Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Художественный текст. Современные интерпретации. Сборник научных трудов
.pdf
ã. Ä. å‡Î¸ˆÂ‚
поэтов» сбрасывает Словацкого «с парохода современности»?
Исследователи по-разному отвечают на этот вопрос. С одной
стороны, по словам Е. Вегандт, Гомбрович воспринимается
как «современный Словацкий, ибо он борется с леностью духа
и постулирует авангардный прогресс в расширении самосознания человека» (цит. по: [1, с. 259]). С другой стороны, в недавней монографии «Романтические
контексты творчества
Витольда Гомбровича» М. Инглота [9] Словацкому уделяется
меньшее внимание, чем Норвиду, Мицкевичу или даже Красиньскому.
Стереотип непримиримости Гомбровича по отношению к
Словацкому создала хрестоматийная сцена из романа «Фердидурке»: учитель на вопрос «За что мы должны любить поэта
Юлиуша Словацкого?» получает шаблонизированные ответы:
«За то, что он был
великим поэтом». На этом фоне выходка
ученика Галкевича, который не любит Словацкого и поэтов
вообще и не считает нужным этого скрывать, не просто провоцирует скандал, но и готовит почву для авторского выступления «Против поэтов» восемнадцать лет спустя по написании
«Фердидурке». Сближение и даже отождествление позиций
героя и автора
, Галкевича в школьном диалоге ученика с учителем и Гомбровича в эссе «Против поэтов», предполагает известный литературовед М. Гловиньский [5, s. 215]. Тем не менее биографический автор в школьные годы имел мало общего
с Галкевичем-персонажем, так как, по свидетельству друга
детства Тадеуша Кемпиньского, Гомбрович любил Словацкого и знал наизусть
его творения. Спор с учителем, действительно имевший место, касался не произведений Словацкого,
а поэмы Красиньского «Перед рассветом» [11, s. 94].
Диалектика Гомбровича, связанная с отталкиванием от
традиции и последующим притяжением к ней, с решительным
размежеванием с предшественниками для дальнейшего, более
глубокого освоения их наследия [2, s. 160—162], перекликается с точкой зрения на Словацкого как на
поэта, олицетворяющего «центробежные» силы польской поэзии. В Мицкевиче,
пишет Зыгмунт Красиньский, «преобладает центростреми-
161
Ц‚рУФВИТНЛИ ОЛЪВр‡ЪЫрМ˚И НУМЪВНТЪ
тельная сила, сила воплощений и утверждений, воля, и чувство, и вера являются гранитным столпом нашей литературы»,
зато в Словацком «обнаруживается вторая необходимая —
центробежная — сила, сила перевоплощений и отрицаний, бег
которой стремится выразить вздохи всех явлений природы и
порывы всех мыслей к невидимому миру бесконечности» [12,
s. 455]
1
. Аналогии и различия между ведущими представите-
лями польской литературы укладываются, как правило, в систему оппозиций «центростремительные» — «центробежные»
силы литературы, Мицкевич — Словацкий, Милош — Гомбрович, «литература трагизма» — «литература насмешки», позиция жреца — позиция шута.
Стимулом творчества, общим для Словацкого и Гомбровича, безусловно, была «борьба с Адамом», которая у Гомбровича оказывается частью радикальной и универсальной программы — выступления против поэтов и поэзии вообще. Адресованная Мицкевичу воинственная фраза Словацкого в пятой части поэмы «Беневский»: «Legnie przede mną twych poetów Troja» [13, s. 117] («Я сокрушу твоих поэтов Трою» [1,
с. 128]), — по сути, идентична антипоэтической инсуррекции
Гомбровича. «Центробежное» задание, если «центром» польской поэзии признать Мицкевича, не является
отрицанием ради отрицания, сверхзадача Словацкого и Гомбровича основывается на воле к самоутверждению или, по нескромной формулировке Гомбровича, «борьбе за собственную знаменитость». Действительно, Словацкого и Гомбровича отличает,
несмотря на долгие годы неприятия эмигрантской аудиторией,
упорство в отстаивании центральной роли своего «я», избранничество и самосознание высокой миссии. Если
автор поэмы
«Беневский» видит свою роль в принятии на себя духовного
предводительства после Мицкевича: «Ха-ха, пророк! Куда ж
лежит ваш путь? / Какими обозначен маяками? <…> Знакомый с ваших странствий берегами, / Отвергну путь ваш, лживый и дурной, / Пойду не им. Народ пойдет за мной» [1,
1
Здесь и далее перевод с польского наш. — Л. М.
