Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Аутентификация и верификация в цивилистическом процессе
.pdf
Глава 2. Аутентификация и верификация в судебном цивилистическом процессе
вывод о том, «что судебное право – это не отрасль права, а классификационное подразделение в системе правовых наук и в системе
законодательства»1. В теории государства и права также рассматривается место судебного права в системе юридических наук. Например,
В.В. Лазарев, размышляя о его месте, высказывает в определенной
степени схожую с Т.А. Владыкиной точку зрения и отмечает, что судебное право относится к наукам, изучающим какую-либо часть юридической действительности, но не относящимся к отраслевым2. Подобные воззрения в той части, в которой они не причисляют судебное
право к отдельным отраслям юридической науки, сходны с подходами
Н.Н. Полянского и В.А. Рязановского.
Другой исследователь – Е.Н. Киминчижи в своих трудах выдвигает
идею о несколько иной природе судебного права, полагая, что «судебное право – это комплексное нормативное образование, требующее
кодификации основ судебного законодательства. Для судебного права
интересны только те положения процессуального права, которые развивают смысл судебного законодательства, – об организации и функции судебной власти, так как процессуальная сторона судебного права
возникает в тесной взаимосвязи с формами и методами проявления
судебной власти: правосудием, конституционным контролем, контролем за законностью и обоснованностью арестов и задержания»3.
Мнение о том, что судебное право – это комплексная отрасль права,
нашло подтверждение и в трудах автора концепции межсистемных
и межотраслевых связей М.Ю. Челышева4.
Несколько отличный подход к определению сущности судебного
права – через иные категории высказан В.М. Савицким, указавшим,
что «идея судебного права выражает не только научную концепцию,
теоретическую модель, но и, прежде всего, реально существующее
явление правовой жизни, само действующее право, что отчетливо
видно из соотношения трех отдельных, но органически связанных
друг с другом отраслей: судоустройства, гражданского и уголовно-
1
Владыкина Т.А. Судебное право как научное измерение судебной власти: моногра-
фия. Екатеринбург, 2014. С. 24, 33.
2
См.: Лазарев В.В. Место теории государства и права в системе гуманитарного зна-
ния // Ленинградский юридический журнал. 2008. № 1. С. 5‒23.
3
Киминчижи Е.Н. К вопросу о самостоятельности судебного права как науки и от-
расли законодательства. Белгород: Константа, 2006. С. 35, 39, 44.
4
См.: Челышев М.Ю. Транспортное и потребительское право в системе комплекс-
ных правовых отраслей // Вестник ЧелГУ. 2008. № 2. С. 47‒54.
61
Н.Н. Маколкин. Аутентификация и верификация в цивилистическом процессе
го судопроизводства. Именно они составляют основу судебного
права»1. При всей абстрактности указанной идеи видится возможным утверждать, что В.М. Савицкий также ведет речь о некой комплексности, которая выражается посредством выделения отдельных
элементов.
Иной подход отражен в трудах Ю.А. Поповой, которая полагает, что
«судебное право как суперотрасль российского права призвано обеспечить регулирование общественных отношений в сфере деятельности
судебной власти, направленных на решение вопросов организации
судебной системы, судопроизводственной деятельности и судебного
нормотворчества»2.
В поддержку тезиса об общности вопросов организации судебной
системы высказывался Ю.А. Тихомиров, указавший, что есть ряд общих институтов судопроизводства: доступность языка судопроизводства; состязательность сторон; равный доступ сторон к правосудию;
независимость суда при рассмотрении дел; нормативно-правовая формализация деятельности; наличие фиксированных процессуальных
стадий; последовательность совершения процессуальных действий,
оформляемых документально; процессуальные сроки; установление
статуса всех участников; закрепление видов обращений; регламентация
видов доказательств и способов их сбора и оценки; способы оценки
юридических фактов; порядок принятия судебных решений; порядок
и сроки обжалования судебных решений3.
