Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Приключения Оливера Твиста
.pdf
В знак благодарности мистер Бамбл благоговейно возвел очи к потолку, потом опустил их на чашку и поднес ее к
носу.
— Пепперминт
1
, — слабым голосом промолвила миссис Корни, нежно улыбаясь бидлу. — Попробуйте. Там есть
еще… еще кое-что.
Мистер Бамбл с недоверчивым видом отведал лекар-
ство, причмокнув губами, отведал еще раз и осушил чашку.
— Это очень успокаивает, — сказала миссис Корни.
— Чрезвычайно успокаивает, сударыня, — сказал бидл.
С этими словами он придвинул стул к креслу надзирательницы и ласковым голосом осведомился, что ее расстроило.
— Ничего, — ответила миссис Корни. — Я такое глупое, слабое создание, меня так легко взволновать…
— Ничуть не слабое, сударыня, — возразил мистер
Бамбл, придвинув ближе свой стул. — Разве вы слабое
создание, миссис Корни?
— Все мы слабые создания, — сказала миссис Корни,
констатируя общеизвестную истину.
— Да, правда, — согласился бидл.
Затем оба молчали минуты две. По истечении этого времени мистер Бамбл, поясняя высказанную мысль, снял руку
со спинки кресла миссис Корни, где эта рука раньше покоилась, и положил ее на пояс передника миссис Корни, вокруг которого она постепенно обвилась.
— Все мы слабые создания, — сказал мистер Бамбл.
Миссис Корни вздохнула.
— Не вздыхайте, миссис Корни, — сказал мистер
Бамбл.
— Не могу удержаться, — сказала миссис Корни. И снова вздохнула…
— У вас очень уютная комната, сударыня, — осматриваясь вокруг, сказал мистер Бамбл. — Прибавить к ней еще
одну, сударыня, и будет прекрасна.
1
Пепперминт — водка, настоянная на мяте и перце.
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОЛИВЕРА ТВИСТА
241
— Слишком много для одного человека, — прошептала
леди.
— Но не для двоих, сударыня, — нежным голосом воз-
разил мистер Бамбл. — Не так ли, миссис Корни?
Когда бидл произнес эти слова, миссис Корни опустила
голову; бидл тоже опустил голову, чтобы заглянуть в лицо
миссис Корни. Миссис Корни весьма пристойно отвернулась и высвободила руку, чтобы достать носовой платок, но,
сама того не сознавая, вложила ее в руку мистера Бамбла.
— Совет, отпускает вам уголь, не правда ли, миссис
Корни? — спросил бидл, нежно пожимая ей руку.
— И свечи, — ответила миссис Корни, в свою очередь
пожимая слегка его руку.
— Уголь, свечи и даровая квартира, — сказал мистер
Бамбл. — О миссис Корни, вы — ангел!
Леди не устояла перед таким взрывом чувств. Она упала в объятья мистера Бамбла, и сей джентльмен в волнении
запечатлел страстный поцелуй на ее целомудренном носу.
— Превосходнейшее творение прихода! — восторженно воскликнул мистер Бамбл. — Известно ли вам, моя оча-
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС
ровательница, что сегодня мистеру Скауту стало хуже?
— Да, — застенчиво отвечала миссис Корни.
— Доктор говорит, что он и недели не протянет, — продолжал мистер Бамбл. — Он стоит во главе этого учреждения; после его смерти освободится вакансия, эту вакансию
кто-нибудь должен занять. О миссис Корни, какая перспектива! Какой благоприятный случай, чтобы соединить сердца и завести общее хозяйство!
Миссис Корни всхлипнула.
— Одно словечко, — промолвил мистер Бамбл, склоняясь к застенчивой красавице. — Одно маленькое, маленькое словечко, ненаглядная моя Корни?
— Д… д… да, — прошептала надзирательница.
— Еще одно, дорогая, — настаивал мистер Бамбл. —
Соберитесь с силами и произнесите еще одно словечко.
Когда это совершится?
