Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Музыкальная реальность. Монография
.pdf
во второй половине ХХ века. В качестве примера можно привести интерпретацию физической реальности Ю. А. Петрова: «физической реальностью некоторой теории является система величин, с точностью до которых отображаются изучаемые теорией гносеологические предпосылки измерения» [64].
Аналогичные представления можно встретить у других авторов. Это дает
возможность отметить некоторые общие черты трактовки
физической реальности, характерные для философии и постнеклассической науки: а) физическая реальность – это понятие, репрезентирующее некий фрагмент действительности, материи, природы; б) физическая реальность определяется посредством некоторого способа различения одного фрагмента действительности от другого, либо теоретического, либо практического (научноэкспериментального); в) познание физической реальности опирается на некоторые философские, теологические и т. п. предпосылки, утверждающие в
рамках той или иной философско-мировоззренческой системы (в данном
случае это марксистская философия) представления о бытии как предельной
философской категории, бога как предельной теологической категории и т.п.
Представления о реальности, характерные для скептицизма, агностицизма в
данном случае не рассматриваются, ибо это
достаточно обширная и само-
стоятельная тема.
Интуитивно к фрагментам действительности относим не только природные предметы или процессы, но и отношения, функции, структуры, мыслительные процессы и их результаты, психические акты, разнообразные артефакты и прочее. В философском и научном плане рефлексия этого многообразия выражается в настоящее время в
признании права на существование
не только физической реальности, но и реальности химической, биологической, психической, идеальной, информационной, технической и др.
Особо в данном контексте обратим внимание на идеальную реальность.
Дело в том, что в вопросе об идеальной реальности достаточно много дискуссий. Она обсуждается в работах С. Л. Рубенштейна, Э. В
. Ильенкова, М.
Лифшица, А. Д. Майданского, В. А. Кутырева и др. современных исследователей, не говоря уже о философах античности, Нового и новейшего времени.
Особенно привлекает вопрос о тождестве реального и идеального, которое
часто трактуется весьма вольно, на что указывает А. Д. Майданский в своей
критике позиций М. Лифшица [65]. Отстаивая
позиции марксистской философии, А. Д. Майданский подчеркивает, что «идеальное есть то же материальное, только вывернутое сущностью наизнанку. Умение извлекать наружу
скрытую сущность вещей и представить ее в идеально чистом виде – вот характерный признак разумного существа, «вещи мыслящей». Идеальное поэтому участвует и присутствует во всем, что человек делает
с умом, и есть
везде, где он действует согласно природе вещей, законам их бытия. А не является только формой сознания» [66]. И далее добавляет, что «в сознании ….
идеальная форма человеческой деятельности оборачивается на себя и обретает… для-себя-бытие» [67]. В заключение автор пишет: «Материальное и идеальное в действиях
человека накрепко переплетены и сплавлены в одно це-
31
лое, поэтому в каждом отдельном случае весьма непросто понять, что же
конкретно представлено в образе предмета, им созданного. Что перед нами –
исчезающий, лишь идеальный момент материальной деятельности или же
идеальная реальность» [68]. Проще определили идеальное классики марксистской философии. «Идеальное есть нечто иное, как материальное, пересаженное в человеческую голову и преобразованное
в ней» [69]. «Сознание человека не только отражает объективный мир, но и творит его. … Мир не
удовлетворяет человека, и человек своим действием решает изменить его»
[70].
Критики марксистской позиции в этом случае большее внимание обращают на то, что сознание, идеальное отражает действительность [71], и
меньшее на его творческий потенциал, который реализует
, например, в тех-
нике или искусстве.
