Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Приключения Оливера Твиста
.pdf
Послышались удаляющиеся шаги, и минуту спустя появился мистер Джек Даукинс, иначе — Ловкий Плут. В правой руке у него была сальная свеча, вставленная в расщепленный конец палки.
Молодой джентльмен ограничился насмешливой улыбкой в знак того, что узнал Оливера, и, повернувшись, предложил посетителям спуститься вслед за ним по лестнице.
Они прошли через пустую кухню и, войдя в низкую комнату, где пахло землей, были встречены взрывом смеха.
— Ох, не могу, не могу! — завопил юный Чарльз Бейтс,
заливаясь во все горло. — Вот он! Ох, вот и он! Ах, Феджин,
посмотрите на него. Да посмотрите же на него, Феджин!
У меня сил больше нет. Вот так потеха! Эй, кто-нибудь подержите меня, пока я нахохочусь вволю!
В порыве неудержимой веселости юный Бейтс повалился на пол и в течение пяти минут судорожно дрыгал ногами, выражая этим свой восторг. Затем, вскочив, он выхватил из рук Плута палку со свечой и, подойдя к Оливеру,
принялся осматривать его со всех сторон, в то время как
еврей, сняв ночной колпак, отвешивал низкие поклоны перед ошеломленным мальчиком. Между тем Плут, отличавшийся довольно мрачным нравом и редко позволявший
себе веселиться, если это мешало делу, с великим прилежанием обшаривал карманы Оливера.
— Посмотрите на его костюм, Феджин! — сказал Чарли, так близко поднося свечу к новой курточке Оливера,
что чуть было ее не подпалил. — Посмотрите на его костюм! Тончайшее сукно и самый щегольской покрой! Вот
так потеха! Да еще книги в придачу! Да он настоящий
джентльмен, Феджин!
— Очень рад видеть тебя таким молодцом, мой милый — сказал еврей, с притворным смирением отвешивая
поклон. — Плут даст тебе другой костюм, мой милый, чтобы ты не запачкал своего воскресного платья. Почему, же
ты нам не написал, мой милый, и не предупредил о своем
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОЛИВЕРА ТВИСТА
141
приходе! Мы бы тебе приготовили что-нибудь горячее на
ужин.
Тут юный Бейтс снова захохотал так громко, что сам Феджин развеселился, и даже Плут улыбнулся, но так как в этот
момент Плут извлек пятифунтовый билет, то трудно сказать,
чем вызвана была его улыбка — шуткой или находкой.
— Эй, это еще что такое? — спросил Сайкс, шагнув вперед, когда еврей схватил билет. — Это моя добыча, Феджин.
— Нет, нет, мой милый! — воскликнул еврей. — Это
моя, Билл, моя. Вы получите книги.
— Как бы не так! — сказал Билл Сайкс, с решительным
видом надевая шляпу. — Это принадлежит мне и Нэнси, а
не то я отведу мальчишку обратно.
Еврей вздрогнул. Вздрогнул и Оливер, но совсем по
другой причине: у него появилась надежда, что его отведут
обратно.
— Отдайте! Слышите! — сказал Сайкс.
— Это несправедливо, Билл. Ведь правда же, Нэнси? —
спросил еврей.
— Справедливо или несправедливо, — возразил
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС
Сайкс, — говорят вам, отдайте. Неужели вы думаете, что
нам с Нэнси только и дела, что рыскать по улицам и похищать мальчишек, которых сцапали по вашей вине? Отдай
деньги, скупой, старый скелет! Слышишь!
После такого увещания мистер Сайкс выхватил билет,
зажатый между большим и указательным пальцами еврея,
и, хладнокровно глядя в лицо старику, старательно сложил
билет и завязал в свой платок.
— Это нам за труды, — сказал Сайкс, — а следовало бы
вдвое больше. Книги можете оставить себе, если вы любитель чтения. Или продайте их.
— Какие они красивые! — сказал Чарли Бейтс, корча
гримасы и делая вид, будто читает одну из книг. — Интересное чтение, правда, Оливер?
