Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Частное право. Преодолевая испытания. К 60-летию Гонгало Б.М.
.pdf
Еще раз о различиях вещных и обязательственных прав
тору «спокойное пользование» нанятым имуществом в продолжение
действия договора (которое и характеризует существо прав арендатора). Однако, как отмечал еще Г. Ф. Шершеневич, «жизнь противится
этому логическому заключению, опасаясь за интересы арендаторов
и квартирантов, которые при таком последовательном проведении
юридических начал могут быть во всякое время лишены крова и насиженного гнезда, земли, обработанной тщательным трудом» (если,
конечно, интересы арендатора не обеспечены большой неустойкой);
именно поэтому французское и германское право в этом вопросе
встали на сторону арендаторов, а швейцарское и испанское право —
на сторону приобретателей — новых собственников1.
Российское дореволюционное право прямо не решало этот вопрос, а судебная практика испытывала колебания при его решении.
Однако в проекте Гражданского уложения был избран подход, представляющийся оптимальным: имущественный наем (аренда) не относился к институтам вещного права, и новый приобретатель отданной
внаем движимой вещи был вправе требовать прекращения договора
(а прежний собственник в соответствии с правилом ст. 1860 отвечал
перед нанимателем за понесенные им убытки). Но при переходе права
собственности на недвижимость решение было иное: договор найма,
внесенный в вотчинную книгу, становился обязательным для каждого нового приобретателя недвижимости (ст. 1857); таковым же
по общему правилу был и письменный договор найма недвижимости,
не внесенный в вотчинную книгу, но достоверный по времени своего
совершения, который связывал нового приобретателя недвижимости
в течение трех лет со дня внесения новой записи в вотчинную книгу (ст. 1858). Вместе с тем устный или недостоверный по времени
письменный договор найма недвижимости не связывал ее нового
приобретателя (ст. 1859).
По этому же пути фактически следуют и многие развитые правопорядки. Так, в соответствии с ч. 1 ст. 1743 Code civil при перемене собственника-арендодателя арендные отношения сохраняются, но только если речь идет об имуществе сельскохозяйственного назначения
(арендованном фермером или «арендатором-издольщиком») либо
об имуществе, переданном в аренду по публично удостоверенному
1
См.: Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права. Т. 2. С. 156–157.
41
Е. А. Суханов
договору. В последнем случае наниматель тем не менее может быть
«лишен владения имуществом», если такое право приобретателя прямо предусмотрено договором аренды (тогда приобретатель согласно
ст. 1748 и 1749 Code civil обязан предварительно предупредить нанимателя о расторжении договора аренды и возместить ему убытки).
Согласно § 566 (а также § 578 и 593b) BGB принцип «покупка
не ломает найма» (Kauf bricht nicht Miete) имеет строго ограниченную сферу действия: он распространяется только на наем жилых
и нежилых помещений и земельных участков (т. е. недвижимых
вещей), наниматели которых тем самым получают «квазивещный
статус»1. В первоначальной редакции § 571 BGB было установлено
более широкое и точное правило: «отчуждение (вещи) не ломает
аренды» (Veräußerung bricht nicht Miete), которое считается вытекающим из смысла нового § 566 2. Однако при наличии «правомерного
интереса» покупателя вещи (например, желающего использовать ее
для собственных нужд) он вправе расторгнуть договор найма, заключенный на неопределенный срок (§ 573 BGB).
На аналогичных в принципе позициях стоит и швейцарское право.
Согласно § 261 и 290 Закона об обязательственном праве (являющегося Пятой частью швейцарского ГК) при отчуждении отданной внаем
вещи до истечения срока действия договора «вместе с собственностью
на вещь на приобретателя переходит наемное отношение». Однако новый собственник в срок, предусмотренный законом, может
отказаться продлевать действие договора найма жилых и нежилых
помещений при наличии собственной настоятельной потребности
в их использовании. Если же новый собственник расторгает договор
найма раньше, чем это было в нем предусмотрено, прежний наймодатель обязан возместить нанимателю все возникшие из этого убытки
(абз. 3 § 261).