Анализ объективной и субъективной реальности, объективноприродной и идеальной неизбежно ставит вопрос о границе между ними. В
самом общем виде ответ дан в философии марксизма. «Что в понятие материи надо включить и мысли, как повторяет Дицген в «экскурсиях», это путаница, ибо при
таком включении теряет смысл гносеологическое противопоставление материи духу, материализма идеализму, на каковом противопоставлении Дицген сам настаивает. Что это противопоставление не должно быть
«чрезмерным», преувеличенным, метафизическим - это бесспорно (и в подчеркивании этого состоит большая заслуга диалектического материалиста
Дицгена). Пределы абсолютной необходимости и абсолютной истинности
этого относительного противопоставления суть
именно те пределы, которые
определяют направление гносеологических исследований; за этими пределами оперировать с противоположностью материи и духа, физического и психического, как абсолютной противоположностью, было бы громадной ошибкой» [72]. И далее подчеркивается, что, «конечно, и противоположность материи и сознания имеет абсолютное значение только в пределах очень ограниченной области
: в данном случае исключительно в пределах основного
гносеологического вопроса о том, что признать первичным, и что вторичным.
За этими пределами относительность данного противопоставления несомненна» [73]. Дело в том, что «сущность вещей» или «субстанция» тоже относительны; они выражают только углубление человеческого познания объектов…» [74].
Гносеологическая граница в этом случае проведена
однозначно и даже
несколько категорично. Если не принимать во внимание все повышающийся
интерес к медитативным практикам, религиозным откровениям и т.п., т. е.
оставаться в русле науки, то с приведенным утверждением вполне можно согласиться. Во втором случае все указанное требует достаточных научных доказательств. Более того, анализ гносеологической границы между
фундаментальными типами реальности, как показывает история философии, возможен
и плодотворен с использованием различных категорий – сущность и явление,
возможность и форма, необходимость и случайность, содержание и форма и
32
др., такой план анализа в нашем случае, если его осуществить, развернул бы
данное исследование в ином направлении, выходящим за пределы обозначенной тематики.
В онтологическом плане граница между материальной и идеальной реальностями, как об этом опять же свидетельствует история западноевропейской философии – номинализм и реализм, философские воззрения Б. Спинозы
, И. Канта, Г. Гегеля, Г. Шеллинга, Л. Фейербаха, А. Бергсона и др., фиксируется в самой реальности, проходит через саму реальность, ее характеристики – степень, интенсивность и др.
О продолжении рассмотрения указанного вопроса – онтологической
границы между материальной реальностью и реальностью идеальной, сразу
же следует обратить внимание на то, что эта
граница представлена не некоей
одной, единственной реальностью, а, напротив, множеством реальностей,
число которых и дальше, по-видимому, будет увеличиваться.
Поэтому естественно, что первым пунктом рассмотрения вопроса является использование результатов историко-философского экскурса в западноевропейскую философию периода XVII-XX вв.
Так, в дискуссиях номиналистов, реалистов и концептуалистов XVIIXVIII вв. понятие реальность обозначала «
значительная степень» и «полнота
бытия» бога, т. е. значительность и степень полноты бытия абсолюта (Бога).
У Спинозы обнаруживаем следующую трактовку: реальность, выражает, репрезентирует сущность вещей как модальности субстанции и отличается от идеи объекта и существует [сущность сама по себе].
Согласно Лейбницу, наибольшая реальность присуща монадам. Вещь
стремится к существованию
соразмерно степени их реальности. Между выражением сущности и возможной реальностью автор ставит знак равенства.
Иными словами, вещь стремится к существованию соразмерно возможной
реальности этого и тем самым репрезентируют сущность своего бытия.
У Локка наибольшая реальность принадлежит первичным качествам.
Меньшая реальность присуща вторичным качествам, т. е. тем, которые воспринимаются
органами чувств. Резюмируем, что у Локка реальная сущность
объективна и не сводима ни к материи, ни к сознанию. Она есть строение
вещи, представляющее собой основание всех тех свойств, которые соединены в ноуменальной (т. е. умопостигаемой, в отличие от феноменального как
чувственно постигаемого) сущности.