242
Миссис Корни дважды пыталась заговорить и дважды
потерпела неудачу. Наконец, собравшись с духом, она обвила руками шею мистера Бамбла и сказала, что это произойдет, когда он пожелает, и что он «ненаглядный ее птенчик».
Когда дело было таким образом улажено, дружески и к
полному удовлетворению, договор скрепили еще одной чашкой пепперминта, которая оказалась весьма необходимой
вследствие трепета и волнения, овладевших леди. Осушив
чашку, она сообщила мистеру Бамблу о смерти старухи.
— Прекрасно! — сказал сей джентльмен, попивая пепперминт. — По дороге домой я загляну к Сауербери и скажу, чтобы он прислал, что нужно, завтра утром. Так, значит,
это вас и испугало, моя дорогая?
— Ничего особенного не случилось, мой милый, —
уклончиво отвечала леди.
— Но все-таки что-то случилось, дорогая моя, — настаивал мистер Бамбл. — Неужели вы не расскажете об
этом вашему Бамблу?
— Не сейчас… — ответила леди, — в один из ближайших дней, когда мы сочетаемся браком, дорогой мой.
— Когда мы сочетаемся браком! — воскликнул мистер
Бамбл. — Неужели у кого-нибудь из этих нищих хватило
наглости…
— Нет, нет, дорогой мой! — быстро перебила леди.
— Если бы я считал это возможным, — продолжал мистер Бамбл, — если бы я считал возможным, что они осмелятся взирать своими гнусными глазами на это прелестное
лицо…
— Они бы не осмелились, дорогой мой, — ответствовала леди.
— Тем лучше для них, — сказал мистер Бамбл, сжимая
руку в кулак. — Покажите мне такого человека, приходского или сверхприходского, который посмел бы это сделать, и
я докажу ему, что второй раз он не осмелится.
Не будь это заявление подкреплено энергической жестикуляцией, оно могло бы показаться весьма нелестным
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОЛИВЕРА ТВИСТА
243
для прелестей сей леди, но так как мистер Бамбл сопровождал свою угрозу воинственными жестами, леди была
чрезвычайно растрогана этим доказательством его преданности и с величайшим восхищением объявила, что он и в
самом деле ее птенчик.
После этого птенчик поднял воротник шинели, надел
треуголку и, обменявшись долгим и нежным поцелуем с будущей своей подругой жизни, снова храбро зашагал навстречу холодному ночному ветру, задержавшись лишь на
несколько минут в палате для бедняков мужского пола,
чтобы осыпать их бранью и тем самым удостовериться, что
может с надлежащей суровостью исполнять обязанности
начальника работного дома. Убедившись в своих способностях, мистер Бамбл покинул заведение с легким сердцем
и радужными мечтами о грядущем повышении, которые занимали его, пока он не дошел до лавки гробовщика.
Мистер и миссис Сауербери пили чай и ужинали в гостях, а Ноэ Клейпол никогда не склонен был утруждать себя физическими упражнениями, за исключением тех, какие необходимы для принятия пищи и питья, — вот поче-
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС
му лавка оказалась незапертой, хотя уже миновал час,
когда ее обычно закрывали. Мистер Бамбл несколько раз
ударил тростью по прилавку, но не привлек к себе внимания и, видя свет за стеклянной дверью маленькой гостиной позади лавки, решил заглянуть туда, чтобы узнать, что
там происходит. Узнав же, что там происходит, он был немало удивлен.
Стол был покрыт скатертью; на нем красовались хлеб и
масло, тарелки и стаканы, кружка портера и бутылка вина.
Во главе стола, небрежно развалившись в кресле и перебросив ноги через ручку, сидел мистер Ноэ Клейпол; в
одной руке у него был раскрытый складной нож, а в другой — огромный кусок хлеба с маслом. Подле него стояла
Шарлотт и раскрывала вынутые из бочонка устрицы, которые мистер Клейпол удостаивал проглатывать с удивительной жадностью. Нос молодого джентльмена, более крас-
244
ный, чем обычно, и какое-то напряженное подмигивание
правым глазом свидетельствовали, что он под хмельком;
эти симптомы подтверждало и величайшее наслаждение, с
каким он поедал устрицы и которое можно было объяснить
лишь тем, что он весьма ценил их свойство охлаждать сжигающий его внутренний жар.