162
ã. Ä. å‡Î¸ˆÂ‚
с. 127], то Гомбрович, в свойственной ему шутовской манере,
выдает ту же предводительскую амбицию: «Сто лет назад литовский поэт (Мицкевич. — Л.
М.) выковал форму польского
духа, сегодня я, как Моисей, вывожу поляков из неволи этой
формы, поляка из него самого вывожу» [6, s. 59].
Мицкевич назвал «храмом без Бога» поэзию Словацкого,
для которого эта негативная оценка была болезненной раной.
Собственно, чувство обиды и стало катализатором «борьбы с
Адамом»: Словацкий видит смысл поэзии в искании Бога
вне
храма («Большое гнев Его смягчит деянье, / А не напрасный в
храме слез поток… / Я ниц пред Ним склоняюсь: это — Бог!»
[1, c. 125]). Гомбрович, в противоположность Словацкому, заявляет о себе как о последовательном атеисте: «Расставание с
Богом — дело великого значения, открывающее взгляд на мир
как целое, — произошло во мне гладко и
незаметно, не знаю,
как так случилось, что на пятнадцатом или на четырнадцатом
году жизни я перестал интересоваться Богом» [8, s. 15].
Идеалистической философии Словацкого, выраженной в
трактате «Генезис от духа», противопоставлено материалистическое мышление Гомбровича, близкое, по наблюдению
Ч. Милоша, философии Фейербаха [10, s. 169]. Уничижительная метафора «храм без Бога» («świątynia, w której nie ma Bo-
ga»), посредством которой Мицкевич
определил поэзию Сло-
вацкого, парадоксально совпадает с формулой «земной», «человеческой» или «межчеловеческой церкви» («kościół między-
ludzki»), выведенной Гомбровичем в драме «Венчание»
(«Ślub», 1951): «Человек подвержен тому, что создается "меж-
ду" людьми, и нет для него другой божественности кроме той,
которая рождается в людях» [7, s. 133]. Таким образом, «храм
без Бога» здесь
не является точкой отталкивания, как у Словацкого. Напротив, Гомбрович признает, что «храм без Бога» —
это его творчество, и творчество остальных писателей и, тем
более, поэтов. Гомбрович будто отомстил за Словацкого, по
сути, назвав «храмом без Бога», точнее, земным храмом с «богом» искусственным, немощным, уже поэзию Мицкевича:
Мицкевич «украсил нашу
слабость плюмажем романтизма,
163
Ц‚рУФВИТНЛИ ОЛЪВр‡ЪЫрМ˚И НУМЪВНТЪ
сделал из Польши Христа народов, противопоставил нашу
христианскую добродетель неправедности завоевателей и воспевал красоту наших пейзажей» [6, s. 356], — не без иронии
говорится в очерке «Сенкевич».
Моисеева заповедь-запрет «не сотвори кумира» является
ключевой для понимания мировоззрения Словацкого и Гомбровича. Мотив идолоборчества («Щадить не станет идолов
мой бич…» [1, c. 128]) появляется как один из
главных в момент кульминации «борьбы с Адамом» из концовки пятой части поэмы «Беневский». Э. Фиала рассматривает творчество
Гомбровича сквозь призму теории идолов Фромма и приходит, на наш взгляд, к парадоксальному выводу о Гомбровиче
как «великом идолоборце» [4, s. 259] и в этом смысле… продолжателе дела пророка Исайи. «Гомбрович, — пишет
исследователь, — включается, наверняка за горизонтом своего сознания, в идолоборческое течение мысли, источником и вершиной которого является Библия» [4, s. 262]. Это высказывание радикально сближает Гомбровича с мировоззренческой
программой Словацкого, но все же является небесспорным в
отношении убежденного атеиста Гомбровича. Homo transcendens, «переступающий», как остроумно называет «человека
Гомбровича» Э. Фиала, до бесконечности «
переступает» через
«идолов разного уровня», но — сознательно или неосознанно —
не исполняет заповедей Священного Писания в точном, буквальном религиозном смысле слова.