У Беркли по нисходящим ступеням реальность присуща
богу, человеческим душам и наиболее «живым идеям», т. е. реальность идеальна и имеет
некую последовательность на одном и том же идеалистическом основании, т.
е. реальность имеет ступенчатый характер (на идеалистической основе).
Кант: реальность временна, т. е. основание есть время; реальность есть
репрезентация непознаваемых вещей-в-себе, но познание которых,
благодаря
наличию их в явлениях, возможно в силу чувственного восприятия; реальности множественны и многообразны; реальности подвержены суперпозиции в
явлениях и взаимодействуют; реальность – имманентное свойство явлений -
33
имеет различную степень эмпирической проявленности для субъекта познания; реальность имеет характер объективной реальности, как отношение чистого понятия о трансцендентальном предмете к самому трансцендентальному
предмету. (По Канту, трансцендентальное – это все то, что относится к априорным условиям возможного опыта, формальным предпосылкам познания,
которые организуют научный опыт, например, априорные формы чувствен
-
ности – пространство и время, категории рассудка – субстанция, причинность и т. д.)
По Фихте, реальность совпадает с активностью и проистекает из продуктивной силы его воображения, т. е. результат творческого аспекта деятельности субъекта.
У Шеллинга реальность оценивается по нескольким критериям: а) реальное есть чувственное и сверхчувственное; б) реальность -
это то, что между бытием и небытием, но имеет эмпирическую основу (это относится к субстанции и конкретному предмету); в) реальность действительна и потенциальна; г) реальность - единство противоположностей; д) реальность есть
связка искусства и природы; е) реальность – это проявление абсолютной воли (т. е. она имеет деятельный характер); ж
) реальность имеет формы, степени, потенции; з) идеальное обременено реальностью (т. е. идеальное реально
в определенной форме, степени, потенции); и) реальность есть граница,
имеющая деятельный, с одной стороны, и пассивный – с другой стороны, а
также случайный, но не необходимый характер; к) реальность исчезает в искусстве при достижении гением идеала
, т. е. граница между бытием и небы-
тием растворяется, поэтому реальность – загадочная реальность.
Для Гегеля единственная реальность - понятие, т. е. идеальная реаль-
ность, находящаяся в становлении.
У Бергсона реальность интерпретируется как актуализирующийся порыв, в основе которого кладется временная длительность. Она раздваивается
на реальность образов в сознании и реальность психических
актов. Реаль-
ность – это прошлое, а не настоящее для человека.
Рассел полагает реальность единственной и указывает на способы ее
обнаружения – чувства, инстинкты, приборы физики.
Дж. Сантаяна использует реальность в качестве средства познания,
специально не исследует ее как таковую.
Кратко изложенные итоги историко-философского анализа понятия реальности позволяют сделать некоторые заключения
. Во-первых, задано широкое проблемно-понятийное поле понятия реальности. Тем самым задается
выбор методологических ориентиров для дальнейшего исследования. Вовторых, понятие реальность в истории философии играло служебную роль
для сопровождения обсуждении предельных понятий бытия и небытия, бога,
субстанции, материи, сознания и др. В-третьих, становление и развитие классической
науки, а также ее неклассический этап востребовали понятие реальности в качестве необходимого общенаучного понятия, особенно на этапах неклассической и постнеклассической науки. В-четвертых, трактовка ре-
34
альности внутренне связана с занимаемой исследователем философской и
мировоззренческой позицией.
Приведенные заключения выступают основами рассмотрения реальности в качестве онтологической границы между объективной материальной и
субъективной идеальной реальностями.
В качестве второго пункта дальнейшего рассмотрения реальности необходимо отметить следующий эмпирический факт: к настоящему времени в
философии и науке достаточно свободно исследователи
оперируют разнообразными типами конкретных реальностей, и в таком случае анализ реальности как границы между материальной и идеальной реальностями возможен в
двух направлениях: либо рассматривать реальность как границу между конкретными видами реальности – физической и нефизической, биологической
и небиологической и т. п., а затем обобщить полученные результаты, либо
рассмотреть
собственно реальность как таковую, тогда ее особенности можно интерпретировать как ее конкретное проявление в качестве границ разнообразных реальностей. В данном случае синтезируем оба подхода с целью
получения более глубокого знания в декларируемом вопросе.
