Национальные отношения в России период Московского царства и Российской империи (XVII – начало ХХ в.). Учебное пособие

В целом можно констатировать, что современные узбекские учебники истории отрицают прогрессивную, модернизаторскую и инновационную роль «Центра» (т. е. Советской России и дру­гих союзных республик) в развитии экономики и культуры Уз­бекистана в XX в. По мнению авторов учебников, «Центр» лишь жестоко угнетал, эксплуатировал и использовал в своих корыст­ных целях несчастный узбекский народ, а последний, несмотря на все козни «Центра», строил, орошал, сеял и собирал, возводил, изобретал, развивал и т. д. и т. п. Получается, будто ничего, совер­шенно ничего хорошего узбекский народ в XX в. от совместного проживания бок о бок с русским народом не получил. Только на­силие, террор, эксплуатацию.

2. НАЦИОНАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

Российская империя в XVIII – начале XX в. – это континен­тальное многонациональное государство, сумевшее обеспечить своему населению безопасность, стабильность и развитие, облада­ющее для этого необходимым экономическим потенциалом и во­енной мощью для поддержания баланса сил на мировой арене33.

Исторически сформировавшееся в XV–XVI вв. ядро Русско­го централизованного государства не имело четких естественных рубежей. Российские владения часто соприкасались с практиче­ски неосвоенными землями. Это особенно характерно для По­морья, Сибири, Дальнего Востока. На этих территориях русские военные отряды, промышленники, торговцы и просто переселен­цы (крестьяне, казаки) занимали свободные земли и не встречали серьезного сопротивления. Вопрос о международном признании за Россией сибирских, дальневосточных и североамериканских

Иное дело – приобретение земель в европейской части Рос­сии. Здесь упорная борьба была связана с выходом к морям, без которых страна не могла развиваться. России пришлось стол­кнуться на поле брани с Османской империей (Турцией), Ре­чью Посполитой (Польшей), Швецией. Большинство граничив­ших с Россией территорий этих государств им не принадлежали и были ранее также захвачены военным путем (Украина и Бе­лоруссия в составе Речи Посполитой, Прибалтика и Финляндия в составе Швеции, Молдавия в составе Османской империи). В то же время значительная часть населения этих территорий в силу исторических и культурных корней, а также конфессиональной общности ориентировались на Россию, что облегчало царскому правительству задачу включения их в состав Империи34.

экономического, политического, культурного развития. Условно

можно разделить все национальные окраины на «цивилизован­ные» и «нецивилизованные». К первым относились те народы и территории, которые до вхождения в Россию обладали теми или иными признаками государственности (четкие границы, аппарат управления, суды, армия и т. п.). Например, это Польша, Финлян­дия, государства Кавказа и Средней Азии, прибалтийские герцог­ства, Молдавия, с некоторыми оговорками – Украина. К «нециви­лизованным» окраинам (тем, у которых выраженных признаков государственности не имелось) можно отнести Сибирь, Дальний Восток, территорию Русской Америки. Центральная власть с той или иной степенью ясности понимала, что управлять одинаковы­ми методами Польшей и сибирскими территориями невозможно.

нях управления. Имперский центр терпеливо допускал, иногда десятилетиями, параллельное существование общероссийских норм наряду с «туземными». Например, разделение полномочий судебных инстанций на территории Сибири предполагало, что категории тяжких преступлений (антигосударственная деятель­ность, умышленное убийство и нек. др.) подпадали под юрисдик­цию центрального суда («Русского», как официально писалось в документах XVII–XVIII вв.), а преступления и правонарушения мелкого характера (воровство, побои) судились местным («тузем­ным») судом по «прежним обычаям». Также и в системе управ­ления, как правило, уровень местного самоуправления не под­вергался изменениям, центр использовал имеющиеся институты, до поры (иногда целыми десятилетиями) предпочитая не вмеши­ваться в местные традиции. Эта стратегия диктовалась прагмати­ческими соображениями удобства и эффективности управления.

но были и другие возможности (гражданская служба, почетные звания, браки с предстваителями дворянства). В целом сословие российских дворян было открытой системой, доступ в которое обуславливался социальными, экономическими, политическими факторами, но крайне редко – этническими. Жестких этниче­ских «фильтров» в России не существовало. Как верно указывает В. Б. Киор, «царское правительство пыталось не завоевать, а при­влечь местных правителей к выгодам службы на пользу России. С этой целью после принятия подданства Российской империи им присваивались, как правило, генеральские чины, назначалось жалованье, гарантировалось наследственное владение их хан­ствами. Шамхал Тарковский, например, после принятия поддан­ства России в 1793 г. был произведен в тайные советники с на­значением жалованья в 6 тыс. руб. в год на содержание войска. В 1799 г. он был возведен в чин генерал-лейтенанта. Аварский хан имел чин генерал-майора, и даже кадий табасаранский, лицо духовное, тем не менее имел чин полковника российской армии. Таким образом, правители региона как бы состояли на службе у российского императора, и в то же время они были суверен­ными в управлении своими владениями. Важнейшим условием, определявшим их правовой статус и, как следствие, сохранение власти, являлась лояльность Российской империи и неучастие в войнах против нее. Сотрудничество с этническими элитами было не просто основой национальной политики, но и основой управления Российским государством»35.

