Национальные отношения в России период Московского царства и Российской империи (XVII – начало ХХ в.). Учебное пособие

В высших эшелонах власти, осознавая сложность накопив­шихся проблем и неустройств, периодически разрабатывали про­екты преобразований, включавших в себя и реформирование на­циональной политики. Так, в 1820 г. по указанию Александра I был подготовлен проект конституционного устройства России под названием «Государственная уставная грамота Российской Империи». Предполагалось разделить страну на 12 наместни­честв (без учета Царства Польского, Финляндии и Кавказа), в каждом из которых создавался свой представительный орган. Таким образом, предполагалась существенная децентрализация управления, учет экономических, конфессиональных и нацио­нальных особенностей страны39.

ных. Пойти на замещение 50 процентов Государственного совета выборными представителями от губернских земств предложил военный министр Д. А. Милютин.

Вопросы конституционной реформы (с учетом интересов всех регионов, включая «инородческие») обсуждались и при Александре III, однако воплотить эти мечты решился под давле­нием обстоятельств лишь его сын, последний российский импе­ратор Николай II (учреждение Государственной думы, реформа Госсовета)41.

Как подчеркивалось выше, Россия была необычной импе­рией. В ней можно было полноценно входить в русскую куль­туру, не отказываясь от своей родной национальности, будучи инородцем, сделать блестящую карьеру, оставив о себе немер­кнущую память в истории великой России. Россия не имела ко­лоний в классическом смысле слова и не «высасывала соки» из своих окраин. Исследователи отмечают, что в России отсутство­вало понятие «метрополия», здесь не было господствующей на­ции, не было национального угнетения со стороны самого мно­гочисленного русского народа. Российская империя никогда не была государством только для русских. Известный английский писатель, актер и драматург Питер Устинов в своей книге «Моя Россия» пишет: «Исторически Россия никогда не была Импе­риалистической державой в обычном смысле этого слова, имея в виду, что не в ее привычках было приходить в другие страны с целью их завоевания». В России достаточно быстро практи­чески стирались различия между завоевателями и завоеванны­ми. Вот характерное свидетельство человека, которого трудно заподозрить в симпатиях к нашей стране. Маркиз Д. Н. Керзон, в 1899–1905 гг. вице-король Индии, и в 1919–1924 гг. министр иностранных дел Великобритании, вспоминал о своей поездке

в дореволюционную Россию: «Россия бесспорно обладает заме­чательным даром добиваться верности и даже дружбы тех, кого она подчинила силой… Русский братается в полном смысле слова. Он совершенно свободен от того преднамеренного вида превосходства и мрачного высокомерия, который в большей сте­пени воспламеняет злобу, чем сама жестокость. Он не уклоняет­ся от социального и семейного общения с чуждыми и низшими расами42. Его непобедимая беззаботность делает для него легкой позицию невмешательства в чужие дела; и терпимость, с кото­рой он смотрит на религиозные обряды, общественные обычаи и местные предрассудки своих азиатских собратьев, в меньшей степени итог дипломатического расчета, нежели плод враж­дебной беспечности. Замечательная черта русификации, про­водимой в Средней Азии, состоит в том применении, которое находит завоеватель для своих бывших противников на поле боя. Я вспоминаю церемонию встречи царя в Баку, на которой присутствовали четыре хана из Мерва… в русской военной фор­ме… Ханы были посланы в Петербург, чтобы их поразить и вос­хитить, и покрыты орденами и медалями, чтобы удовлетворить их тщеславие. По возвращении их восстановили на прежних местах, даже расширив их полномочия… Англичане никогда не были способны так использовать своих недавних врагов»43.

ской империи сложились обширные зоны смешанного населе­ния (Новороссия, Крым, Приазовье, Донбасс, Северный Кавказ, Среднее и Нижнее Поволжье, Акмолинская, Семипалатинская, Тургайская и Уральская области и др.).

Осторожность в национальных окраинах проявляла Русская православная церковь, хотя по законам Империи она имела суще­ственные преимущества. На Кавказе и в Средней Азии она прак­тически совсем отказалась от проповеди. Французский майор де Лакост отмечал, что «у русских миссионеров нет», ибо они стре­мились приобрести доверие покоренных народов, «не противоре­чив им ни в их верованиях, ни в их обычаях»44.