В качестве третьего пункта отметим, что исследование всех типов ре-
альности – задача весьма сложная и объемная
, сделаем акцент на исследовании тех типов реальности, которые, по нашему мнению помогут в большей
степени решить поставленную задачу – интерпретировать объект музыкознания в терминах современного этапа развития науки.
Представленные итоги историко-философского исследования реальности и поставленная тема исследования, естественно, обусловливали бы обращение к таким представлениям о реальности,
в которых авторы акцентируют внимание на творчестве субъекта, к таким, какие уже были представлены в истории – Фихте, Шеллинг, Бергсон и др., в которых творческий дух
порождает различные типы реальности. Для нас более прагматичным является интерес (в силу поставленных задач) к виртуальной реальности. Для выяснения более тонких характеристик
музыкальной реальности представляется
целесообразным сопоставить трактовки новых обнаруженных и обсуждаемых типов реальности, например, виртуальной реальности, с трактовкой музыкальной реальности, тем более, что между ними обнаруживаются существенные взаимосвязи.
К настоящему времени существует целый ряд работ, в которых обсуждаются проблемы виртуальной реальности. Здесь можно отметить три подхода
к ее пониманию – философский, когда виртуальность понимается как
принцип: естественнонаучный, компьютерно-технологический. «На наш
взгляд, идея виртуальности предлагает принципиально новую для европейской культуры парадигму мышления, в которой ухватывается сложность устройства мира, в отличие от идеи ньютонианской простоты, но на которой зиждется современная европейская культура» [75]. И как совершенно справед
-
ливо отмечает автор, «как специальный философский и научный термин
«виртуальная реальность»… появился в 80-х годах ХХ века, когда в по-
35
стклассической науке понятие объекта исследований было дополнено понятием реальности существования объектов, предполагающего, что существует
много типов разнородных объектов, принадлежащих одной и той же реальности, как, например, в физике субстанциальное вещество и энергетическое
поле принадлежат одной и той же физической реальности. Но идея виртуальности указывает на особый тип взаимоотношений
между разнородными объектами, располагая их на разных иерархических уровнях и определяя специфические отношения между ними: порожденности и интерактивности – объекты виртуального уровня порождаются объектами нижележащих уровней,
но, несмотря на свой статус порожденных, взаимодействуют с объектами порождающей реальности как онтологически равноправные. Совокупность
виртуальных объектов относительно порождающей реальности образуют
виртуальную реальность. Виртуальные объекты существуют только актуально, только «здесь и теперь», пока в порождающей реальности происходят
процессы порождения виртуальных объектов; с окончанием процесса порождения соответствующие виртуальные объекты исчезают. О виртуальной реальности как реальности имеет смысл говорить еще и потому, что она подчиняется своим «законам природы», в ней
свое время и свое пространство, не
сводимые к законам, времени и пространству порождающей реальности, т.е.
«внутренняя природа» виртуальной реальности автономна» [76].
Трактовка реальности во многом опирающаяся на достижения физики
и психологии, например, разрабатывается она Т.А. Кирик. По ее мнению,
«виртуальная реальность непосредственно связана с деятельностью сознания
субъекта; возникает
благодаря взаимодействию человека с какой либо другой
реальностью, внешней по отношению к нему, требует для своего существования носителей и, прежде всего человека. Чем бы ни была генерируема виртуальная реальность, она ограничивается характером своих носителей (это
свойство определено как порождаемость). Виртуальная реальность существует, пока действует порождающая реальность; человек, находящийся
в виртуальной реальности, непосредственно в ней участвует (свойства актуальности и интерактивности). В виртуальной реальности свое пространство, время
и законы существования (свойство автономности). Другие характеристики
виртуальной реальности, предложенные различными авторами, в конечном
счете, сводятся к перечисленным» [77].