тии решения о расширении территории империи руководители страны и правительство в первую очередь рассматривали вопро­сы безопасности и противодействия геополитическим конкурен­там. Мотивы экономической экспансии чаще всего были вторич­ны или вовсе отсутствовали. Редкие попытки получить прибыль с присоединенных земель (например, в драматичной истории

нижележащие уровни власти – у местных элит. Власти Россий-

В Российской империи существовало сложное администра­тивно-территориальное деление, наложившее отпечаток на си­стему управления. Разумеется, эта система была далеко не иде­альной, но все-таки оказалась достаточно жизнеспособной по историческим меркам.

1719 г. губернии были разделены на провинции, просуществовав­шие, впрочем, всего несколько десятилетий. Провинции подраз­делялись на округа. Возглавляли губернии губернаторы (Петер­бургскую и Азовскую – генерал-губернаторы) из числа видных государственных деятелей России. Им же доверяли важнейшие провинции. Другими провинциями руководили воеводы. Все эти должностные лица получили самые широкие полномочия в ре­шении административных, полицейских, финансовых и судеб­ных дел. Провинции подразделялись на округа (дистрикты) во главе с земскими комиссарами.

В ноябре 1775 г. Екатерина II утвердила пространный зако­нодательный акт «Учреждения для управления губерний Все­российской Империи», фактически первый столь крупный до­кумент, специально посвященный региональному и местному управлению. К моменту реформы 1775 г. Россия разделялась на 23 губернии, 66 провинций и 180 уездов. К концу царствования императрицы насчитывалось уже 50 губерний. За основу нового административно-территориального деления было принято удоб­ство управления и взимания налогов. К 1917 г. число губерний в России достигло 78 (в Европейской России без Царства Поль­ского и Кавказа было 50 губерний и одна область).

Самаркандская. К 1917 г. существовало восемь градона­чальств – Санкт-Петербургское, Одесское, Керчь-Еникальское, Севастопольско-Балаклавское, Бакинское, Ростов-Донское, Ни­колаевское и Московское. В качестве особых административных единиц, управляемых военными губернаторами, функционирова­ли портовые города Кронштадт и Николаев36.

В судебном отношении та часть России, в которой действо­вали уставы 1864 г., была разделена на 10 судебных округов: Пе­тербургский, Московский, Харьковский, Одесский, Казанский, Саратовский, Киевский, Варшавский, Виленский, Тифлисский. Судебный округ занимал территорию нескольких губерний, в ка­ждом из округов действовало несколько окружных судов.

В отношении военного управления территория Империи в начале XX столетия была разделена на 12 округов: Петер­бургский, Московский, Виленский, Варшавский, Киевский, Одесский, Казанский, Кавказский, Туркестанский, Омский, Ир­кутский, Приамурский. Все местные учреждения военного ве­домства и расположенные на территории военного округа вой­ска подчинялись командующему войсками округа.

Мастюгина Т. М., Перепелкин Л. С., Стельмах В. Г. Национальная политика в России: XVI – начало XXI века: учеб. пособие. – М.: ФО­РУМ; ИНФРА-М, 2014. – 304 с.

казский, Оренбургский, Сибирский и Туркестанский. Министер­ство народного просвещения имело в них своих представителей в лице попечителей учебных округов. Гимназии подчинялись им в административном отношении. Для университетов они остава­лись (до 1884 г.) лишь высшей надзорной инстанцией.

Ряд территорий на окраинах Российской империи находился в ведении военного ведомства. В 1866 г. в составе Главного штаба Военного министерства для военно-административного управле­ния территориями Кавказа было образовано Азиатское отделение (в 1867–1903 и 1910–1918 гг. – Азиатская часть, в 1903–1910 гг. Азиатский отдел). В функции этого структурного подразделения входило управление военными округами азиатской части России, устройство здесь укреплений и путей сообщения, охрана границ России в Азии, организация военно-народного управления на Кавказе, в Казахстане и Средней Азии, сбор сведений о военном и политическом положении сопредельных с Россией азиатских государств и т. п.

Близкие задачи решал Департамент таможенных сборов (1864–1917) и Отдельный корпус пограничной стражи, находив­шиеся в ведении Министерства финансов.

Следует отметить, что на ключевые административные долж­ности в национальных окраинах назначались, как правило, спо­собные чиновники, знавшие местный язык, традиции и обычаи, служившие здесь ранее. Часто это были перешедшие на русскую службу представители народов, вошедших в состав России. Дав­но было замечено, что именно они становились наиболее рев­ностными защитниками Империи.