Поэма Словацкого «Беневский» и «Дневник» Гомбровича,
несмотря на жанровую неоднородность, сыграли сходную
роль в современной им литературной действительности, ниспровергая существующие каноны, предлагая радикально новый способ коммуникации автора
с читателем. По словам
М. Черминьской, в открытой Гомбровичем разновидности
«дневника-вызова» недостаточно одинокого авторского «я»,
обязателен диалог этого «я» с «ты» читателя: «Гомбрович начал игру, втягивающую читателей в действие, вызывающую
письма читателей, включающую полемику с ними в рамках
дневника» [3, s. 39]. Если в поэме-«вызове» Юлиуша Словац-
164
ã. Ä. å‡Î¸ˆÂ‚
кого2, по словам С. Треугутта, «повествователь все время ставит себя в зависимость от читателя, чтобы овладеть им» [14,
s. 156], то свой «Дневник» Гомбрович определяет почти так
же («попытка навязать себя людям как личность, чтобы потом
всю жизнь быть им подчиненным» [6, s. 58]). Приведем также
большую цитату С. Треугутта, для того чтобы подчеркнуть
тождество программ
Словацкого и Гомбровича: «…игра в писание систематически подрывала устоявшиеся поэтические
ценности, подрывала условный союз автора и читателя… подрывала то, что можно назвать известной обеим сторонам системой знаков. Трудно говорить об отшельнических настроениях в этой поэме или об отделении индивидуума от общества —
индивидуум навязывал себя обществу, провозглашал
над ним
свой триумф. Поэтому Ропелевский писал, что "Беневский"
есть "полемика с родом человеческим"» [14, s. 107]. Эти слова,
в особенности приведенное высказывание недоброжелателя
Словацкого Ропелевского, можно считать ключевыми в отношении «Дневника»: ведь и Гомбрович ведет «полемику с родом человеческим» («Мое искусство сформировалось… по отношению к врагу и в столкновении с
врагом» [6, s. 345]), и заходит в полемике так далеко, что совершает выпад против
Данте, на что вряд ли мог решиться при всей свойственной
ему поэтической «воинственности» Словацкий.
Литературная традиция в самосознании Гомбровича существует, по Я. Блоньскому, в диалектических координатах отталкивания — притяжения, она немыслима, по мнению
М. Томпсон, вне пародии. Если механизм отталкивания —
Е.
притяжения в творчестве Гомбровича подтверждается известной школьной сценой «Фердидурке» и, вместе с тем, наличием
многих мировоззренческих точек соприкосновения со Словацким, то отсутствие явных признаков пародирования Словацкого свидетельствует, что для Гомбровича пример автора «Беневского» является скорее исключением, чем правилом освое-
2
Здесь мы в расширительном значении берем термин М. Черминь-
ской.
165
Ц‚рУФВИТНЛИ ОЛЪВр‡ЪЫрМ˚И НУМЪВНТЪ
ния традиции. Ответ на вопрос, поставленный в начале статьи,
однозначен: Словацкий, такой же новатор для XIX в., как и
Гомбрович для XX, может считаться предшественником Гомбровича, однако в отстаивании парадоксальных идей, в борьбе
«против поэтов», в «полемике с родом человеческим» он пошел значительно дальше предшественника.
Список литературы
1. Словацкий Ю. Беневский / Коммент. В.
хеева. М., 2002.
2. Błoński J. Forma, śmiech i rzeczy ostateczne. Kraków, 2003.
3. Czermińska M. Autobiograficzny trójkąt. Świadectwo, wyznanie i
wyzwanie. Kraków, 2000.
4. Fiała E. Homo transcendens Witolda Gombrowicza. Lublin, 2003.
5. Głowiński M. Gombrowicz i nadliteratura. Kraków, 2002.
6. Gombrowicz W. Dziennik. Kraków, 2001. T. 1.
7. Gombrowicz W. Iwona, księżniczka Burgunda. Ślub. Kraków, 2005.
8. Gombrowicz W. Testament. Rozmowy z Dominiquie de Roux.
Kraków, 2004.
9. Inglot M. Romantyczne konteksty twórczości Witolda
Gombrowicza. Katowice, 2006.
