Философский анализ деструктивной деятельности человека

основана на природе человека как вида, который утратил в результате мутации инстинктивную видовую программу деятельности. Отсюда неизбежно возникли нарушения основных взаимосвязей: дефект дея­тельности (связь «человек – природная среда») и дефект отношений (связь «человек – человек»). Следствием этого стало первичное изна­чальное отчуждение человека от природы и мира в целом5. Результа-

ты и продукты деятельности людей превратились в некую независи-

мую силу, становящуюся выше творцов и подавляющую их. Постро­енный человеком современный мир является отчужденной силой, чья имманентная логика подчиняет себе поведение индивида и группы1. Отчуждение приводит к тому, что индивидом овладевает ощущение неблагополучия, недостаточности участия в каком-либо виде дея­тельности или участия в качестве инструмента. В ходе человеческой истории, по мере развития производительных сил, результаты дея­тельности человека все более и более представляются самому деяте­лю как отчужденные и независимые объекты, способные контроли­ровать его бытие.

ным является понижение социального статуса, тем вероятнее вспыш­ка деструктивных устремлений. Нисходящая социальная мобиль- ность чаще всего является потенциальным источником деструкции. Маргинальные, лишившиеся социальных корней слои традиционно рассматриваются как потенциальный источник экстремистских, насильственных действий. Сознание этих слоев амбивалентно. Ряд исследователей отмечает, с одной стороны, их абсентеизм, а с другой – враждебность к обществу, которая создает готовность к разруши­тельным действиям. Поведение маргинальных слоев отличается крайней противоречивостью: они либо чрезмерно пассивны, либо очень агрессивны, легко преступают нравственные нормы и способ­ны на непредсказуемые поступки3. Действительно, если маргиналы участвуют в политических акциях, их действия часто характеризуют­ся разрушительностью, граничащей с иррациональностью. В 1970-е – 1980-е гг. подобного рода действия отличали объединения «автоно­мистов» во многих странах Западной Европы. Их базу составляли безработная молодежь, недоучившиеся студенты, лицеисты. Автоно­мисты занимались «крушительством» – совершением актов ванда­лизма против «вещей» (автомобилей, витрин магазинов и т.д.)4.

в политических беспорядках, составляет высокий процент в рядах

Фактором, детерминирующим деструктивную деятельность, может стать одиночество – психологическое чувство разобщенности и социальной изоляции личности, фиксирующее внутренний, рефлек­тивный разлад человека с самим собой, его сосредоточение на непол­ноценности своих отношений с миром «других» людей3. Все иссле­дователи сходятся на том, что одиночество в самом общем прибли­жении связано с переживанием человека, оказавшегося оторванным от сообщества людей, семьи, исторической реальности гармоничного

факторов, способствующим формированию убийц и террористов. Так, проведенное Ю.М. Антоняном исследование личности и поведе­ния убийц показало, что около 80 % из них испытывали дефицит теп­ла в детстве, в первую очередь со стороны матери1. Занимавшийся изучением несовершеннолетних убийц американский исследователь Мак-Карти указывает, что они, как правило, происходят из «семей, где царит атмосфера беспорядка и безмолвия, где безразличие к чув­ствам другого часто идет рука об руку с физической жестокостью и недостаточной поддержкой и заинтересованностью» в жизни ребен­ка2. В.П. Эфроимсон приводит результаты психического обследова­ния 53 убийц, которое показало, что 2/3 из них воспитывались в дет­стве под постоянной угрозой тяжелых физических наказаний и дей­ствительно подвергались им3. Из автобиографий и литературных описаний мы узнаем, что многие известные террористы выросли в семьях, где отсутствовал один из родителей, либо вообще были сиро­тами. Так, С. Перовская ушла из дома в юности из-за разрыва с от­цом. Около четверти активистов РАФ (левотеррористической группы в ФРГ) являлись выходцами из неполных семей. Известный пале­стинский террорист Абу Нидаль в 10 лет остался без матери. Ж.­М. Ле Пен, лидер ультралевого национального фронта, в подростко­вом возрасте потерял отца. Руководитель крайне правой Британской национальной партии Д. Бинон также лишился отца в шесть лет. У матери-инвалида на руках осталось четверо детей4. Одиночество, не­достаток человеческого тепла окрашивают с детства эмоциональный мир многих тиранов. Так, Иван Грозный стал сиротой в 8 лет5, Ф. Франко был брошенным и неоднократно унижаемым ребенком, конфликтом с отцом было окрашено детство Гитлера6. Травматиче­ский опыт детства способствует формированию у человека комплекса неполноценности, страха перед миром, рассматриваемым в качестве враждебного. Такие люди пытаются компенсировать свое одиноче­ство, унижения и боль детских лет. Деструктивная деятельность,

направленная вовне, дает такой личности возможность ощутить свою

неполноценными или неуравновешенными, равнодушными к своим

детям, иногда пьющими, склонными к употреблению психоактивных средств. В специальном исследовании Н. Селдина «Семья наркома­на» говорится о том, что матери наркоманов по своему характеру ча­ще бывают властными, эмоционально не развитыми, что является фактором риска наркомании1. В.Т. Лисовский и Э.А. Колесникова обращают внимание на зависимость наркотизма от психологической атмосферы семьи. Так, среди детей из психологически благополуч­ных семей число попробовавших наркотики составляет 38 %, а среди детей из неблагополучных семей – 48 %, то есть возрастает на 10 %. Важным фактором, влияющим на отношение подростков к наркоти­кам, является взаимоотношение с родителями. Среди подростков, имеющих взаимопонимание с отцом, на опыт знакомства с наркоти­ками указали 33 %, а среди тех, у кого такое взаимопонимание отсут­ствует, – 47 %. Об опыте знакомства с наркотиками рассказали 32 % подростков, имеющих взаимопонимание с матерью, и 53 % респон­дентов, у которых такое взаимопонимание отсутствует. Проявление негативного отношения или жестокого обращения в семье также уве­личивает риск употребления наркотиков. Так, безразличие, невнима­ние, оскорбления со стороны членов семьи увеличивают число по­пробовавших наркотики на 2 %, а психологическое давление, агрес­сивное поведение или физическое насилие – на 7 %2. Приведенные данные показывают, что семейное неблагополучие является факто­ром, способствующим аутодеструкции личности.

ственной и производственной занятостью родителей, влекущей за со-

бой замену неспешного доброжелательного общения с детьми на контролирующую функцию, подавляющую личность и эксплуатиру­ющую ее как предмет реализации родительских амбиций; чрезмерной опекой, тревожностью, недоверием к возможностям и силам ребенка, которые провоцируют формирование аналогичных параметров в его личности. Определенное влияние на формирование деструктивного поведения оказывает и малодетность современной семьи, лишающая ребенка возможности проживать свои детские эмоции среди детей, снижающая толерантность к другим людям, формирующая высокую степень персонификации, и, в конечном счете, способствующая росту отчуждения и деструктивности. Фактором, способствующим форми­рованию склонности личности к разрушению, является также оттор­жение, неприятие ребенка в силу асоциального образа жизни родите­лей либо в силу предпочтения ими собственных проблем, связанных с карьерой, конфликтами, здоровьем, выживанием. Необходимо, од­нако, обратить внимание на тот факт, что зависимость между де­структивностью и негативной внутрисемейной обстановкой не явля­ется прямой. Это подтверждает феномен так называемых «жизне­стойких детей», выросших в крайне неблагоприятных условиях, од­нако не склонных к деструкции1. Условия социализации индивида – один из факторов, действующих в совокупности с иными – биологи­ческими, психологическими, социокультурными.