— Вот чудесная жирная устрица, милый Ноэ, — сказала
Шарлотт. — Скушайте ее, одну только эту.
— Чудесная вещь — устрица, — заметил мистер Клейпол, проглотив ее. — Какая досада, что начинаешь плохо
себя чувствовать, если съешь слишком много! Правда,
Шарлот т?
— Это прямо-таки жестоко, — сказала Шарлотт.
— Совершенно верно, — согласился мистер Клейпол. — А вы любите устрицы?
— Не очень, — отвечала Шарлотт. — Мне приятнее
смотреть, как вы их едите, милый Ноэ, чем самой их есть.
— Ах, боже мой… — раздумчиво сказал Ноэ. — Как
странно!
— Еще одну! — предложила Шарлотт. — Вот эту, с такими красивыми, нежными ресничками.
— Больше не могу ни одной, — сказала Ноэ. — Очень
печально… Подойдите ко мне, Шарлотт, я вас поцелую.
— Что такое? — вскричал мистер Бамбл, врываясь в
комнату. — Повторите-ка это, сэр.
Шарлотт взвизгнула и закрыла лицо передником. Мистер Клейпол, оставаясь в прежней позе и только спустив
ноги на пол, с пьяным ужасом взирал на бидла.
— Повторите-ка это, дерзкий, дрянной мальчишка, —
продолжал Бамбл. — Как вы смеете заикаться о таких вещах, сэр?.. А вы как смеете подстрекать его, бесстыдная
вертушка?.. Поцеловать ее! — воскликнул мистер Бамбл в
сильнейшем негодовании. — Тьфу!
— Я вовсе этого не хотел, — захныкал Ноэ. — Она вечно сама меня целует, нравится мне это или не нравится.
— О Ноэ! — с упреком воскликнула Шарлотт.
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОЛИВЕРА ТВИСТА
245
— Да, целуешь. Сама знаешь, что целуешь, — возразил
Ноэ. — Она всегда это делает, мистер Бамбл, сэр; она меня
треплет по подбородку, сэр, и всячески ухаживает.
— Молчать!.. — строго прикрикнул мистер Бамбл. —
Ступайте вниз, сударыня… Ноэ, закройте лавку. Вам не поздоровится, если вы еще хоть словечко пророните, пока не
вернется ваш хозяин. А когда он придет домой, передайте
ему, что мистер Бамбл приказал прислать завтра утром, после завтрака, гроб для старухи. Слышите, сэр?.. Целоваться! — воскликнул мистер Бамбл, воздев руки. — Поистине
ужасна развращенность и греховность низших классов в
этом приходе. Если парламент не обратит внимания на их
гнусное поведение, погибла эта страна, а вместе с нею и
нравственность крестьян!
С этими словами бидл величественно и мрачно покинул
владения гробовщика.
А теперь, проводив домой бидла и покончив со всеми
необходимыми приготовлениями для похорон старухи,
справимся о юном Оливере Твисте и удостоверимся, лежит
ли он еще в канаве, где его оставил Тоби Крекит.
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС
Глава XXVIII
занимается Оливером Твистом и повествует
— Чтобы вам волки перегрызли глотку! — скрежеща
зубами, бормотал Сайкс. — Попадись вы мне — вы бы у
меня завыли.
Бормоча эти проклятия с самой безудержной злобой,
на какую только способна была его натура, Сайкс опустил
раненого мальчика на колено и на секунду повернул голову, чтобы разглядеть своих преследователей.
В темноте и тумане почти ничего нельзя было увидеть,
но он слышал громкие крики, и со всех сторон доносился
лай собак, разбуженных набатом.