1
См., например: Bürgerliches Gesetzbuch. Mit Gesetz zur Regelung des Rechts der
Allgemeinen Geschäftsbedingungen / Hrsg. v. Jauernig O. 6. Aufl. München, 1991. S. 620.
Иногда говорят также об определенном «овеществлении» (Verdinglichung) отношений
найма (Medicus D. Schuldrecht II. Besonderer Teil: Ein Studienbuch. 9. Aufl. München,
1999. S. 115).
2
См., например: Prütting H., Wegen G., Weinreich G. BGB Kommentar. 2. Aufl.
Luchterhand, 2007. S. 999.
42
Еще раз о различиях вещных и обязательственных прав
Оптимальность данного подхода очевидна и для современных
отечественных условий, в которых наниматели офисных и производственных помещений (главным образом представители мелкого и среднего бизнеса) испытывают опасения за судьбу своего дела
при смене собственника здания и (или) земельного участка. Именно
этими соображениями в конечном счете объясняется позиция юристов, выступающих в поддержку вещной природы прав арендатора.
Однако возможность сохранения арендных отношений при смене
собственника арендованной недвижимости, как уже отмечалось, сама
по себе не предопределяет изменение юридической (обязательственно-правовой) природы арендных отношений и уж во всяком случае
не должна влиять на природу арендного договора в целом.
Поэтому предлагаемый Концепцией развития гражданского законодательства РФ и проектом новой редакции раздела II ГК отказ
от вещных характеристик прав арендатора вместе с традиционной
системой ограниченных вещных прав вовсе не предполагает отказ
от использования договоров аренды в их сложившемся понимании
(в том числе предусматривает сохранение действия ранее заключенных арендных договоров «с вещными элементами» на основании
п. 2 ст. 422 ГК РФ). Речь идет о создании возможности выбора гражданско-правовых форм, юридически опосредующих использование
чужих недвижимых вещей, включая сохраняющуюся для отечественного правопорядка в виде правила ситуацию использования частными лицами недвижимых вещей, находящихся в государственной
(публичной) собственности (главным образом земельных участков).
Примечательно, что современная судебная практика вполне справедливо признала возможность аренды части вещи и даже будущей
вещи1, тем самым опять-таки отрицая, хотя и косвенно, вещно-правовой характер арендных отношений, ибо предметом вещного права
может быть только индивидуально-определенная вещь в целом. Обоснованно стремясь к сохранению договорных отношений, правоприменительная практика теперь исходит также из того, что даже
если подлежащий государственной регистрации арендный договор
1
См. п. 9 и 10 Постановления Пленума ВАС РФ от 17 ноября 2011 г. № 73 «Об отдельных вопросах практики применения правил Гражданского кодекса Российской
Федерации о договоре аренды» (в ред. Постановления Пленума ВАС РФ от 25 января
2013 г. № 13) // Вестник ВАС РФ. 2013. № 4.
43
Е. А. Суханов
и не был зарегистрирован, но фактически исполнялся сторонами, он
порождает между ними обязательственные отношения, аналогичные
арендным. При этом права арендатора по такому договору не могут
быть противопоставлены третьим лицам, т. е. лишаются «вещного
элемента», поскольку к ним не применяется п. 1 ст. 617 ГК (о сохранении договора аренды при смене собственника арендуемой вещи);
у арендатора отсутствует и преимущественное право на заключение
арендного договора на новый срок (п. 1 ст. 621 ГК)1. Этим по сути
признается чужеродность вещных элементов договора аренды недвижимости (а для договоров аренды движимых вещей этой проблемы
вообще не существует).
Стоит также отметить, что хотя аренда недвижимости и дает основания с известными оговорками говорить об «овеществлении»
некоторых обязательственных прав (Verdinglichung obligatorischer
Rechte), из этого вовсе не следует появление особой категории «сме
шанных», «вещно-обязательственных прав»: по меткому замечанию
известного германского романиста и цивилиста А. Ваке, существуют
ограниченные вещные права (beschränkte dingliche Rechte), но не существует «ограниченно вещных прав» (beschränkt dingliche Rechte),
а поскольку субъективные права могут быть либо вещными, либо
невещными, наем (Miete) «все же не является вещным правом»2. Поэтому само по себе наличие у нанимателя недвижимости отдельных
элементов или свойств вещно-правового статуса не превращает его
«усиленное обязательственное право» в вещное3.