Видя, с какой тоской Оливер смотрит на своих мучителей, юный Бейтс, наделенный способностью подмечать во
142
всем смешную сторону, пришел в еще более исступленный
восторг.
— Это книги старого джентльмена! — ломая руки, воскликнул Оливер. — Доброго, славного старого джентльмена, который приютил меня и ухаживал за мной, когда я чуть
не умер от горячки! О, прошу вас, отошлите их назад, отошлите ему книги и деньги! Держите меня здесь до конца
жизни, но отошлите их назад. Он подумает, что я их украл.
И старая леди и все, кто был так добр ко мне, подумают, что
я их украл! О, сжальтесь надо мной, отошлите их!
Произнеся эти слона с безграничной тоской, Оливер
упал на колени к ногам еврея и в полном отчаянии ломал
руки.
— Мальчик прав, — заметил Феджин, украдкой осмотревшись вокруг и сдвинув косматые брови. — Ты прав,
Оливер, ты прав: они, конечно, подумают, что ты их украл.
Ха-ха! — усмехнулся еврей, потирая руки. — Большей удачи быть не могло, как бы мы ни старались.
— Конечно, не могло, — отозвался Сайкс. — Я это понял, как только увидел его в Клеркенуэле с книгами под
мышкой. Все в порядке. Эти люди — мягкосердечные святоши, иначе они не взяли бы его к себе в дом. И они не будут наводить о нем справки, опасаясь, как бы не пришлось
обратиться в суд, а стало быть, отправить его на каторгу.
Сейчас он в безопасности.
Пока шел этот разговор, Оливер переводил взгляд с
одного на другого, словно хорошенько не мог понять, что
происходит; но когда Билл Сайкс умолк, он вдруг вскочил и
вне себя бросился вон из комнаты, испуская пронзительные вопли, призывающие на помощь и гулко разносившиеся по пустынному старому дому.
— Придержи собаку, Билл! — крикнула Нэнси, рванувшись к двери и захлопнув ее, когда еврей и его два питомца
бросились в погоню. — Придержи собаку. Она разорвет
мальчика в клочья!
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОЛИВЕРА ТВИСТА
143
— Поделом ему! — крикнул Сайкс, стараясь вырваться
из рук девушки. — Убирайся, иначе я размозжу тебе голову об стену!
— Мне все равно, Билл, все равно! — завопила девушка, изо всех сил вцепившись в мужчину. — Эта собака не
растерзает ребенка, разве что ты раньше убьешь меня!
— Не растерзает! — стиснув зубы, произнес Сайкс. —
Скорее я это сделаю, если ты не отстанешь! Грабитель отшвырнул от себя девушку в другой конец комнаты, и как
раз в этот момент вернулся еврей с двумя мальчиками, волоча за собой Оливера.
— Что случилось? — спросил Феджин, озираясь вокруг.
— Похоже на то, что девчонка с ума спятила, — с бешенством ответил Сайкс.
— Нет, она не спятила с ума, — сказала Нэнси, бледная, задыхающаяся после борьбы. — Нет, она не спятила с
ума, Феджин, не думайте!
— Ну, так успокойся, слышишь? — сказал еврей, бросая на нее грозный взгляд.
— Нет, я этого не сделаю, — возразила Нэнси, повысив
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС
голос. — Ну, что вы на это скажете?
Мистер Феджин был в достаточной мере знаком с нравами и обычаями тех людей, к породе которых принадлежала Нэнси, и знал, что поддерживать с нею разговор сейчас не совсем безопасно. С целью отвлечь внимание присутствующих, он повернулся к Оливеру.
— Значит, ты хотел улизнуть, мой милый, не так ли? —
сказал еврей, беря сучковатую дубинку, лежавшую у очага. — Не так ли?
Оливер ничего не ответил. Он следил за каждым движением еврея и порывисто дышал.
— Хотел позвать на помощь, звал полицию, да? — насмехался еврей, хватая мальчика за руку. — Мы тебя от
этого излечим, молодой джентльмен!