о его приключениях
246
— Стой, трусливая тварь! — крикнул разбойник вслед
Тоби Крекиту, который, не щадя своих длинных ног, далеко
опередил его. — Стой!
После второго окрика Тоби Крекит остановился как
вкопанный. Он был не совсем уверен в том, что находится
за пределами пистолетного выстрела, а Сайкс пребывал не
в таком расположении духа, чтобы с ним шутить.
— Помоги нести мальчика! — крикнул Сайкс, злобно
подзывая своего сообщника. — Вернись!
Тоби сделал вид, будто возвращается, но шел медленно
и тихим голосом, прерывавшимся от одышки, осмелился
выразить крайнее свое нежелание идти.
— Поторапливайся! — крикнул Сайкс, положив мальчика в сухую канаву у своих ног и вытаскивая из кармана
пистолет. — Меня не проведешь.
В эту минуту шум усилился. Сайкс, снова оглянувшись,
увидел, что гнавшиеся за ним люди уже перелезают через
ворота в конце поля, а две собаки опередили их на несколько шагов.
— Все кончено, Билл! — крикнул Тоби. — Брось мальчишку и улепетывай!
Дав на прощание этот совет, мистер Крекит, предпочитая возможность умереть от руки своего друга уверенности в том, что он попадет в руки врагов, пустился наутек и
помчался во всю прыть. Сайкс стиснул зубы, еще раз оглянулся, накрыл распростертого Оливера плащом, в который
его второпях завернули, побежал вдоль изгороди, чтобы
отвлечь внимание преследователей от того места, где лежал мальчик, на момент приостановился перед другой изгородью, пересекавшей первую под прямым углом, и, выстрелив из пистолета в воздух, перемахнул через нее и
скрылся.
— Хо, хо, сюда! — раздался сзади неуверенный голос. — Пинчер! Нептун! Сюда! Сюда!
Собаки, казалось, испытывали от забавы, которой предавались, не больше удовольствия, чем их хозяева, и с го-
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОЛИВЕРА ТВИСТА
247
товностью вернулись на зов. Трое мужчин, вышедшие к тому времени в поле, остановились и стали совещаться.
— Мой совет, или, пожалуй, следовало бы сказать —
мой приказ: немедленно возвращаться домой, — произнес
самый толстый из всех трех.
— Мне по вкусу все, что по вкусу мистеру Джайлсу, —
сказал другой, пониже ростом, отнюдь не худощавый, но
очень бледный и очень вежливый, каким часто бывает
струсивший человек.
— Я бы не хотел оказаться невежей, джентльмены, —
сказал третий, тот, что отозвал собак. — Мистеру Джайлсу
лучше знать.
— Разумеется, — ответил низкорослый. — И что бы ни
сказал мистер Джайлс, не нам ему перечить. Нет, нет, я
свое место знаю. Слава богу, я свое место знаю.
Сказать по правде, маленький человечек как будто и в
самом деле знал свое место, и знал прекрасно, что оно
отнюд ь не завидно, ибо, когда он говорил, зубы у него
стуча ли.
— Вы боитесь, Бритлс! — сказал мистер Джайлс.
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС
— Я не боюсь, — сказал Бритлс.
— Вы боитесь! — сказал Джайлс.
— Вы лжец, мистер Джайлс! — сказал Бритлс.
— Вы лгун, Бритлс! — сказал мистер Джайлс.
Эти четыре реплики были вызваны попреком мистера
Джайлса, а попрек мистера Джайлса был вызван его негодованием, ибо под видом комплимента на него возложили
ответственность за возвращение домой. Третий мужчина
рассудительно положил конец пререканиям.
— Вот что я вам скажу, джентльмены, — заявил он, —
мы все боимся.
— Говорите о себе, сэр, — сказал мистер Джайлс, самый бледный из всей компании.
— Я о себе и говорю, — ответил сей джентльмен. —
Бояться при таких обстоятельствах вполне натурально и
уместно. Я боюсь.
