Философский анализ деструктивной деятельности человека

гически, представители разных социальных групп отличаются друг от друга в культурном отношении. Именно это и обусловило значитель­ную распространенность среди людей деструктивной деятельности, направленной прежде всего против тех, кто обладает иной культур­ной информацией. Так, П. Кууси считает, что война – характерное свойство культурной эволюции, «форма поведения, основанная на информационной схеме»2. О значительной роли социокультурной де­терминации деструктивной деятельности пишет и Ю.М. Антонян. Он указывает, что именно культура «постоянно поддерживает высокий уровень губительной разрушительности. Поэтому есть все основания думать, что существованием деструктивных порывов мы не в мень­шей степени а, возможно, и в большей, обязаны цивилизации»3. Итак, именно различия в накопленной разными группами культурной ин­формации часто становятся причиной деструктивной деятельности человека.

лом и каждый входящий в нее индивид в отдельности избраны богом

(или богами) и в силу этой богоизбранности занимают особое место по отношению к «ним», что очень ярко проявилось уже в первобыт­ности и достигло максимального выражения в зороастризме и иуда­изме1. Итак, в древности люди были убеждены в том, что «они» пред­ставляют собой изначального и неизменного врага для «нас». И именно на «них», на «чужих», носителей другой культурной инфор­мации, чаще всего была направлена деструктивная деятельность. Так, например, у тунгусов каждый род отличался своей татуировкой лица и некоторыми особенностями оружия и утвари. Если им встречался человек с «чужой» татуировкой, то его убивали и бросали труп на съедение диким зверям2. Путешественник Керр, описывая австралий­цев, заметил, что у них всякая смерть соплеменника от болезни или несчастного случая непременно приписывается колдовству со сторо­ны какого-нибудь враждебного или малоизвестного племени. В таких случаях после погребения умерших отряд людей, жаждущих крови, отправлялся в сторону, населенную незнакомыми племенами. Найдя группу, принадлежащую к враждебному или малоизвестному племе­ни, они подползали ночью к их стойбищу и убивали спящих мужчин и детей: реальная вражда и воображаемый вред сплетались в одном отрицательном чувстве к чужакам3. Американский психиатр С. Марголин, изучавший индейцев племени юта, отмечает, что они часто совершают насильственные действия по отношению к чужакам или даже убивают их, однако по отношению к соплеменникам ведут себя очень дружелюбно. Согласно традиции, юта, убивший сопле­менника, должен был покончить с собой4. Итак, деструктивные тен­денции, присущие природе человека, начинают проявляться уже в первобытности и основываются прежде всего на различиях в куль­турной информации, которой владеют представители разных соци­альных групп.

многими этнографическими свидетельствами. Английский ученый

В том и в другом случаях субъект оказывался в экстремальных условиях: либо располагая безграничной властью над другими, либо находясь на грани голодной смерти3. Антропологи выделяют эндо­каннибализм (поедание сородичей) и экзоканнибализм – поедание членов чужой, чаще всего враждебной, группы4. Применительно к теме исследования нас интересует, прежде всего, экзоканнибализм, который, вероятно, основывается на информационной схеме и может быть понят лишь в определенном культурном контексте. Л. Каневский отмечает, что представители африканских племен га­навури, рукуба и калери поедали убитых ими врагов5. В некоторых тайных африканских обществах, например в «Общества леопарда» в Сьерра-Леоне, убийство и каннибализм считались необходимым

«преступления» против церкви и государства. Так, первый главный

Ярким примером деструктивной деятельности, детерминиро­ванной культурными различиями, являются массовые убийства евре­ев на Украине в 1648–1649 гг. Украинский гетман Богдан Хмельниц­кий ненавидел всех евреев без разбора. Считается, что его казацкие отряды убили более 100 тыс. евреев. Современник этих событий так описывает зверства, чинимые казаками: «С некоторых евреев сдирали кожу, а их тела скармливали собакам. У других отрубали руки и ноги и бросали на дорогу, где они попадали под колеса телег и копыта ло­шадей. Многих заживо погребали. Одних детей убивали на груди ма­тери, а других разрывали, как рыбу. Вспарывали животы беременных женщин, вытаскивали неродившихся детей и бросали им в лицо. Не­которым разрезали животы и сажали туда живых кошек, отрубая жертвам при этом руки, чтобы они не могли их вытащить… и не бы­ло такой смерти, на которую бы ни обрекали их»2.

народов, можно найти и в новейшей истории человечества. В совре­менном обществе дихотомия «свои – чужие» находит свое воплоще­ние в идеологии. Как отмечает К.С. Гаджиев, для консолидации идеологии наличие внешнего врага даже более значимо, чем единство интересов ее носителей. Если нет внешнего врага, то его искусствен­но изобретают. Особенно отчетливо это проявляется в радикальных идеологиях, сама их суть выражается с помощью образа врага3. Так, нацистская идеология представляет собой концепцию «избранности нас» – представителей арийской расы, которой судьба предначертала создать «новый мировой порядок». Придя к власти, Гитлер утвер­ждал, что все социально-экономические проблемы Германии будут решены, когда в стране будут уничтожены «враги» – коммунисты, демократы, евреи, цыгане, считавшиеся «недочеловеками». Ю.А. Жданов указывает, что фашизм имеет такие глубинные основа­ния, как ксенофобия (неприятие чужих), и ксеноласия – изгнание

личностью, в социуме трансформируются элементарные потребности человека и формируются такие специфические потребности, как по­требность в самореализации, стремление к превосходству, к расши­рению собственной власти, а также потребности в принадлежности, идеалах, ценностях, в объектах поклонения. Кроме того, потребности удовлетворяются лишь в обществе и посредством общества в соци­ально определенных формах2, потому для выяснения социальных де­терминант деструктивной деятельности необходимо рассмотреть со­циальные потребности индивида и проанализировать отношения, складывающиеся в обществе.