10. Janion M. Wobec zła. Chotomów, 1989.
11. Kępiński T. Witold Gombrowicz i świat jego młodości. Kraków,
1976.
12. Krasiński Z. Kilka słów o Juliuszu Słowackim // Krasiński Z.
Dzieła. W
arszawa, 1934. T. 1.
13. Słowacki J. Beniowski. Poema. Warszawa, s. a.
14. Treugutt S. Beniowski. Kryzys indywidualizmu romantycznego.
Warszawa, 1999.
В. Мочаловой и Б. Ф. Ста-
йЕ ДЗнйкДп
Алимпиева Роза Васильевна, канд. филол. наук, проф. кафедры ис-
тории русского языка и сравнительного языкознания БФУ им. И. Канта.
Автухович Татьяна Евгеньевна, д-р филол. наук, проф., зав. кафедрой русской и зарубежной литературы Гродненского государственного университета им. Янки Купалы.
Ботникова Алла Борисовна, д-р филол. наук, проф. кафедры за
рубежной литературы Воронежского государственного университета.
Васкиневич Анжелика Игоревна, канд. филол. наук, доц. кафед-
ры зарубежной филологии БФУ им. И. Канта.
Владимирова Наталия Георгиевна, д-р филол. наук, проф. кафедры русской и зарубежной литературы Новгородского государственного университета им. Ярослава Мудрого.
Воротникова Анна Эдуардовна, д-р филол. наук, проф. кафедры
немецкого языка Воронежского государственного педагогического
университета.
Гильманов Владимир Хамитович, д-р филол. наук, проф. кафед-
ры зарубежной филологии БФУ им. И. Канта.
Гугнин Александр Александрович, д-р филол. наук, проф., зав.
кафедрой мировой литературы и культурологии Новополоцкого государственного университета.
Дмитровский Алексей Захарович, канд. филол. наук, проф. ка-
федры зарубежной филологии
Жилина Наталья Павловна, д-р филол. наук, проф. кафедры истории русской литературы БФУ им. И. Канта.
Ерохин Александр Владимирович, д-р филол. наук, проф., зав.
кафедрой издательского дела и книговедения Удмуртского государственного университета.
Исаев Сергей Георгиевич, д-р филол. наук, проф. кафедры рус-
и зарубежной литературы Новгородского государственного уни-
ской
верситета им. Ярослава Мудрого.
Корнилова Елена Николаевна, д-р филол. наук, проф. кафедры
зарубежной журналистики и литературы Московского государственного университета им. М.
БФУ им. И. Канта.
В. Ломоносова.
-
167
Ли
хина Наталья Евгеньевна, канд. филол. наук, доц., зав. кафед-
рой истории русской литературы БФУ им. И. Канта.
Малащенко
Владимир Владимирович
, канд. филол. наук, доц.
кафедры зарубежной филологии БФУ им. И. Канта.
Мальцев Леонид Алексеевич, д-р филол. наук, доц. кафедры зарубежной филологии БФУ им. И. Канта.
Меньщикова Мария Константиновна, канд. филол. наук, доц. кафедры зарубежной литературы Нижегородского государственного
университета.
Павляк Ольга Николаевна, канд. филол. наук, доц. кафедры рус-
ской литера
туры БФУ им. И. Канта.
Пахсарьян Наталия Тиграновна, д-р филол. наук, проф. кафедры
зарубежных литератур Московского государственного университета
В. Ломоносова.
им. М.
Пилат Валенты, д-р гуман. наук, проф., зав. кафедрой восточно-
славянских литератур Варминьско-Мазурского университета.
Потёмина Марина Сергеевна, канд. филол. наук, доц., и.
о. зав.
кафедрой перевода и переводоведения БФУ им. И. Канта.
Прихожая Лилия Ивановна, канд. филол. наук, доц. кафедры
зарубежной филологии БФУ им. И. Канта.
Соловьева Наталия Александровна, д-р филол. наук, проф. кафедры зарубежных литератур Московского государственного университета им. М.
В. Ломоносова.
Стадников Геннадий Владимирович, д-р филол. наук, проф.,
зав. кафедрой зарубежной литературы Российского государственного педагогического университета им. А.
И. Герцена.
Филюшкина Светлана Николаевна, д-р филол. наук, проф., зав.