Таким образом, традиционное разграничение вещных и обязательственных прав вполне сохраняет свое юридическое значение. Более
того, лишь четкое понимание специфики вещных прав и его зако
нодательное закрепление, предложенное в проекте новой редакции
разд. II ГК РФ, способно стать эффективной законодательной основой для развития имущественных отношений, вполне соответствующих современному рыночному хозяйству.
-
-
1
См. там же, п. 14.
2
Wacke A. Zum numerus clausus der Sachenrechte als Begrenzung der Privatautonomie.
Eine rechtsvergleichende Skizze // Liber amicorum Ján Lazar. Pocta profesorovi Jánovi
Lazarovi k 80. narodeninám. Trnava, 2014. S. 745, 750.
3
Baur F., Baur J. F., Stürner R. Sachenrecht. S. 32.
Л. А. НОВОСЕЛОВА,
доктор юридических наук, профессор
Условия УстУПки треБования:
новые решения, новые воПросы
В положениях ГК РФ о замене стороны в обязательстве существуют два положения, которые можно рассматривать как ограничивающие переход права требования: ст. 383, которая указывает на строго
личные обязательства, требования из которых в принципе не способны к обороту, и ст. 388, определяющая, при каких условиях оборотоспособное право может быть передано другому лицу по сделке
уступки.
Если первое из названных положений практически не вызывало
ни теоретических, ни практических вопросов, то второе, напротив,
всегда было предметом дискуссий. Вряд ли положение изменится и после принятия новой редакции ГК, учитывая, что модернизированные положения о допустимости уступки содержат ряд
непривычных для российского права решений. Кроме того, достаточно большие сложности неминуемо возникнут при попытке
применения общих положений об обязательствах к сделкам уступки
требования.
1.
В соответствии с п. 1 ст. 388 ГК РФ уступка права требования кредитором другому лицу не допускается, если такая уступка
противоречит закону. В первоначальной редакции речь шла также
и о возможности введения условий уступки иным правовым актом,
сейчас это указание устранено.
4545
Л. А. Новоселова
Говоря об условиях уступки, ГК по сути говорит о возможности
установления в законе положений, несоблюдение которых будет
являться препятствием для уступки (т. е. для передаточной сделки).
Примеры таких ограничений в законах достаточно многочисленны.
Так, Закон об участии в долевом строительстве1 (ст. 11) предусматривает, что уступка участником долевого строительства прав
требований по договору допускается только после уплаты им цены
договора или одновременно с переводом долга на нового участника
долевого строительства в порядке, установленном ГК РФ. Есть и второе ограничение: уступка участником долевого строительства прав
требований по договору допускается с момента государственной регистрации договора до момента подписания сторонами передаточного
акта или иного документа о передаче объекта долевого строительства.
Закон о государственных и муниципальных унитарных предприятиях2 (п. 4 ст. 18) устанавливает, что государственное или муниципальное предприятие не вправе без согласия собственника совершать
сделки, связанные с уступкой требований и переводом долга.
Примеры установления законом условия уступки можно найти
и в самом ГК РФ. Так, п. 1 ст. 372 устанавливает, что бенефициар
по независимой гарантии не вправе передавать другому лицу право
требования к гаранту, если в гарантии не предусмотрено иное. Передача бенефициаром прав по независимой гарантии другому лицу допускается лишь при условии одновременной уступки тому же лицу
прав по основному обязательству. Пункт 2 этой же статьи вводит
дополнительное условие: в случае, когда по условиям независимой
гарантии допускается передача бенефициаром права требования
к гаранту, такая передача возможна лишь с согласия гаранта, если
в гарантии не предусмотрено иное.
Но наибольший интерес представляют условия, установленные
в положениях самой гл. 24 ГК РФ.
1
Федеральный закон от 30 декабря 2004 г. № 214-ФЗ «Об участии в долевом
строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении
изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации» (в ред. от
13 июля 2015 г. № 236-ФЗ).