В свете подходов, изложенных в трудах В.А. Рязановского,
Н.Н. Полянского и Ю.А. Тихомирова, считаем необходимым обратиться к подходу И.В. Решетниковой, который видится лаконичным
синтезом дореволюционных и послереволюционных воззрений и точек зрения. Так, в работе «Концепция доказательственного права»
профессор И.В. Решетникова размышляет о природе судебного права
и обосновывает состоятельность существования данной материи,
указывая на то, что каждая отрасль процессуального права, несмотря
на то что обладает своим уникальным предметом правового регулиро-
1
Полянский Н.Н., Строгович М.С., Савицкий В.М., Мельников А.А. Проблемы судеб-
ного права. М.: Наука, 1983. С. 27.
2
Попова Ю.А. О концепции судебного права в России // Заметки о современном
гражданском и арбитражном процессуальном праве / под ред. М.К. Треушникова. М.,
2004. С. 145‒153.
3
См.: Тихомиров Ю.А. Проблемы развития процессуального права // Матер. науч.-
практ. конф. «Судебная реформа в России: проблемы совершенствования процессуального законодательства». М., 2001. С. 13‒14.
62
Глава 2. Аутентификация и верификация в судебном цивилистическом процессе
вания1, имеет ряд общих черт и характеристик. В то время как единство предмета правового регулирования объединяет процессуальные
отрасли права, невзирая на имеющие место отличительные черты.
Таким образом, по мнению И.В. Решетниковой, монолитность права
не нарушается тем, что оно подразделяется на отрасли, институты,
нормы права. Также указывается, что «межотраслевой институт – это
не отрасль права, а совокупность норм различных отраслей права,
объединенных сходством предметов и методов регулирования, отсюда и название межотраслевой институт»2.
Кроме того, И.В. Решетникова отмечает: «Единство права видится
не в наличии строго определенных отраслей права, а в его функционировании и комплексном развитии». Такой подход дополнительно
подчеркивает состоятельность существования концепции судебного
права и ее поддержку современными учеными и правоприменителями,
что, бесспорно, свидетельствует о ее жизнеспособности. Также, поддерживая точку зрения о межотраслевом характере судебного права
и рассматривая ее в контексте доказательств, а также их относимости,
допустимости и законности, считаем необходимым отметить, что «с
позиций проблематики межотраслевых правовых связей можно выделить два сегмента предмета практически в любой отрасли права:
“сферу интересов” только этой конкретной отрасли права и область
совместного регулирования с другими правовыми образованиями. При
этом в базовых, основных (“материнских”) отраслях первый сегмент
1
Необходимо сделать оговорку о том, что ключевым аспектом для выделения из
всей юридической науки и практики и правовой материи отдельных и самостоятельных
отраслей права является наличие у каждой из них уникального предмета правового регулирования, т.е. каждой отрасли права корреспондируют те или иные общественные
отношения, которые она призвана регулировать.
При этом важна и интересна точка зрения М.С. Строговича, утверждающего,
что, «являясь отдельными отраслями права (имеются в виду отдельные процессуальные отрасли права. – Н.М.), объединяются в более широкую комплексную отрасль
права, в которой они, сохраняя самостоятельность и специфические черты и свойства отдельных отраслей права, связываются непосредственным отношением каждой из них к единой отрасли государственной деятельности — правосудию». См. подробнее: Строгович М.С. Судебное право: предмет, система, наука // Советское госу-
дарство и право. 1979. № 12. С. 58. Одновременно с этим также важна точка зрения
И.В. Решетниковой, которая указывает, что «существуют процессуальные, цивилистические отрасли права, которые группируются не в связи с единым предметом правового регулирования, а на основе сходства как в предмете, так и в методе регулирования». См. подробнее: Решетникова И.В. Концепция доказательственного права //
Правоведение. 2001. № 1. С. 188.
2
Решетникова И.В. Концепция доказательственного права. С. 186.
63
Н.Н. Маколкин. Аутентификация и верификация в цивилистическом процессе
преобладает, тогда как в отраслях комплексных1 наиболее широко в качестве предмета представлен второй блок»2. Таким образом, логичным
можно считать вывод о том, что судебное право и его межотраслевой
и комплексный характер отражаются через внутреннее содержание
процессуальных отраслей права, что было также отмечено при анализе
воззрений Ю.А. Тихомирова.