и сильными государствами), так и внутренние (необходимость благоустройства отсталых провинций, совмещения в одном го­сударстве весьма разных культур, религий, нейтрализация нацио­нальных движений)»45.

Ярким доказательством реального положения «инород­цев» в социально-политической, экономической, культурной жизни России являются факты участия представителей нерус­ских народов в истории страны и высокая оценка их вклада со стороны правителей, правительства и народа России.

Если мы бегло бросим взгляд на список российских деяте­лей науки, искусства, политики за последние три века, то увидим, насколько богатая в этническом плане российская культура и на­сколько безумным выглядит лозунг некоторых радикалов-нацио­налистов «Россия для русских».

эфиоп;

вонских рыцарей-меченосцев;

живого великорусского языка» – из обрусевших датчан;

рии – немец;

О своеобразном «интернационале» свидетельствуют фами­лии первых лиц ведомства путей сообщения Российской импе­рии (1798–1917 гг.): Я. Е. Сиверс, Г. Г. Кулешов, Н. П. Румянцев, Г. Голштейн-Ольденбургский, Ф. П. Деволант, А. А. Бетанкур, А. Вюртембергский, К. Ф. Толь, П. А. Клейнмихель, К. В. Чевкин, П. П. Мельников, В. А. Бобринский, А. П. Бобринский, К. Н. По­сьет, Г. Е. Паукер, А.Я. фон-Гюббенет, С. Ю. Витте, А. К. Криво­шеин, М. И. Хилков, К. С. Немешаев, С. В. Рухлов, А. Ф. Трепов, Э. Б. Кригер-Войновский.

Накануне Первой мировой войны в состав свиты его импера­торского величества входили князь А. И. Багратион-Мухранский, граф П. К. Бенкендорф, Эмир Бухарский Сеид-Мир-Алим, Хан Хивинский Сеид-Ас фендиар-Богадур хан, О.-Ф. К. Гриппенберг, А. И. Дрозд-Бонячевский, Л. Ф. Жирар-де-Сукантон, Г. А. Кетху­дов, И. Г. Эрдели, Г. Г. Менгден и др. Среди генерал-адъютантов Николая II числился будущий финский фельдмаршал и прези­дент К. Г. Маннергейм. Личная охрана императора состояла из горцев Кавказа48.

В качестве частного случая рассмотрим активное присут­ствие в русской истории выходцев из Малороссии (Украины)49. Это актуально и показательно на фоне русофобской мифологии современного украинского режима, установленного после госпе­реворота в феврале 2014 г.

Кроме того, так исторически сложилось, что за все время существования СССР в правящей советской верхушке украинцы имели едва ли не самую сильную по составу «команду», значи­тельно влиявшую на политику страны. В качестве примера можно привести члена президиума Верховного Совета СССР В. В. Щер­бицкого, который в середине 1970-х гг. имел такой политический вес, что мог противостоять всемогущему главе КГБ Ю. В. Ан­дропову. Если уж речь зашла о КГБ, то неплохо бы вспомнить и о руководителях этого ведомства, украинцах В. Е. Семичастном и В. В. Федорчуке.

Армия. Маршальские звезды на погонах носили Г. И. Кулик, А. И. Еременко, С. К. Тимошенко и Р. Я. Малиновский (последний занимал еще и пост министра обороны СССР). Попутно можно вспомнить и других украинских военачальников: командующего 3-м Белорусским фронтом И. Д. Черняховского, генерала армии С. М. Штеменко, с 1943 г. возглавлявшего Генштаб ВС СССР, ко­мандующих Юго-Западным фронтом М. П. Кирпоноса и Ф. Я. Ко­стенко, которые погибли в боях 1941–1942 гг., маршала авиации И. Н. Кожедуба и десятки других, внесших огромный вклад в раз­витие Советской армии и военного искусства. И вот что странно, никто из них не считал, что они служат в оккупационной армии и оккупационному советскому режиму.