2
Федеральный закон от 14 ноября 2002 г. № 161-ФЗ «О государственных
и муниципальных унитарных предприятиях» // СЗ РФ. 2002. № 48. Ст. 4746.
46
Условия уступки требования: новые решения, новые вопросы
С этой точки зрения обращает на себя внимание норма о недопустимости уступки без согласия должника требования по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение
для должника (п. 2 ст. 388). Само это положение не изменилось,
сохранилось в прежней редакции.
Ограничение (необходимость получения согласия должника)
в данном случае установлено законом, а не договором. Очевидно
в связи с этим, что имеются в виду такие обязательства, в которых
личность кредитора имеет значение в силу природы самого обязательства, а не потому, что стороны в договоре назовут их по своей
воле личными.
В качестве примера таких обязательств можно указать на обязательства по оказанию личных услуг (поручение, агентирование, комиссия); обязательства по выдаче кредита (например, обязательство
банка по кредитному договору выдать кредит клиенту, обязательство финансового агента предоставить финансирование до перехода
к нему встречного предоставления). В этих обязательствах личность
кредитора определяет само решение о вступлении другой стороны
в обязательство.
Еще один пример такого обязательства: договор о совместной
деятельности1.
Положение о влиянии личности должника на уступку не распространяется на денежные обязательства, что следует из сопоставления
данной нормы с положением п. 3 ст. 388.
Требования о возврате займа (кредита), об оплате товаров, работ
и услуг и т. д. не относятся к числу высокоперсонифицированных,
поскольку должнику по такому обязательству безразлично, кому
осуществлять платеж. О. С. Иоффе указывал, что должнику решительно все равно, кому производить исполнение — старому или новому
кредитору, а если в связи с цессией это потребует дополнительных
расходов, то они целиком будут отнесены на счет кредитора. Кроме
1
См. п. 4 Обзора практики разрешения арбитражными судами споров, связанных
с договорами на участие в строительстве: Информационное письмо Президиума
ВАС РФ от 25 июля 2000 г. № 56 // Вестник ВАС РФ. 2000. № 9.
47
Л. А. Новоселова
того, должник сохраняет против нового кредитора все возражения,
которые он мог бы противопоставить старому кредитору1.
Вторым случаем установления условия непосредственно нормами гл. 24 ГК РФ является п. 4 ст. 388: право на получение неденежного
исполнения не может быть уступлено без согласия должника, если
уступка делает исполнение его обязательства значительно более обременительным для него.
Данное положение включено в большей степени для контраста
с нормами, либерализующими передачу прав по денежным обязательствам, и само по себе может породить практические затруднения
при ее применении, особенно при попытке развести случаи, когда
существенное значение имеет личность кредитора, и случаи, когда
исполнение неденежного обязательства при уступке становится более
обременительным для должника. Правда, и в том и в другом случае
условием действительности уступки будет наличие согласия должника.
К порядку получения согласия должника применимы положения
ст. 157.1 ГК РФ. Согласие может быть как последующим, так и предварительным.
В п. 55 Постановления Пленума ВС РФ2 разъяснено, что согласие
третьего лица (а должник в отношении сделки уступки права требования между цедентом и цессионарием является третьим лицом)
на совершение сделки может быть выражено любым способом, за исключением случаев, когда установлена конкретная форма согласия
(например, п. 3 ст. 35 СК РФ). Согласие органа публично-правового
образования должно быть выражено в письменной форме (в виде
ненормативного правового акта, письма и т. п.). При этом согласие
третьего лица может быть адресовано любому из контрагентов сделки.
Наиболее важным является вопрос о последствиях несоблюдения
условий уступки, предусмотренных законом.
Так, в случаях, когда закон запрещает уступку вне связи с получением согласия должника или третьего лица (см. пример с договором
на долевое участие в строительстве: уступка только при полной уплате
1
См.: Иоффе О. С. Обязательственное право. М., 1975. С. 79.
2
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25
«О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского
кодекса Российской Федерации».
48
Условия уступки требования: новые решения, новые вопросы
цены либо одновременно с переводом долга), подлежат применению
общие положения о недействительности сделки, нарушающей требования закона или иного правового акта (ст. 168 ГК).