Помимо этого, о комплексности и межотраслевом характере судебного права свидетельствует подход Т.Е. Абовой, которая рассматривала единство посредством принципов права. Так, в ее доктринальном фундаментальном труде «Избранные труды. Гражданский
и арбитражный процесс. Гражданское и хозяйственное право» высказана крайне важная идея, опередившая время: «Установленные
Конституцией РФ принципы равно относятся ко всем процессам:
гражданскому, арбитражному, уголовному, и, если появится, к административному процессу. Этим, а также сходными нормами доказательственного права, носящими во многом межотраслевой характер, обосновывается позиция сторонников судебного права»3. Таким
образом, дополнительным критерием общности процессуального
права помимо единства метода и сходства предмета правового регулирования не только на практическом, правоприменительном,
уровне, но и на доктринальном выступает единство большого числа
принципов процессуального права.
В данном контексте видится уместным привести точку зрения других авторов, посвятивших свои труды судебному праву: «Уголовный
и гражданский процессы сближаются предметом правового регулирования, именно общественными отношениями, возникающими в процессе осуществления правосудия, тем самым мы называем общие элементы уголовного и гражданского процессов; там и здесь, как известно,
есть суд и стороны, выступающие в качестве судебных процессуальных отношений; там и здесь деятельность протекает в определенных
и притом во многих сходных процессуальных формах, в том и другом
процессе эта деятельность приводит к основному моменту процесса –
1
См. подробнее: Братусь С.Н. Предмет и система советского гражданского права.
М.: Гос. изд-во юрид. лит-ры, 1963. 198 с.
2
Челышев М.Ю. Гражданско-правовые системные связи: внутриотраслевые и межотраслевые характеристики // Вестник экономики, права и социологии. 2007. № 1.
С. 114‒120.
3
Абова Т.Е. Избранные труды. Гражданский и арбитражный процесс. Гражданское
и хозяйственное право. М.: Статут, 2007. С. 624.
64
Глава 2. Аутентификация и верификация в судебном цивилистическом процессе
к решению»1. Таким образом, справедливым видится тезис о том, что
при всей автономности и специфичности процессуальных отраслей
права они обладают не просто точками соприкосновения, а ассимилированными институтами. Кроме того, совокупность доктринальных
подходов и их системный анализ позволили прийти к заключению
о том, что концепция судебного права нашла широкую теоретическую
поддержку и является научно обоснованной.
При этом важно отметить, что доктрина процессуального права
очень многогранна, и видится интересным подход Ю.М. Гайдидея, который, размышляя о рассматриваемой материи, указывал,
что «судебное право – это часть публичного права, включающая
в себя общие положения процессуальных и материальных отраслей права, положения которых применимы в процессе отправления
правосудия»2. Точку зрения о том, что судебное право относится
к публичному праву, поддержал и выдающийся российский ученый В.Ф. Яковлев, указавший, что «к отраслям публичного права
мы относим конституционное, муниципальное, административное,
финансовое и налоговое, природоохранительное (экологическое),
уголовное и судебное право»3. Данное воззрение также нашло свое
отражение и в трудах М.Ю. Челышева4.
Также позиция о том, что «судебное право есть одна из составляющих публичного права, где основным и непременным субъектом которой является судебная власть», обоснована Н.Г. Муратовой
и А.П. Гуськовой5. Кроме того, данные авторы указывают, что «изменения в общественной жизни, которые произошли за последние
годы, с более твердой уверенностью позволяют нам утверждать, что
необходимость признания судебного права как интегральной отрасли
права с учетом новых реалий, дифференциации и функционирования
судов в судебной системе оправдана временем»6.
1
Полянский Н.Н., Строгович М.С., Савицкий В.М., Мельников А.А. Проблемы судеб-
ного права. М.: Наука, 1983. С. 17‒18.
2
Малько А.В., Семикин Д.С., Гайдидей Ю.М. Судебная система и судебная политика
в современной России: проблемы теории и практики. М., 2014. С. 66.
3
Яковлев В.Ф., Талапина Э.В. Роль публичного и частного права в регулировании
экономики // Журнал российского права. 2012. № 2. С. 6.
4
См. подробнее: Челышев М.Ю. Транспортное и потребительское право в системе
комплексных правовых отраслей // Вестник ЧелГУ. 2008. № 2. С. 47‒54.