248
— Я тоже, — сказал Бритлс. — Только зачем же так
грубо попрекать этим человека!
Эти откровенные признания смягчили мистера Джайлса, который немедленно сознался, что и он боится, после
чего все трое повернули назад и бежали с полным единодушием, пока мистер Джайлс (который был обременен вилами и начал задыхаться раньше всех) весьма любезно не
предложил остановиться, так как он хочет принести извинение за свои необдуманные слова.
— Но вот что удивительно, — сказал мистер Джайлс,
покончив с объяснениями, — чего только не сделает человек, когда кровь у него закипает! Я мог бы совершить убийство — знаю, что мог бы, если бы мы поймали одного из
этих негодяев.
Так как другие двое чувствовали то же самое и так как
кровь у них тоже совсем остыла, то они принялись рассуждать о причине этой внезапной перемены в их темпераменте.
— Я знаю причину, — сказал мистер Джайлс. — Ворота!
— Я бы не удивился, если б так оно и было! — воскликнул Бритлс, ухватившись за эту мысль.
— Можете не сомневаться, — сказал Джайлс, — это
ворота охладили пыл. Перелезая через них, я почувствовал, как весь мой пыл внезапно улетучился.
По удивительному стечению обстоятельств другие двое
испытали такое же неприятное ощущение в тот же самый
момент. Итак, было совершенно очевидно, что всему причиной ворота; к тому же не оставалось никаких сомнений
относительно момента, когда наступила перемена, ибо все
трое припомнили, что как раз в эту минуту они увидели
разбойников.
Этот разговор вели двое мужчин, спугнувшие взломщиков, и спавший в сарае странствующий лудильщик, которого разбудили, чтобы он со своими двумя дворнягами тоже
принял участие в погоне. Мистер Джайлс исполнял обязан-
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОЛИВЕРА ТВИСТА
249
ности дворецкого и управляющего в доме старой леди;
Бритлс был на побегушках; поступив к ней на службу совсем ребенком, он все еще считался многообещающим юнцом, хотя ему уже шел четвертый десяток.
Подбодряя себя такими разговорами, но тем не менее
держась поближе друг к другу и пугливо озираясь, когда
ветви трещали под порывами ветра, трое мужчин бегом
вернулись к дереву, позади которого оставили свой фонарь, чтобы свет его не надоумил грабителей, куда стрелять. Подхватив фонарь, они бодрой рысцой пустились к
дому; и, когда уже нельзя было различить в темноте их фигуры, фонарь долго еще мерцал и плясал вдали, словно
какой-то болотный огонек в сыром и нездоровом воздухе.
По мере того как приближался день, становилось все
свежее, и туман клубился над землею, подобно густым облакам дыма. Трава была мокрая, тропинка и низины покрыты жидкой грязью; с глухим воем лениво налетали порывы
сырого, тлетворного ветра. Оливер по-прежнему лежал неподвижный, без чувств, там, где его оставил Сайкс.
Загоралось утро. Ветер стал более резким и пронизы-
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС
вающим, когда первые тусклые проблески рассвета, — скорее смерть ночи, чем рождение дня, — слабо забрезжили в
небе. Предметы, казавшиеся расплывчатыми и страшными
в темноте, постепенно вырисовывались все яснее и яснее и
принимали свой обычный вид. Полил дождь, частый и
сильный, и застучал по голым кустам. Но Оливер не чувствовал, как хлестал его дождь, потому что все еще лежал
без сознания, беспомощный, распростертый на своем глинистом ложе.
Наконец, болезненный стон нарушил тишину, и с этим
стоном мальчик очнулся. Левая его рука, кое-как обмотанная шарфом, повисла, тяжелая и бессильная; повязка была
пропитана кровью. Он так ослабел, что ему едва удалось
приподняться и сесть; усевшись, он с трудом огляделся
кругом в надежде на помощь и застонал от боли. Дрожа
всем телом от холода и слабости, он сделал попытку встать,
250
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]