Музыкальная реальность. Монография

духовного мира, так как нет иных способов осмысления природного в широ­ком смысле бытия, т.е. в рамках человеческой жизнедеятельности, которая и являет собой собственно бытие как таковое перед человеческим разумом. Сама человеческая жизнедеятельность развертывается в трех основных типах отношений человека к бытию: а) отношение к природе и искусственно соз­данной человеком «природной» среде, т.е. ко второй природе, в которой не­посредственно протекает человеческая жизнь; б) отношение к другим людям, к социальным коллективам, к социальной стратификации в целом; в) отно­шение к духовному миру, в котором аккумулируется как индивидуальный опыт человека, так и общественный исторический опыт поколений [2]. В этом плане М.С. Каган обращает внимание на то, что «В философском анали­зе культура предстает перед нами, следовательно, как такая форма бытия, ко­торая образуется человеческой деятельностью, охватывая:

коммуникации как способа передачи субъектом объекту (преемнику, полу­чателю, адресату) определенной информации» [3]. В данном случае в качест­ве результирующего можно привести два определения культуры, очерчи­вающих в онтологическом аспекте объект культурологии и позволяющих вычленить некоторые его общие границы бытия и осознания. Несмотря на то, что между ними более чем 30 лет разницы, тем не менее, в них зафиксирова­на определенная инвариантность в трактовке культуры. Э.С. Маркарян в 1969 году в работе «Очерки теории культуры» определяет культуру следую­щим образом: «Это многообразная специфическая система средств, благода­ря которой осуществляется коллективная и индивидуальная жизнь людей, стимулируется, мотивируется, программируется, физически обеспечивается, социально воспроизводится их активность, организуется, функционируют и развиваются человеческие коллективы. Им присуща общая функция – слу­жить специфическими, надбиологически выработанными средствами челове­ческой деятельности» [4]. Сравним с определением культуры в Новой фило­софской энциклопедии, где культура определяется как «система исторически развивающихся надбиологических программ человеческой жизнедеятельно­сти (деятельности, поведения и общения), обеспечивающих воспроизводство и изменение социальной жизни во всех ее основных проявлениях» [5].

В самом деле, наука в ХХ веке достигла значительных успехов в своем развитии. Технология и техника, созданные на базе достижений фундамен­тальной науки, составляют основу современной техногенной цивилизации. Но при этом сама наука в ХХ веке значительно изменилась. Она значительно усложнилась как с точки зрения своей внутренней структуры, так и во внеш­нем функционировании. Это привело к необходимости развития методологии научных исследований. Объектом методологии стал не только процесс науч­ного исследования, но и зарождение и функционирование собственно науч­ных знаний.

ХХ век – век дальнейшего возрастания роли науки, технологии, техни­ки. Классическая наука в основном была культурным феноменом стран За­падной Европы и США. В настоящее время наука становится неотъемлемой частью культуры и институтом государства народов большинства стран ми­рового сообщества. Естественно, что это наложило отпечаток на понимание роли науки в обществе, на трактовку ее результатов - знания. В силу этого возник плюрализм в понимании науки и знания. Поэтому неудивительно, что появились такие области деятельности, которые по своему характеру стали претендовать на статус научности - паранаука, народная наука, квазинаука и др. Насколько эти претензии обоснованы необходимо разбираться в каждом отдельном случае. Порожденные ими результаты деятельности стали имено­ваться паранаучными знаниями, народными знаниями и т.д. Часто их обозна­чают одним термином - вненаучные знания, куда стали включать результаты эзотерической, религиозной, художественной и прочих видов деятельности. Не вдаваясь в дискуссию по поводу научности или ненаучности (вненаучно­сти) тех или иных видов результатов интеллектуального и духовно­нравственного освоения действительности, отметим, что художественное по­знание одни исследователи относят к научному познанию, находя его связи с научным, другие к вненаучному, акцентируя внимание на роли эмоций, ин­туиции, образности и т.д. Еще долгое время этот вопрос останется дискусси­онным. В этом случае, по-видимому, необходимо привлечение философского дискурса.