кафедрой зарубежной литературы Воронежского государственного
университета.
Фонова Евгения Геннадьевна, канд. филол. наук, доц. кафедры
иностранных языков Калининградского института управления.
Чавчанидзе Джульетта Леоновна, д-р филол. наук, проф. кафедры зарубежных литератур Московского государственного университета им. М.
В. Ломоносова.
Шарыпина Татьяна Александровна, д-р филол. наук, проф., зав.
кафедрой зарубежной литературы Нижегородского государственного университета.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
лйСЦкЬДзаЦ
ЗПВТЪУ ФрВ‰ЛТОУ‚Лfl.....................................................................................
ëÎÓ‚Ó Ó ˛·ËÎflðÂ
Владимиру Ивановичу Грешных в день юбилея (Р.
пиева)...................................................................................................
Будем дружить! (В. Пилат)...............................................................
Свет как форма обращения (А.
В.
И. Грешных как исследователь немецкого романтизма: не-
сколько юбилейных заметок (А.
З. Дмитровский).............................
А. Гугнин)......................................
гЛЪВр‡ЪЫр‡ ЙВрП‡МЛЛ
Васкиневич А.
И. Тайна образа и проблема интерпретации в эс-
тетике немецкого романтизма...........................................................
Гильманов В.
Х. Мифопоэтика бездны в творчестве Генриха фон
Клейста................................................................................................
Ботникова А.
Прихожая Л.
Жилина Н.
Б. «Пустынный текст» Клеменса Брентано..............
И. Афоризмы Гёльдерлина ........................................
П. Семантика мифопоэтических образов в пьесе
Ф. Шиллера «Разбойники»................................................................
Корнилова Е.
Н. Что нашептал Феокрит Вертеру в ночной ти-
шине?...................................................................................................
Чавчанидзе Д.
Ерохин А.
Стадников Г.
Л. Рахель Фарнхаген: знакомство с Гёте.................
В. С. М. Соловьев — переводчик Гёте ............................
В. «Дружеские письма» Гейне о театре и вопрос о
природе искусства..............................................................................
Меньщикова М.
К. Тетралогия Рихарда Вагнера «Кольцо Нибе-
лунга» в интерпретационном аспекте ..............................................
Малащенко В.
В. Символы в новелле Г. Гессе «Последнее лето
Клингзора»..........................................................................................
В. Алим-
3
5
6
7
12
19
22
30
39
42
49
55
61
67
74
80
169
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
Шарыпина Т. А. Роман Г. Э. Носсака «Не позднее ноября» в кон-
тексте авторского мифотворчества...................................................
С. «Преступления любви»: И. Нолль «Мертвый пе-
Потёмина М.
тух» и М. Марон «Animal triste».......................................................
Воротникова А.
Э. Хронотоп в романе Э. Елинек «Дети мерт-
вых».....................................................................................................
Ц‚рУФВИТНЛИ ОЛЪВр‡ЪЫрМ˚И НУМЪВНТЪ
А. Классицистические каноны в романтическом
Соловьева Н.
мире Байрона......................................................................................
Т. О литературной и социокультурной роли фран-
Пахсарьян Н.
цузского романа-фельетона XIX века ..............................................
Г. Интерпретация личности и творчества Бодлера в
Фонова Е.
коллективном сборнике «Le tombeau de charles baudelaire»...........
Владимирова Н.
Г. «Сложная простота»: В. Вульф — И. С. Тур-
генев ....................................................................................................
Н. Понятие «блаженство» в посланиях К. Н. Батюшко-
Павляк О.
ва и В.
Исаев С.
Автухович Т.
А. Жуковского ........................................................................
Г. Экфрасис и организация текста......................................133
Е. Экфрасис И. Бродского «Иллюстрация (Л. Кра-
нах "Венера с яблоками")»: риторика чтения..................................
Е. Жанровые модификации современной русской про-
Лихина Н.
зы: поиски идентичности ..................................................................
Филюшкина С.
Н. Детектив и проблема философского осмысле-
ния жизни............................................................................................
Мальцев Л.
А. Ю. Словацкий и В. Гомбрович ..................................160
86
92
97
104
109
115
121
128
141
147
154
낉ÂÌËfl Ó· ‡‚ÚÓð‡ı
...........................................................................
167
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]