При этом, поскольку для сделок уступки законные ограничения — в рассматриваемом нами выше примере с договором на долевое участие в строительстве — направлены на защиту в том числе
интересов третьих лиц (а именно должника-застройщика, который
может столкнуться с серьезными трудностями при исполнении договора при переходе права другому лицу в случае неисполнения
первоначальным кредитором встречной обязанности), такие сделки
подпадают под действие п. 2 ст. 168 ГК — их следует рассматривать
как ничтожные. Иного закон для таких сделок не предусматривает. Следовательно, в этих случаях право требования к цессионарию
не переходит.
В других случаях вопрос о том, будут ли сделки уступки, совершенные в обход законного запрета, ничтожными или оспоримыми, в каждом конкретном случае следует обсуждать с учетом целей запрета.
В тех случаях, когда закон в качестве условия действительности
уступки требует согласия должника (п. 2, абз. 1 п. 4 ст. 388 ГК) —
который, как уже отмечалось, для сделки уступки является третьим
лицом, — должны применяться положения ст. 173.1 ГК «Недействительность сделки, совершенной без необходимого в силу закона
согласия третьего лица, органа юридического лица или государственного органа либо органа местного самоуправления».
По общему правилу, установленному п. 1 ст. 173.1 ГК РФ, такая
сделка является оспоримой, если из закона не следует, что она ничтожна или не влечет правовых последствий для лица, управомоченного давать согласие, при отсутствии такого согласия. Она может
быть признана недействительной по иску такого лица или иных лиц,
указанных в законе.
В ситуации, когда закон ставит судьбу сделки уступки в зависимость от согласия должника, было бы принципиально неправильно
возлагать на него необходимость оспаривать такую сделку, для того
чтобы защититься от последствий уступки и возможности предъявления требований новым кредитором (цессионарием). Должник в таких случаях вправе исходить из того, что в отношении него никаких
последствий до получения его согласия не наступает и он не обязан
49
Л. А. Новоселова
ни реагировать на уведомление, ни каким бы то ни было иным образом согласовывать свои действия с фактом совершения соглашения о передаче права. Для него такая сделка уступки эффекта иметь
не должна, независимо от факта ее оспаривания. В этом особенность
сделок уступки, которые следовало бы учитывать в судебной практике, чтобы избежать возложения на должника излишних рисков.
Казалось бы, для цедента и цессионария указанная сделка должна
считаться оспоримой и могла бы быть признана недействительной
судом по требованию каждого из них при соблюдении требований
п. 2 ст. 173.1 ГК РФ, если доказано, что другая сторона сделки знала
или должна была знать об отсутствии на момент совершения сделки
необходимого согласия такого лица или такого органа.
Однако более простым и понятным решением является признание того обстоятельства, что отсутствие согласия должника служит
тем препятствием для уступки, за отсутствие которого в силу ст. 390
ГК РФ ответственность несет первоначальный кредитор (цедент).
В связи с этим нет необходимости прибегать к оспариванию сделки,
поскольку последствия неполучения согласия определены специальными правилами, содержащимися в п. 2 и 3 ст. 390 ГК РФ.
Правила п. 2 ст. 382 ГК РФ в этом случае не применяются, так
как речь идет о нарушении требований закона, а не договора (соглашения).
2. Уступка права требования может быть ограничена договором;
договор может устанавливать условия для ее совершения (например,
необходимость получения согласия должника).
В отношении неденежного обязательства прямо установлено,
что право на получение неденежного исполнения может быть запрещено или ограничено соглашением между должником и цедентом
(абз. 2 п. 4 ст. 388 ГК РФ).
Последствия нарушения такого соглашения установлены п. 2
ст. 382 ГК РФ: если договором был предусмотрен запрет уступки,
сделка по уступке может быть признана недействительной по иску
должника только в случае, когда доказано, что другая сторона сделки
знала или должна была знать об указанном запрете.
Данное правило представляется неудачным: вместо того, чтобы
защищать интересы должника, который с помощью условий договора
пытается защищать свой интерес в сохранении субъектного состава
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]