Третий подход разрабатывается С. И. Ореховым. По его мнению, «вир-
туальная реальность есть
реальность, образованная положенорепрезентативным взаимодействием технической и социально-психической
реальностей, проявляющая себя в операциональной превращенной форме и
существующая в виде процесса – виртуального события и потока» [78]. Автор отмечает, что возникновение виртуальной реальности обусловлено взаимодействием трех основных элементов: а) технической реальностью; б) человеческой реальностью; в) социально-психологической реальностью [79]. В
нашем
случае представляет интерес третий элемент - социально-психическая
реальность, которая понимается автором следующим образом: «психическая
36
реальность представлена единством трех типов многообразий: многообразия
отражений (воспроизведений внешней реальности) многообразия отражений
состояний своего носителя, многообразия самоотражения. Ядром психической реальности оказывается сознание, Я личности. Роль сознания по отношению к виртуальной реальности проявляется как: а) сознание, участвующее
в порождении виртуальной реальности; б) сознание, воспринимающее, переживающее, познающее виртуальную реальность
; в) сознание, изучающее два
вышеназванных явления, своеобразный мегауровень, попытка выразить в абстракциях особенностей виртуальной реальности и сознания, связанного с
ней» [80].
Важным аспектом в интерпретации виртуальной реальности в трактовках разных авторов является указание на связь содержания понятия виртуальной реальности с художественной деятельностью, с художественным
творчеством. Так, Т. А.
Кирик отмечает наличие у художественной реальности признаков виртуальной реальности: порождаемости, актуальности, автономности, интерактивности. «Таким образом, оформленная художественная
реальность является лишь онтологическим прототипом виртуальной реальности, феноменом, онтологически сходным с ней.
Искусство, особенно те его виды, которые творятся «на глазах»,
имеющие элемент интерактивности, в частности театр, наиболее близки к
виртуальной
реальности. Во многом благодаря искусству, современный человек оказался вполне подготовленным к восприятию всех видов виртуальной реальности» [81]. На этот же аспект виртуальной реальности обращает
внимание С. И. Орехов. В этом случае «художественный мир автора рассматривается как стремление художника создать виртуальную реальность и
действовать в ней, словно в реальной
действительности.
В этом направлении исследуется не столько виртуальная реальность в
искусстве, сколько виртуальная реальность, возникающая у создателя произведений искусства, психологические механизмы исполнителя. Психика художника, музыканта, писателя, переживая реальную жизнь, одновременно
создает новый мир, рассматриваемый как виртуальная реальность. Эта виртуальность носит сугубо индивидуальный характер. Возможно, при удачном
ее воплощении
потребитель реальности – читатель, зритель, слушатель, сможет проникнуть в нее, пережить те образы, которые были созданы автором.
Это направление изучает психологию представителя искусства – художника.
Логично предположить, что понятая таким образом виртуальная реальность
может возникнуть в любом творческом процессе» [82].
Более подробно на этом аспекте останавливаются В. В. Бычков и Н. Б.
Маньковская. «Виртуальная реальность как художественный феномен – это
сложная самоорганизующаяся система, некая специфическая чувственно (визуально-аудио-гаптически) воспринимаемая среда, создаваемая электронными средствами компьютерной техники и полностью реализующаяся в психике воспринимаемого (равно активно действующего в этой среде) субъекта;
особый, максимально приближенный к реальной действительности (на уров-
37
не восприятия), искусственно моделируемый динамический континуум, возникающий в рамках и по законам (пока только формирующимся) компьютерно-сетевого искусства» [83]. И далее, «в отличие от классического искусства, виртуальные арт-миры в идеале ориентированы не на изображение
жизни, а на ее свободное моделирование, претендуют быть самой этой жизнью, самоорганизующейся в
сложной нелинейной психо-техногенной системе: человек-компьютер-сетевой пространственно-временной континуум.