Еврей больно ударил Оливера дубинкой по спине и замахнулся снова, но девушка, рванувшись вперед, выхвати-
144
ла ее. Она швырнула дубинку в огонь с такой силой, что
раскаленные угли посыпались на пол.
— Не желаю я стоять и смотреть на это, Феджин! —
крикнула девушка. — Мальчик у вас, чего же вам еще нужно? Не троньте его, не троньте, не то я припечатаю когонибудь из вас так, что попаду на виселицу раньше времени.
Произнося эту угрозу, девушка неистово топнула ногой
и, сжав губы, стиснув кулаки, перевела взгляд с еврея на
другого грабителя; лицо ее стало мертвенно-бледным от
бешенства, до которого она постепенно довела себя.
— Ах, Нэнси! — умиротворяющим тоном сказал еврей,
переглянувшись в смущении с мистером Сайксом. — Сегодня ты смышленее, чем когда бы то ни было. Ха-ха! Милая
моя, ты прекрасно разыгрываешь свою роль.
— Вот как! — сказала девушка. — Берегитесь, как бы я
не переиграла. Вам только хуже будет, если это случится,
Феджин, и я вас заранее предупреждаю, чтобы вы держались от меня подальше.
В женщине взбешенной, в особенности если к другим
ее неукротимым страстям присоединяются безрассудство и
отчаяние, есть нечто такое, с чем мало кто из мужчин захотел бы столкнуться. Еврей понял, что безнадежно притворяться, будто он не верит в ярость Нэнси, и, невольно попятившись, бросил умоляющий и трусливый взгляд на
Сайкса, как бы говоря, что теперь тому надлежит продолжать диалог.
Мистер Сайкс, угадав эту немую мольбу и чувствуя, быть
может, что гордость его и авторитет могут пострадать, если
он сразу же не образумит мисс Нэнси, изрыгнул несколько
десятков проклятий и угроз, быстрое извержение которых
делало честь его изобретательности. Но так как они не произвели никакого впечатления на ту, против которой были
направлены, он прибег к более веским аргументам.
— Это еще что значит? — сказал Сайкс, подкрепляя
свой вопрос весьма распространенным проклятьем, обращенным к прекраснейшему украшению человеческого ли-
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОЛИВЕРА ТВИСТА
145
ца; если бы этому проклятью внимали наверху хотя бы
один раз на пятьдесят тысяч, когда оно произносится, слепота сделалась бы такой же обыкновенной болезнью, как
корь. — Это еще что значит? Провалиться мне в пекло! Да
знаешь ли ты, кто ты и что ты?
— Да, все это я знаю, — ответила девушка, истерически смеясь, покачивая головой и тщетно притворяясь равнодушной.
— А если так, то перестань шуметь, — сказал Сайкс тем
ворчливым голосом, которым привык говорить, обращаясь
к своей собаке, — а не то я тебя утихомирю на долгие времена.
Девушка засмеялась еще более истерическим смехом и,
бросив быстрый взгляд на Сайкса, отвернулась и прикусила
губу так, что выступила кровь.
— Нечего сказать, молодчина! — добавил Сайкс, окидывая ее презрительным взглядом. — Как раз тебе-то и
подобает стать на сторону человеколюбцев и людей благородных. Самая подходящая особа для того, чтобы ребенок,
как ты его называешь, подружился с тобой!
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС
— Это правда, да поможет мне всемогущий бог! — с
жаром воскликнула девушка. — И лучше бы я упала замертво на улице или поменялась местами с теми, мимо которых мы сегодня проходили, прежде чем я помогла вам
привести его сюда! Начиная с этого вечера он становится
вором, лжецом, чертом, всем, чем угодно. Неужели старому
негодяю этого мало и нужны еще побои?
— Полно, полно, — увещевал еврей Сайкса, указывая
на мальчиков, которые с любопытством следили за всем
происходящим. — Мы должны выражаться учтиво, учтиво,
Билл.
