Приключения Оливера Твиста

— Вы с ума сошли? — вскричал еврей, хватая его за ру­кав и указывая на мальчиков.

Мистер Сайкс удовольствовался тем, что затянул вооб­ражаемый узел под левым своим ухом и склонил голову к правому плечу, — по-видимому, еврей прекрасно понял этот пантомим. Затем на жаргоне, которым были в изоби­лии приправлены все его речи, — если бы привести его здесь, он был бы решительно непонятен, — мистер Сайкс потребовал себе стаканчик.

— Скажу, что это не годится, стало быть нечего настаи­вать, Феджин, — ответила Нэнси.

Это был шестидесятипятилетний бродяга, приговорен­ный к тюремному заключению за то, что не играл на флей­те, — иными словами, просил милостыню на улице и ниче­го не делал для того, чтобы заработать себе на жизнь. В смежной камере сидел человек, который отправлялся в ту же самую тюрьму, так как торговал вразнос оловянными кастрюлями, не имея разрешения, — иными словами, укло­нялся от уплаты налогов и делал что-то для того, чтобы за­работать себе на жизнь.

Мальчик буркнул, что он понимает, и бросился догонять товарищей.

Это были счастливые дни — дни выздоровления Оливе­ра. Все было так мирно, чисто и аккуратно, все были так добры и ласковы, что после шума и сутолоки, среди кото­рых протекала до сих пор его жизнь, ему казалось, будто он в раю. Как только он окреп настолько, что мог уже одеться, мистер Браунлоу приказал купить ему новый костюм, но­вую шляпу и новые башмаки. Когда Оливеру объявили, что он может распорядиться по своему усмотрению старым своим платьем, он отдал его служанке, которая была очень добра к нему, и попросил ее продать это старье какому­нибудь еврею, а деньги оставить себе. Эту просьбу она с готовностью исполнила. И когда Оливер, стоя у окна гости­ной, увидел, как еврей спрятал платье в свой мешок и уда­лился, он пришел в восторг при мысли, что эти вещи унесли и теперь ему уже не грозит опасность снова их надеть. По правде сказать, это были жалкие лохмотья, и у Оливера ни­когда еще не бывало нового костюма.