Фактически это ничем не ограниченный пучок возможных жизней человека,
активно использующий все органы чувств и способы реагирования на внешние раздражители: в пределе полная электронная замена реальной жизни
виртуальной, создаваемой по законам net-искусства на паритетных началах
программистами-net-артистами (
художниками/инженерами нарождающегося
сетевого искусства) и самим реципиентом – участником» [84]. Далее авторы
дают классификацию виртуальных реальностей для художественноэстетической сферы: 1. естественная виртуальность; 2. искусство как виртуальная реальность; 3. паравиртуальная реальность; 4. протовиртуальная реальность; 5. виртуальная реальность [85]. В дальнейшем даются разъяснения
по данной классификации. В плане настоящего исследования интерес представляет второй вид виртуальной реальности
. Авторы подчеркивают, что в
этом случае, по их мнению, «важно напомнить, что по существу весь образно-символический мир, создаваемый искусством, может быть принят как
своеобразный космос виртуальных миров, каждый из которых уникален и
полностью реализуется только в акте эстетического восприятия конкретного
произведения искусства конкретным реципиентом. В процессе формирования
художественных образов и символов реципиент активно переживает (сопереживает возникающие в его внутреннем мире события и состояния как
предельно реальные, хотя при этом он практически всегда сознает периферическими областями сознания, что участвует в восприятии произведения искусства, а не в реальном событии. К специфике художественной реальности
относится сознательное участие реципиента
в ней (настрой на эстетическое
восприятие искусства), нередко – более высокий уровень переживаний и
эмоций, чем при деятельности человека в реальной действительности, а
главное – эстетическое наслаждение, сопровождающее весь акт восприятия
бытия этой реальности… Произведение искусства и создается, и воспринимается творческими усилиями художника или реципиента при достаточно
активном участии сознания. При
этом полного погружения в художественную реальность, т. е. полного отождествления ее с внешним миром в нормальном акте эстетического восприятия, не происходит» [86].
Приведенные интерпретации физической и виртуальной реальности
позволяют выявить имманентные черты, присущие общим представлениям о
реальности, которые могут служить исходными посылами для понимания реальности как таковой, а значит
, применить для трактовки иного фрагмента
действительности как специального типа реальности.
38
На первый взгляд может показаться, что реальность – гносеологический феномен. В самом деле, Ю. А. Петров говорит о физической реальности
как «объекте через призму теории». «Выражаясь точнее, это не что иное, как
система теоретических объектов, являющаяся идеализированной моделью
некоторой системы физической материи» [87]. Или, например, Н. А. Носов
подчеркивает следующее: «Категория «виртуальность
» заставляет по-новому
взглянуть на старые представления, в частности, об объективности «реального» мира. Известно, что если взрослому человеку снять врожденную катаракту глаза, т. е. слепого сделать зрячим, то первое время он не видит ни цвета,
ни предметов, а только более или менее плотную серую пелену. И лишь со
временем и опытом формируется способность видеть предметы «как они
есть». Это означает, что зрительная система лишь поставляет человеку сенсорные стимулы, а человек сам строит из них образы предметов, а также переживания и чувства, сопровождающие восприятие этих объектов: ощущения тяжести, фактуры и др. Это, в свою очередь, означает, что
образ объективного мира является виртуальным, со всеми характеристиками виртуальной реальности» [88].
Замечание Н. А Носова разделим на две части. В первой он говорит о
новом взгляде на объективность, что не соответствует действительности. Если Ю. А. Петров акцентирует внимание на логических формах познания, то
Н. А. Носов - на чувственных
формах познания. Это тривиальность в философии. Вторая часть высказывания выражает суждение о том, что в действительности, в многообразии материального мира можно выделить фрагменты,
которые можно описать в терминах (или концепции) виртуальной реальности. В рамках марксистской философии это означает приближение относительной истины к абсолютной, утверждение об объективности окружающего
мира. С этим вполне можно согласиться.
