. Вы славная девушка! Вы мне
нравитесь… А вот и они!
Действительно, не успел он опуститься на прежнее место, как вернулся мистер Браунлоу в сопровождении Оливера, которого мистер Гримуиг принял очень благосклонно;
и если бы эта счастливая минута была единственной наградой за все беспокойство и заботы об Оливере, Роз Мэйли
была бы щедро вознаграждена.
— Между прочим, есть еще кое-кто, о ком не следует
забывать, — сказал мистер Браунлоу, позвонив в колокольчик. — Пожалуйста, пришлите сюда миссис Бэдуин.
Старая экономка тотчас пришла на зов и, сделав у двери реверанс, ждала приказаний.
— Да вы с каждым днем слепнете, Бэдуин, — с легким
раздражением сказал мистер Браунлоу.
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОЛИВЕРА ТВИСТА
377
— И в самом деле слепну, сэр, — отозвалась старая ле-
ди. — В моем возрасте зрение с годами не улучшается, сэр.
— Я бы и сам мог вам это сказать, — заявил мистер
Браунлоу, — но наденьте-ка очки да посмотрите… Не догадаетесь ли вы, зачем вас позвали.
Старая леди начала шарить в кармане в поисках очков.
Но терпение Оливера не выдержало этого нового испытания,
и, отдаваясь первому порыву, он бросился в ее объятия.
— Господи помилуй! — обнимая его, воскликнула старая леди. — Да ведь это мой невинный мальчик!
— Милая моя старая няня! — вскричал Оливер.
— Он вернулся — я знала, что он вернется! — воскликнула старая леди, не выпуская его из своих объятий. —
А какой прекрасный у него вид, и снова он одет, как сын
джентльмена! Где же ты был столько времени? Ах, это все
то же милое личико, но не такое бледное, те же кроткие
глаза, но не такие печальные! Никогда я не забывала ни
этих глаз, ни его кроткой улыбки, каждый день видела его
рядышком с моими милыми родными детками, которые
умерли еще в ту пору, когда я была веселой и молодой.
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС
Говоря без умолку и то отстраняя от себя Оливера, чтобы определить, очень ли он вырос, то снова прижимая его к
груди и ласково перебирая пальцами его волосы, добрая
старушка и смеялась и плакала у него на плече.
Предоставив ей и Оливеру делиться на досуге впечатлениями, мистер Браунлоу увел Роз в другую комнату и там
выслушал подробный рассказ о ее свидании с Нэнси, который привел его в немалое изумление и замешательство.
Роз объяснила также, почему она не доверилась прежде
всего своему другу, мистеру Лосберну. Старый джентльмен
нашел, что она поступила разумно, и охотно согласился сам
открыть торжественное совещание с достойным доктором.
Чтобы поскорее доставить ему возможность привести в исполнение этот план, условились, что он зайдет в гостиницу
в восемь часов вечера и что к тому времени осторожно
осведомят обо всем происшедшем миссис Мэйли. Когда эти
378
предварительные меры были обсуждены, Роз с Оливером
вернулись домой.
Роз отнюдь не ошиблась, предвидя, как разгневается добрый доктор. Как только ему поведали историю Нэнси, он
разразился градом угроз и проклятий, грозил сделать ее первой жертвой хитроумия мистеров Блетерса и Даффа и даже
надел шляпу, собираясь отправиться за помощью к этим достойным особам. Несомненно, в припадке ярости он осуществил бы свое намерение, ни на секунду не задумываясь о
последствиях, если бы его не сдержала вспыльчивость мистера Браунлоу, который и сам отличался горячим нравом, а
также те доводы и возражения, какие казались наиболее
подходящими, чтобы отговорить его от опрометчивого шага.
— Черт возьми, что же в таком случае делать? — спросил неугомонный доктор, когда они вернулись к обеим леди. — Не должны ли мы изъявить благодарность всем этим
бродягам мужского и женского пола и обратиться к ним с
просьбой принять примерно по сотне фунтов на каждого
как скромный знак нашего уважения и признательности за
их доброту к Оливеру?
— Не совсем так, — со смехом возразил мистер Браунлоу, — но мы должны действовать осторожно и с величайшей осмотрительностью.
— Осторожность и осмотрительность! — воскликнул
доктор. — Я бы их всех до единого послал к…
— Неважно куда! — перебил мистер Браунлоу. — Но
рассудите: можем ли мы достигнуть цели, если пошлем их
куда бы то ни было?
— Какой цели? — спросил доктор.
— Узнать о происхождении Оливера и вернуть ему наследство, которого, если этот рассказ правдив, его лишили
мошенническим путем.
— Вот что! — сказал мистер Лосберн, обмахиваясь носовым платком. — Я об этом почти забыл.
— Видите ли, — продолжал мистер Браунлоу, — если
даже оставить в стороне эту бедную девушку и предполо-
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОЛИВЕРА ТВИСТА
379
жить, что возможно предать негодяев суду, не подвергая ее
опасности, чего бы мы этим добились?
— По крайней мере нескольких повесили бы, — заме-
тил доктор, — а остальных сослали.
— Прекрасно! — с улыбкой отозвался мистер Браунлоу. — Но нет никаких сомнений, что в свое время они сами до этого дойдут, а если мы вмешаемся и предупредим
их, то, кажется мне, мы совершим весьма донкихотский поступок, явно противоречащий нашим интересам или во
всяком случае интересам Оливера, что одно и то же.
— Каким образом? — спросил доктор.
— А вот каким. Совершенно ясно, что мы столкнемся с
чрезвычайными трудностями, пытаясь проникнуть в тайну,
если нам не удастся поставить на колени этого человека —
Монкса. Этого можно добиться только хитростью, захватив
его в тот момент, когда он не окружен своими сообщниками. Если допустить, что его арестуют, — у нас нет против
него никаких улик. Он даже не участвовал с этой шайкой
(поскольку нам известны или поскольку мы представляем
себе обстоятельства дела) ни в одном из грабежей. Даже
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС
если его не оправдают, то самое большее, его приговорят к
тюремному заключению за мошенничество и бродяжничество; разумеется, после этого он будет навсегда потерян
для нас, и от него добьешься не больше, чем от какогонибудь идиота, да к тому же еще глухого, немого и слепого.
— В таком случае, — с жаром заговорил доктор, — я
спрашиваю вас снова: полагаете ли вы, что мы связаны
обещанием, которое дали девушке? Обещание было дано с
самыми лучшими и добрыми намерениями, но, право же…
— Прошу вас, не бойтесь, милая моя молодая леди, —
сказал мистер Браунлоу, перебивая Роз, которая хотела заговорить. — Обещание не будет нарушено. Не думаю, чтобы оно явилось хотя бы ничтожной помехой в наших делах.
Но прежде чем мы остановимся на каком-нибудь определенном образе действий, необходимо повидать девушку и
узнать от нее, укажет ли она этого Монкса при условии, что
380
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]