Философский анализ деструктивной деятельности человека

он пытался завоевать любовь женщины. Позже следователи обнару-

жили в гостиничном номере Хинкли письмо, адресованное актрисе Джоди Фостер, сыгравшей в фильме проститутку. Потенциальный убийца, очевидно, безумно влюбленный в мисс Фостер, писал, что ради нее готов убить президента Рейгана. Средства массовой инфор­мации и специалисты-психиатры высказали предположение, что Хинкли действовал в соответствии с фантазией, навеянной этим фильмом1. Несколько лет назад в Германии произошло убийство, ко­торое широко освещалось в средствах массовой информации: 15­летний мальчик убил топором свою тетю точь-в-точь, как это было показано в фильме, который он смотрел незадолго до этого. Относи­тельно недавно в Великобритании трое 16-летних школьников были осуждены за убийство 15-летнего подростка: на детской площадке была воспроизведена сцена из фильма «Бешеные псы». Школьники предприняли жестокое нападение, причем один из мальчиков сыми­тировал культовый фильм, попытавшись отрезать жертве ухо2. Этот список можно продолжить, однако не решен до конца вопрос, влияют ли подобные фильмы только на психически неуравновешенных лю­дей и лиц с крайне агрессивным характером или вид драки, насилия, убийства может побудить к совершению деструктивных действий даже сравнительно нормальных людей.

При изучении влияния средств массовой информации на уро­вень деструктивности следует обратить внимание на то, что оно явля­ется наибольшим, если деструктивные действия на экране не осуж­даются. Уместно вспомнить о героях мультфильмов, которые, будучи раздавленными паровым катком, тут же снова бодро вскакивают на ноги или, будучи разорванными на части взрывом, оправляются за считанные секунды. В данном случае представление о том, что акты насилия необратимы и причиняют подлинную боль и вред, просто вычеркивается. Национальное исследование телевизионного насилия, проведенное в США в 1997 г., выявило, что приблизительно в поло­вине агрессивных сцен не показывалось никаких страданий или фи­зических повреждений жертвы. Если же рассматривать только про­граммы для детей, этот показатель достигает 62 %3.

наказании, которое понес совершивший разрушительное деяние. То

Рассмотренные выше биологические, психические и социокуль­турные детерминанты деструктивной деятельности во многом проли­вают свет на данный феномен, однако не объясняют его в целом. При анализе деструктивной деятельности следует принять во внимание тот факт, что человек представляет собой систему высшей сложно- сти. Он обладает интегральной природой, являет собой «космобио­психосоциальное единство»1, целостное «космопланетарное явле­ние»2, причем личность в связи с обществом выступает в «качестве интегрирующего фактора человеческой природы»3. Анализируя при­роду человека и основания его деятельности, следует учитывать, как справедливо указывают Ю.Г. Волков и В.С. Поликарпов, космиче­ский аспект природы человека, который состоит в единстве порядка

Согласно синергетическому видению мира, большинство си-

стем, существующих в природе, являются системами открытого типа. Открытость системы означает, что между ней и окружающей средой постоянно происходит обмен энергией, веществом, информацией, а поэтому для такой системы характерна постоянная изменчивость,

сложной открытой системой) есть динамическое состояние, процес­сирующее тождество сохранения изменения. Наиболее общим сред­ством обеспечения динамического равновесия системы, сохранения через изменения выступают флуктуации2. Если воспользоваться терминологией И. Пригожина, можно сказать, что все системы со­держат подсистемы, которые постоянно флуктуируют. Иногда от­дельная флуктуация или комбинация флуктуаций могут стать (в ре­зультате положительной обратной связи) настолько сильными, что существовавшая прежде организация не выдерживает и разрушается. В этот переломный момент, обозначаемый как точка бифуркации3, принципиально невозможно предсказать, в каком направлении будет происходить дальнейшее развитие: станет ли состояние системы еще более хаотическим или она перейдет на новый, более высокий уро­вень организации, который И. Пригожин называет диссипативной

Любой живой организм представляет собой открытую неравно­весную систему, осуществляющую постоянный обмен веществом, энергией, информацией с окружающей средой, как природной, так и социальной. Согласно синергетике, жизнь, функционирование от­крытой системы, есть непрекращающийся антиэнтропийный про- цесс, постоянная работа, противопоставленная уравновешивающему давлению окружающей среды. «Между тем, – пишет А.П. Назаретян, – основной физический закон необратимости – вто­рое начало термодинамики – гласит, что антиэнтропийные процессы в системе возможны только за счет роста энтропии в другой системе. Следовательно, самосозидательная работа организма требует исполь­зования энергии, высвобождаемой при разрушении других систем. Грубо говоря, жить значит разрушать»2. Таким образом, в процессе жизнедеятельности человек, как и любой другой живой организм, неизбежно разрушает те или иные природные и социальные объекты. В данном случае деструкция есть неизменный закон жизни.