— Выражаться учтиво! — вскричала взбешенная девушка, на которую страшно было смотреть. — Выражаться
учтиво, негодяй! Да, вы от меня заслужили учтивые речи!
Я для вас воровала, когда была вдвое моложе, чем он! —
Она указала на Оливера. — Я занималась этим ремеслом и
146
служила вам двенадцать лет. Вы этого не знаете? Да говорите же! Не знаете?
— Ну-ну! — пытался успокоить ее еврей. — А коли так,
то ведь ты зарабатываешь этим себе на жизнь.
— О да! — подхватила девушка; она не говорила, а
визжала — слова лились каким-то неистовым потоком: —
Я этим живу… Холодные, сырые, грязные улицы — мой
дом! А вы — тот негодяй, который много лет назад выгнал
меня на эти улицы и будет держать меня там день за днем,
ночь за ночью, пока я не умру…
— Я еще не то с тобой сделаю! — перебил еврей, раздраженный этими упреками. — Я с тобой расправлюсь, если ты еще хоть слово скажешь!
Девушка больше ничего не сказала; она в исступлении
рвала на себе волосы и так стремительно набросилась на
еврея, что оставила бы на нем следы своей мести, если бы
Сайкс в надлежащий момент не схватил ее за руки, после
чего она сделала несколько тщетных попыток освободиться и лишилась чувств.
— Теперь все в порядке, — сказал Сайкс, укладывая ее
в углу комнаты. — Когда она вот этак бесится, у нее удивительная сила в руках.
Еврей вытер лоб и улыбнулся, видимо почувствовав облегчение, когда тревога улеглась, но и он, и Сайкс, и собака,
и мальчики, казалось, считали это повседневным происшествием, связанным с их профессией.
— Вот почему плохо иметь дело с женщинами, — сказал еврей, кладя на место дубинку, — но они хитры, и нам,
с нашим ремеслом, без них не обойтись… Чарли, покажика Оливеру его постель.
— Я думаю, Феджин, лучше ему не надевать завтра самый парадный свой костюм? — сказал Чарли Бейтс.
— Конечно, — ответил еврей, ухмыляясь так же, как
ухмыльнулся Чарли, задавая этот вопрос.
Юный Бейтс, явно обрадованный данным ему поручением, взял палку с расщепленным концом и повел Оливера
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОЛИВЕРА ТВИСТА
147
в смежную комнату-кухню, где лежали два-три тюфяка, на
одном из которых он спал раньше. Здесь, заливаясь неудержимым смехом, он извлек то самое старое платье, от
которого Оливер с такой радостью избавился в доме мистера Браунлоу; это платье, случайно показанное Феджину
евреем, купившим его, послужило первой нитью, которая
привела к открытию местопребывания Оливера.
— Снимай свой парадный костюмчик, — сказал Чарли, —
я отдам его Феджину, у него он будет целее. Ну и потеха!
Бедный Оливер неохотно повиновался. Юный Бейтс,
свернув новый костюм, сунул его под мышку, вышел из комнаты и, оставив Оливера в темноте, запер за собой дверь.
Оглушительный смех Чарли и голос Бетси, явившейся
как раз вовремя, чтобы побрызгать водой на свою подругу
и оказать ей прочие услуги для приведения ее в чувство,
быть может, заставили бы бодрствовать многих и многих
людей, находящихся в более счастливом положении, чем
Оливер. Но силы его иссякли, он был совершенно измучен
и заснул крепким сном.
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС
Глава XVII
Судьба продолжает преследовать Оливера и, чтобы
опорочить его, приводит в Лондон великого человека
На театре существует обычай во всех порядочных кровавых мелодрамах перемежать в строгом порядке трагические сцены с комическими, подобно тому как в свиной грудинке чередуются слои красные и белые. Герой опускается
на соломенное свое ложе, отягощенный цепями и несчастиями; в следующей сцене его верный, но ничего не подозревающий оруженосец угощает слушателей комической
песенкой. С трепещущим сердцем мы видим героиню во
власти надменного и беспощадного барона; честь ее и
жизнь равно подвергаются опасности; она извлекает кин-
148
жал, чтобы сохранить честь, пожертвовав жизнью; а в тот
самый момент, когда наше волнение достигает высшей степени, раздается свисток, и мы сразу переносимся в огромный зал замка, где седобородый сенешаль
1
распевает забавную песню вместе с еще более забавными вассалами,
которые могут появляться в любом месте — и под церковными сводами и во дворцах — и толпами скитаются по
стране, вечно распевая песни.