5
Гуськова А.П., Муратова Н.Г. Судебное право: история и современность судебной
власти в сфере уголовного судопроизводства. М.: Юрист, 2005. С. 17.
6
Там же.
65
Н.Н. Маколкин. Аутентификация и верификация в цивилистическом процессе
В рамках данного вопроса, помимо массивного пласта доктринальных исследований отечественных исследователей, становится интересен зарубежный опыт по интеграции в правовое поле судебного права
посредством судебных кодексов и иных аналогичных по содержанию
нормативно-правовых актов. В целях изучения указанного вопроса
представляется возможным ограничиться 193 государствами, которые являются государствами – членами Организации Объединенных
Наций. Таким образом, не рассматриваются государства с неполным
признанием (непризнанные или частично признанные), виртуальные государства (образования, которые имеют некоторые черты государств и заявляют о своей государственности, но государствами
не являются и могут существовать в виртуальном пространстве) и иные
государственные образования (ассоциированные с Новой Зеландией
государства, территории с неопределенным статусом, владения (образования, имеющие постоянное (коренное) население и собственное
гражданство), заморские территории, иногда относимые к категории
отдельных владений, зависимые территории, не имеющие постоянного населения) и прочие территории (военные базы, арендованные
территории, спорные территории, ничейные земли, субнациональные
территории, сепаратистские территории и т.д.).
Для рассматриваемых 193 государств используются лишь несколько
критериев, включая наличие гражданского и уголовного процессуального кодекса, иных процессуальных кодексов, иных нормативноправовых актов, связанных с отправлением правосудия, но не затрагивающих вопросы судоустройства, и, конечно, наличие судебного
кодекса или иных, схожих по своей сути, но отличных по наименованию, нормативных правовых актов (см. Приложение).
Проведенная аналитическая работа позволяет сделать вывод о том,
что в 167 странах есть отдельные гражданские процессуальные кодексы
(включая две страны, где данные акты поименованы иначе, но по содержанию могут быть отнесены к ГПК), что составляет 86,5% от общего числа государств, попавших в выборку, а соответственно в 13,5%
государств, т.е. в 26, ГПК отсутствуют. Данному обстоятельству можно
противопоставить ситуацию, связанную с уголовным процессуальным
законодательством, которое является несколько более развитым, что
может быть связано с его предметом и необходимостью более строгой регламентации в силу того, что решения, принимаемые в рамках
уголовных дел, сопряжены с лишением свободы. Так, исследование
показывает, что УПК отсутствует лишь в 11 странах, что составляет
5,7% от исследуемого числа государств.
66
Глава 2. Аутентификация и верификация в судебном цивилистическом процессе
При этом выявлено, что в 22 государствах (11,4%) присутствуют
иные процессуальные кодексы, и здесь необходимо уточнить, что
был сделан акцент на слове «кодекс» и во внимание не принимались
иные нормативно-правовые акты, за исключением случаев, когда речь
шла о судебных законах или судебных кодексах, которые существуют на данный момент лишь в восьми странах, что составляет 4,2%.
Еще одним фактом, который заслуживает внимания, является то,
что в 23 государствах, т.е. 12% от исследуемого числа, существуют отдельные специализированные законы и иные нормативные правовые
акты, регламентирующие вопросы о доказательствах, а в 55 странах,
включая эти 23, законодателем предусмотрены законы и иные нормативные правовые акты, которые так или иначе связаны с отправлением
правосудия и содержат нормы процессуального права, но при этом
не поименованы как кодексы.
Таким образом, можно заключить, что фактически судебное право
как таковое может быть реализовано в небольшом числе стран и преобладает подход, предусматривающий деление кодексов, но при этом
доктринальные изыскания, представленные учеными разных времен,
стран и правовых семей, поддерживают данную концепцию.
Системный анализ вышеизложенных подходов российских ученых,
а также зарубежного законодательства позволяет сделать вывод о том,
что рассматриваемая материя отвечает всем признакам комплексности
и межсистемности, что определяет такой же характер ее компонентов,
включая как доказательства, так и категории относимости, допустимости и законности доказательств, а также аутентификации и верификации. Указанная материя является работоспособной моделью
организации нормативно-правовой базы, регламентирующей процесс
отправления правосудия.