Таким образом, человек представляет собой открытую, неравно­весную систему высшей сложности, является единством порядка и хаоса, поэтому к анализу деятельности человека можно применить синергетические принципы, которые позволяют по-новому взглянуть на феномен деструкции. Если рассматривать биологический аспект жизнедеятельности человека, очевидно, что созидательная работа ор­ганизма оказывается возможной лишь за счет использования энергии, высвобождаемой при разрушении других систем. Таким образом, де­струкция – это необходимая составляющая жизни вообще. Индивиду­альный путь развития личности также немыслим без деструкции, яв­ляющейся проявлением хаоса, заложенного в природе человека. Стремление к разрушению неизбежно присутствует у каждого чело­века. Однако в эволюционный период развития личности это стрем­ление, как правило, подавляется. Как указывает Т.Г. Лешкевич, бла­годаря разуму человек поднял антиэнтропийную активность на но­вую ступень1. В отличие от других живых существ он обладает спо­собностью контролировать свои действия и сдерживать деструктив-

ные импульсы. Ритуалы, обряды, моральные предписания, правовые

Субъективно присутствие хаоса в природе человека ощущается как осознание собственной смертности, страх перед небытием, ко­торые побуждают человека к поискам своей сущности и своего ме­ста в мире, заставляют задуматься над смыслом жизни. Способность задумываться о смысле жизни является специфической особенностью человека и в то же время его потребностью. Только если в жизни че­ловека имеется смысл, она обретает ценность и для него самого, и для других людей1. Отсутствие смысла жизни порождает у человека со­стояние опустошенности, которое В. Франкл называет «экзистенци-

смысла жизни утрачивается и смысл «Я». Собственные качества и черты оказываются столь же ненужными и отчужденными, как и де­ла, которые этими чертами «обеспечивались». Возникает феномен, который он называет «феноменом потерянного Я»3. Это хорошо вы­ражено в стихах чешского поэта В. Незвала:

кризис, период, когда человек «ни в чем не видит никакого смысла, а

потому и ничего не видит притягательного в своей жизни. Он пере­стает видеть смысл в жизни всего мира, все окрашивается для него в темный цвет безнадежной бессмыслицы, все осмысленное вытесняет­ся»1. Именно в период жизненного кризиса (в бифуркационный пери­од развития личности), осознавая бессмысленность своего существо­вания, человек совершает деструктивные действия, направленные ли­бо на самого себя, либо на других людей, либо на общество, ведь их существование также становится бессмысленным. В настоящее время в силу тотального отчуждения, о котором уже говорилось выше, че­ловек все острее осознает свою «заброшенность»2 в мир и все чаще противопоставляет себя ему, пытается выйти за пределы наличного социального бытия и изменить окружающий мир. Это становится возможным путем опредмечивания идей, возникающих у людей. Как указывает К.Р. Мегрелидзе, за возникновением идеи должен сле­довать «акт осуществления мысли, то есть изменение существующих до сих пор отношений действительности согласно идее»3. Благодаря опредмечиванию человек может оставить след в этом мире, а это осо­бенно важно, так как, осознавая свою смертность, человек испытыва­ет чувство страха перед небытием. Как отмечал И.И. Мечников, «страх смерти – один из главных признаков, отличающих человека от животных, даже наиболее развитых»4. Примириться с фактом сво­ей конечности человеку очень сложно, и, совершая деструктивные действия, он протестует против этого. Прав был А. Камю, писавший, что «человеческий бунт является именно вечным протестом против смерти. Движущей силой всех возвышенных или низменных безумств является тоска по вечной и светлой жизни и ненависть к смерти»5. Именно в силу способности осознавать конечность своего бытия человек стремится быть признанным, доказать необходи­мость своего существования и свою ценность. По мнению А. Камю, «если для животного высшей ценностью является сохранение жизни, то для человека куда более важно признание ценности его жизни дру-