Такие перемены как будто нелепы, но они более натуральны, чем может показаться с первого взгляда. В жизни
переход от нагруженного яствами стола к смертному ложу и
от траурных одежд к праздничному наряду отнюдь не менее
поразителен; только в жизни мы — актеры, а не пассивные
зрители, в этом-то и заключается существенная разница.
Актеры в подражательной жизни театра не видят резких переходов и неистовых побуждений страсти или чувства, которые глазам простого зрителя сразу представляются достойными осуждения как неумеренные и нелепые.
Так как внезапные чередования сцен и быстрая смена
времени и места не только освящены в книгах многолетним
обычаем, но и почитаются доказательством великого мастерства писателя — такого рода критики расценивают искусство писателя в зависимости от тех затруднительных положений, в какие он ставит своих героев в конце каждой
главы, — это краткое вступление к настоящей главе, быть
может, будет сочтено ненужным. В таком случае пусть оно
будет принято как деликатный намек историка, оповещающего о том, что он возвращается в город, где родился Оливер
Твист; и пусть читатель примет на веру, что есть существенные и основательные причины отправиться в путь, иначе
ему не предложили бы совершить такое путешествие.
Ранним утром мистер Бамбл вышел из ворот работного
дома и с торжественным видом зашагал величественной
поступью по Хай-стрит. Он весь так и сиял, упоенный своим
званием бидла; галуны на его треуголке и на шинели свер-
1
Сенешаль — управляющий королевским замком во Франции.
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОЛИВЕРА ТВИСТА
149
кали в лучах утреннего солнца; он сжимал свою трость
энергически и крепко, отличаясь отменным здоровьем и
исполненный сознания своего могущества. Мистер Бамбл
всегда высоко держал голову, но в это утро он держал ее
выше, чем обычно. Рассеянный его взор, горделивый вид
могли бы оповестить наблюдательного зрителя о том, что
голова бидла полна мыслями слишком глубокими, чтобы
можно было выразить их словами.
Мистер Бамбл не останавливался побеседовать с мелкими лавочниками и теми, кто почтительно обращался к нему,
когда он проходил мимо. На их приветствия он отвечал
только мановением руки и не замедлял величественного
своего шага, пока не прибыл на ферму, где миссис Манн с
приходской заботливостью выхаживала нищих младенцев.
— Черт бы побрал этого бидла! — сказала миссис
Манн, услыхав хорошо ей знакомый стук в садовую калитку. — Кто, кроме него, придет в такой ранний час… Ах, мистер Бамбл, подумать только, что это вы пришли! Боже мой,
какое счастье! Пожалуйте в гостиную, сэр, прошу вас!
Первая часть речи была адресована к Сьюзен, а восто-
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС
рженные восклицания относились к мистеру Бамблу; славная леди отперла садовую калитку и с большим почтением
и угодливостью ввела его в дом.
— Миссис Манн, — начал мистер Бамбл, не садясь и не
падая в кресло, как сделал бы какой-нибудь нахал, но опускаясь медленно и постепенно, — миссис Манн, с добрым утром.
— И вам желаю доброго утра, сэр, — сияя улыбками,
ответила миссис Манн. — Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете?
— Так себе, миссис Манн, — ответил бидл. — Приходская жизнь — не ложе из роз, миссис Манн.
— Ах, это правда, мистер Бамбл! — подхватила леди.
И если бы бедные младенцы слышали эти слова, они
могли бы весьма кстати повторить их хором.
— Приходская жизнь, сударыня, — продолжал мистер
Бамбл, ударив тростью по столу, — полна забот, неприят-
150
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]