Следующим аспектом процессуальной материи, который представляется необходимым для изучения с точки зрения данного исследования, выступают непосредственно доказательства.
Генетически термин «доказательство» восходит ко временам древних греков. И здесь следует сделать оговорку, которая подтверждает
необходимость ретроспективного анализа некоторых вопросов гражданского судопроизводства: «Юрист, если он желает понять право,
должен обращать внимание на умственную среду, в которой совер
шалось формулирование этого последнего»1. Именно поэтому и не-
-
1
Терминология С.А. Муромцева, использованная в его магистерской диссертации:
О консерватизме римской юриспруденции // ЭПС «Система ГАРАНТ».
67
Н.Н. Маколкин. Аутентификация и верификация в цивилистическом процессе
обходимо обращение к истокам. Так, в древнегреческом языке можно
найти такие слова, как «знаки», «признаки». При этом древние греки
применяли слово «знаки», когда было необходимо описать то, что
стало известным, благодаря использованию чего-то, т.е. данная конструкция речи подразумевает, что «знаки» доказывают или объясняют
что-то ранее неизвестное, а соответственно, могут быть восприняты
в качестве доказательств чего-либо. Позднее отдельный термин «доказательство» (evidentia) введет древнеримский политический деятель
Марк Туллий Цицерон в качестве аналога греческого слова ευαργ εια,
которое означало «качество быть очевидным». Понять его можно так:
для того чтобы что-то было доказательством утверждения, это что-то
должно быть более очевидным, чем доказываемое1.
Таким образом, данное утверждение и данный подход к трактовке
понятия «доказательство» позволяют сепарировать из всех средств достижения истинного знания только те, которые позволяют его достичь
посредством применения логических выводов и умозаключений и с использованием каких-либо объектов материального мира, достоверных
сведений и иных средств.
С точки зрения российской лингвистики доказательства упоминаются
рядом авторитетных филологов. По мнению С.И. Ожегова, это «1. Факт
или довод, подтверждающий, доказывающий что-н. Вещественное д.
(предмет, представляемый суду как свидетельство совершенного преступления). 2. Система умозаключений, путем к-рых выводится новое
положение…»2. Другой русский филолог – Д.Н. Ушаков трактует рассматриваемый термин следующим образом: «1. Довод или факт, являю
щийся основанием для утверждения чего-н… 2. Система умозаключений,
служащая для установления нового положения на основании других,
ранее известных (науч.)…»3. При этом первым видным лексикографом,
который рассматривал данный термин, стал В.И. Даль, предложивший
в своем капитальном труде «Толковый словарь живого великорусского
языка» следующий подход: «…Доказательство ср. прямой довод, обстоятельства, подтверждающие или доказывающие что…»4.
1
См.: Schum D.A. A science of evidence: contributions from law and probability // Law,
Probability and Risk. 2009. Vol. 8. P. 201.
2
Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка: 80 000 слов и фразеологических выражений / Рос. акад. наук; Ин-т рус. яз. им. В.В. Виноградова. 4-е изд.,
доп. М.: ООО «А ТЕМП», 2006. С. 172.
3
Ушаков Д.Н. Толковый словарь современного русского языка. М.: Аделант, 2014.
С. 122.
4
Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. Часть первая. М.: Изд.
Общ-ва любит. рос. словесн., 1863. С. 405.
-
68
Глава 2. Аутентификация и верификация в судебном цивилистическом процессе
Анализ русской лингвистической мысли позволяет сделать вывод
о том, что три выдающихся филолога, лингвиста и лексикографа при
формулировании трактовки термина «доказательство» оперировали как
сходными, так и абсолютно идентичными категориями. Таким образом,
спектр общих категорий включает в себя три характеристики: «довод»,
«подтверждающий», «доказывающий». В то время как первые двое ученых выделили второе лексическое значение, в котором насчитываются
две общие характеристики: «система умозаключений» и «новое положение». Соответственно, справедливым видится утверждение о том, что
основными характеристиками понятия «доказательство» является то,
что это абстрактный факт, его надо полагать в широком смысле этого
слова: довод, который что-либо подтверждает и доказывает.