Вопрос о соотношении гносеологического и онтологического аспектов
познания действительно непростой вопрос. Его решение зависит от принятия
философской позиции. В этом случае мы разделяем позиции марксистской
философии, т. е. логические и чувственные формы познания имеют объективное содержание, т. е. мир материален и первичен по
отношению к познанию. Следовательно, понятие реальности имеет объективное содержание, о
чем свидетельствует история философии. Но совершенно прав Л. А. Абрамян, когда подчеркивает, что «понятие реальности, помимо существования,
подразумевает различие в способе существования» [89]. Иными словами, понятия физической реальности и виртуальной реальности указывают на разные способы существования материального мира
, число которых определяется наличными и освоенными формами существования материального мира
человеком. Тем самым закладываются методологические основы для интерпретации предмета музыкознания как особого типа реальности - музыкальной реальности.
39
1.2. Специфика музыкальной реальности
В последнее время исследователи обращаются к понятию музыкальной
реальности [90]. Например, Голубева Н. А. определяет ее следующим образом: «локальная музыкальная реальность, как часть Всеобщей Звучащей реальности (Универсума), – есть суть повеление сознания композитора. При
этом схема «пред-, собственно-, пост» отражает сущность любого из явлений, процессов или событий, определяя структуру каждого соответственно
(предсобытие, собственно событие, постсобытие и т.д.)» [91]. По мнению О.
А. Покотило, музыка – это особая звуковая реальность, не сводимая ни к какой другой реальности. Покотило справедливо утверждает, что музыка отличается от шумов и звуков окружающей среды, «музыкальные картины звучащей природы и индустриальных, городских пейзажей существенно отличаются
от их реальных прообразов. Лишь в отдельных случаях музыкальный материал
дает возможность приблизиться к подлинным звукам и шумам окружающей
действительности. Возможности музыкального искусства в точном копировании слышимого мира очень ограничены, и это не является целью музыкального искусства, которое призвано создавать эстетические образы в виде особых
(звучащих) произведений» [92].
Отметим, что в данном случае, как и в случае с физической реальностью, музыкальная реальность в качестве средств своего выделения использует как логические формы, т.е. эстетические концепции, так и чувственные
формы познания. В качестве аргумента приведем мнение А. Н. Круглова, ибо
он совершенно прав, когда пишет
следующее. «Музыка не является непосредственной данностью, сама собой сочиняемой композитором, исполняемой исполнителем, сама собой воспринимающейся слушателем. Чтобы музыка стала музыкой, превратилась в музыку из слышимого как такового, необходимы многие априорные предпосылки и условия, которые можно разделить на природно данные и исторически изменчивые. Существует большая
разница между
звуком как физическим явлением и звуком как явлением музыкальным. Звук физический делаем музыкальным мы сами. Мы слушаем
музыку только акустически, в самой музыке мы слышим больше, чем нам
дано чувственно. Мы достраиваем, доконструируем к чувственно слышимому еще нечто, что тут же становится действительным, как если бы слышимым,
и воспринимается в единстве с чувственно слышимым» [93].
В приведенных интерпретациях в недостаточной степени отрефлексировано понятие музыкальной реальности. Они скорее являются толкованиями феномена музыки. Обратим внимание на то, что реальность, как это было
показано ранее в тексте, есть понятие общенаучное, т.е. должно иметь некую
дефиницию. Во-вторых, необходимо учесть
, что понятие «музыкальная реальность» есть конкретизация понятия реальности как таковой, выражая в
своем содержании характерные черты обозначаемой действительности. Понятно, что исчерпывающего определения представить достаточно проблематично. Но иметь некоторое определение в качестве «рабочего понятия» со-
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]