Приключения Оливера Твиста

очереди, а другие беседовали с друзьями, которые толпи­лись у решетки, выходившей на открытый двор. Не было никого, кто бы поговорил с ним; но когда он проходил ми­мо, арестованные расступились, чтобы не заслонять его от тех, кто прильнул к прутьям решетки, а те осыпали его руга­тельствами, кричали и свистели. Он погрозил кулаком и хо­тел плюнуть на них, но сопровождающие увлекли его мрач­ным коридором, освещенным несколькими тусклыми лам­пами, в недра тюрьмы.

Только к вечеру этого последнего, ужасного дня угне­тающее сознание беспомощного и отчаянного его положе­ния охватило во всей своей напряженности его порочную душу — не потому, что он лелеял какую-то твердую надеж­ду на помилование, а потому, что до сей поры он допускал лишь смутную возможность столь близкой смерти. Он мало говорил с теми двумя людьми, которые сменяли друг друга, присматривая за ним, а они в свою очередь не пытались привлечь его внимание. Он сидел бодрствуя, но грезя. Ино­гда он вскакивал и с раскрытым ртом, весь в жару, бегал взад и вперед в таком припадке страха и злобы, что даже они — привычные к таким сценам — отшатывались от него с ужасом. Наконец, он стал столь страшен, терзаемый не­чистой своей совестью, что один человек не в силах был сидеть с ним с глазу на глаз — и теперь они сторожили его вдвоем.