Более детальные формулировки в своих трудах использовали юристы, притом что лингвисты, приводя примеры использования слова
«доказательство» в речи, оперировали некоторыми правовыми терминами, которые позволяли как проиллюстрировать способы применения
трактуемого термина, так и более подробно раскрыть его смысл через
определенный контекст. Так, обращаясь к дореволюционной процессуальной мысли, необходимо отметить подход К.И. Малышева, который
высказался по данному вопросу следующим образом: «Доказательством
в обширном смысле или доводом называется все, что убеждает наш
ум в истинности или ложности какого-нибудь факта или положения.
В этом смысле понятие о доказательстве принадлежит к области логики. В техническом смысле нашей науки судебными доказательствами
называются законные основания для убеждения суда в существовании
или несуществовании спорных юридических фактов. Спорные факты в процессе удостоверяются доказательствами и вот почему на них
именно сосредотачивается борьба сторон»1. Так, уже в XIX в. в русской
процессуальной мысли фактически было сформулировано определение
термина «доказательство» в широком (обширном) и узком (техническом)
смысле. На значимость, своевременность и необходимость разработки
данного подхода указывал и выдающийся советский ученый-процессуалист А.Ф. Клейнман, который писал, что «четкое отграничение судебного доказательства от понятия логического доказательства, четкое
установление в качестве предмета доказывания спорных юридических
фактов является заслугой Малышева»2.
1
Малышев К.И. Курс гражданского судопроизводства. Т. 1. СПб., 1876 (цит. по: Хре-
стоматия по гражданскому процессу / под ред. М.К. Треушникова. М., 1996. С. 92‒93).
2
Клейнман А.Ф. Избранные труды: в 2 т. Т. I. Краснодар: Совет. Кубань, 2008. С. 105.
69
Н.Н. Маколкин. Аутентификация и верификация в цивилистическом процессе
При этом нельзя не согласиться с М.К. Треушниковым, который,
анализируя подход К.И. Малышева к пониманию доказательств, отмечает, что в отличие от логического доказательства (доказывания),
к которому люди обращаются в обычной обстановке или в научном познавательном процессе, доказывание при отправлении правосудия и его
предмет специфичны. При этом судебными доказательствами являются
сведения о фактах, обладающие свойством относимости, способные
прямо или косвенно подтвердить имеющие значение для правильного
разрешения судебного дела факты, выраженные в предусмотренной
законом процессуальной форме, полученные и исследованные в строго
установленном процессуальным законом порядке1.
Во взглядах других дореволюционных ученых также прослеживается
общность мнений в части того, что основной целью доказательств является убеждение судьи в достоверности своей позиции. Данная позиция
заслужила высокое доверие в научных кругах и в дальнейшем.
С точки зрения Т.М. Яблочкова, доказательства определяются как
«средства, с помощью которых стороны убеждают судей в правильности своих утверждений»2. Данный подход косвенно включает в себя
непоименованное указание на то, что доказательства должны соответствовать критерию относимости. Это выражается в том, что, судя
по формулировке определения, речь идет о конкретных сторонах,
по конкретному делу и о конкретных утверждениях. Таким образом,
справедливо предположить, что уже в дореволюционный период развития процессуальной мысли ученые исходили из того, что доказательства должны отвечать определенным требованиям.
Так, А.Х. Гольмстен писал, что доказательствами выступают та информация, те факты и объекты материального мира, которые «сторона
представляет суду с целью убедить его в истинности факта»3. При этом
ученый проводил определенную дифференциацию доказательств,
выделяя внутренние и внешние средства установления фактов. Под
внутренними средствами установления фактов в данном контексте
понимаются признание и присяга, совершенные перед судом. При
этом данное средство установления фактов по делу подразумевает,
что доказательства в традиционном на сегодняшний день понима-
1
См.: Треушников М.К. Судебные доказательства. М.: Изд. дом «Городец», 2004. С. 73.
2
Яблочков Т.М. Учебник русского гражданского судопроизводства. Ярославль, 1912.
С. 86.
3
Гольмстен А.Х. Учебник русского гражданского судопроизводства. СПб., 1885.
С. 157.
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]