Философский анализ деструктивной деятельности человека

радости роста и ведущей роли государства, способного институциа­лизировать эти принципы. В общем оказывается, что модель постро­ения информационного общества в Азии исходит из национальных и культурных корней и собственного критерия социального прогресса, не соответствующего западному критерию.

Как уже было сказано, основой стабильного существования и успешного развития восточных обществ является следование прин­ципам конфуцианства. В отечественном востоковедении конфуциан- ство расценивается как чрезвычайно сложное для осмысления евро­пейцами явление. Уместно упомянуть высказывание крупнейшего отечественного синолога, академика В.М. Алексеева, который, отме­чая «готовность углубиться в вопросы китайской религии», писал: «Однако синология на конфуцианстве, по-видимому, потерпела ава­рию, ибо в европейские мерки религиозных идей это учение уложить трудно. С одной стороны, это как будто религия, ибо обладает хра­мом, статуарием, культом; с другой же – как будто и не религия, ибо не имеет самого для религии существенного: бога и его незримого вмешательства в жизнь верующего человека»1. Л.С. Васильев так определяет сущность конфуцианства: «Не будучи религией в полном смысле слова, конфуцианство стало большим, нежели просто рели­гия. Конфуцианство – это также и политика, и административная си­стема, и верховный регулятор экономических и социальных процес­сов – словом, основа всего китайского образа жизни, принцип орга­низации китайского общества, квинтэссенция китайской цивилиза­ции»2. Конфуцианство оказывает определяющее воздействие на про­изводственную, общественно-политическую, духовную и семейно­бытовую сферы жизнедеятельности восточного общества на двух уровнях – не только на общественном, но и на личном. Конфуциан­ство синтетично: за два с половиной тысячелетия своего развития оно испытало серьезное воздействие легизма, буддизма, даосизма и мно­гих других школ и направлений религиозной мысли не только Китая, но и Кореи, Вьетнама, Японии.

мыслители и более всего Конфуций исходили из многовековой ори­ентации на острые этико-политические и социально­административные проблемы, что позволило «хорошо осознать не­простую (на уровне их знаний и понимания) социологическую исти­ну, согласно которой общество – прежде всего нечто упорядоченное и потому обязанное подчиняться системе общепринятых условно­стей, обязательных правил поведения и норм жизни, закрепленных в устойчивых и автоматически реализуемых стереотипах»1. Прообра­зом идеальной общественной организации Конфуций считал семью, поэтому стабильность общества, по его представлениям, основана на отношениях неравенства между людьми точно так же, как и в семье. Подобные представления уменьшают уровень деструктивности в во­сточных обществах, так как человек, с одной стороны, не одержим стремлением повысить свой социальный статус, а с другой, семья яв­ляется основой стабильности и безопасности индивида. В.В. Малявин следующим образом характеризует причину необычайной устойчиво­сти китайского общества: «Государство и весь мир рассматривались как подобие живого тела, и одним из главных свойств мудрого прав­ления считались проницаемость, «проходимость» (тун) всех каналов циркуляции «жизненной энергии» в мире – как в природе, так и в об­ществе. Положение индивида приравнивалось к его врожденному уделу. В следовании своему уделу, утверждали идеологи империи, все люди равны, несмотря на неравенство их положения. Идеальное общество должно было функционировать совершенно естественно; жизнь в нем следовало устроить по образцу муравейника или пчели­ного улья. Мудрость же правителя в том и заключалась, чтобы «сполна использовать» природные задатки каждого. А поскольку лю­бое действие имеет символический смысл и те, кто понимает его, бу­дут обладать властью, в мире вечно будет существовать разделение на управляющих и управляемых»2. Именно это использование спо- собностей каждого члена общества и позволило восточным госу­дарствам в короткий срок модернизировать экономику. Как видим, данные ценности обладают антидеструктивным потенциалом.

Кроме того, в конфуцианстве четко сформулирован смысл нравственной ответственности человека перед самим собою и пе- ред обществом. Мораль, по Конфуцию, коренится в присущей чело-

Склонность к нормативному поведению и преданность группе способствуют успешной работе современных предприятий в странах Востока. Как отмечает Р.Д. Льюис, многие японские компании явля­ются классическими образцами реализации конфуцианской традиции. Здесь наблюдается патерналистское отношение к подчиненным и их иждевенцам, соблюдается обязанность руководства заботиться о персонале, культивируется лояльность низов по отношению к верхам, а повиновение им и слепая вера в них еще более сильны, чем в самом Китае. Группа расценивается как святыня, а доброжелательность ее лидеров к подчиненным составляет суть восточных представлений об организации3. Японцы чрезвычайно преданы компании, в которой они работают, грани между жизнью и работой для них не существует.

Их преданность компании вознаграждается пожизненным наймом и

Для успешного бесконфликтного существования, устраняющего конкуренцию, конфронтацию и проявления деструктивности, в во­сточных обществах сформировались особые правила формирова- ния иерархических структур. Например, в Японии, как отмечает М.Н. Корнилов, в них доминируют и их возглавляют средние лично­сти, склонные к сотрудничеству и не вызывающие зависти. Продви­жение по службе осуществляется на основе критериев старшинства, а не способностей человека. Это создает «чувство безопасности», взращенное не за счет утверждения силы в конкурентной борьбе или за счет доминирования более одаренных людей в группе, а за счет преодоления конкуренции, достижения консенсуса, исключения агрессивной конфронтации, которая иногда побуждает людей к де­струкции. Группа «шаблонизируется», но это позволяет ей устранять конфликты и деструктивные порывы отдельных индивидов и гаран­тировать стабильность и устойчивость2. Следует отметить, что на Во­стоке модели взаимоотношений между людьми отношения общения столь значимы, что отдельные индивиды могут быть поняты как «ан­самбли» или «совокупности» их связей. В западном же обществе свя­зи между индивидами не только слабы, но и враждебны, «организуе­мы» посредством конкуренции, борьбы за власть, влияние. Предста­вители восточных культур почти не тратят сил на борьбу между со- бой и с природой, предпочитая концентрировать свои силы на пози­тивное творчество3. Это объясняет значительно меньшую, чем на За­паде, распространенность деструктивной деятельности человека.

культурах лидеры ориентированы на людей, они управляют ими с помощью знания, терпения и спокойного контроля. Они проявляют скромность и вежливость, несмотря на их признанное превосходство. Они отличаются своим умением создавать гармоничную атмосферу для работы в команде. Японцы, например, в большинстве случаев ис­кусно поддерживают гармонию и миролюбие в социальных отно­шениях, по крайней мере, внешне. Они подавляют любые явные фор­мы внутригрупповых разногласий, не говоря уже о деструкции. Эта установка существует и на нормативном уровне, и в формальном ро­левом поведении. Она реализуется социокультурными средствами, цель которых – устранение деструктивных устремлений и создание нужной для коллектива эмоциональной атмосферы единства и согла­сия. Именно сильный контроль за деструктивной деятельностью как на групповом, так и на общественном уровне является основой для поддержания ориентации на гармонию и согласие. Этот контроль не­редко приобретает форму самоконтроля.

чения членов семьи, друзей из регионов и просто близких друзей на

«сравнительные культурные преимущества» перед письменными фо-

хакерство. Их распространение является следствием глобализации и произошедшего под ее влиянием кризиса идентичности, характерного для населения ряда высокоразвитых восточных обществ. Информати­зация делает общество Востока более уязвимым перед деструкцией и заставляет обращать особое внимание на проблему собственной без­опасности.

трансформацию от еще более бурного темпа революционных измене­ний и медленного темпа эволюционных перемен.