Философский анализ деструктивной деятельности человека

верили, что Бог дал каждому свободу принимать решения и следовать им. Если человек верит, что Бог господствует над землей и принима­ет эти отношения, то он становится свободным от желания самоде­струкции. Иудаизм относился к жизни творчески, как к непреходя­щей ценности. Человек в этом смысле был не соперником Богу, а, скорее, равноправным партнером в продолжающейся работе творе­ния. В этом контексте самоубийство выглядит как помеха, отверже­ние возможности творческого созидания жизни. Оно было категори­чески запрещено Торой. Это определялось уже первыми строками книги Бытия, утверждавшими, что жизнь хороша, ее следует ценить, никогда не отчаиваться, ибо за всем, что бы ни происходило, стоит Бог. Маленький кочевой народ, каким были древние иудеи, неодно­кратно в своей истории подвергавшийся нападениям неприятелей, не мог позволить себе роскошь лишиться хотя бы одного мужчины, по­скольку в чрезвычайных обстоятельствах это грозило исчезновением рода. В священных книгах Торы описаны лишь единичные случаи самоубийства, например Самсона, принуждавшегося к идолопоклон­ству филистимлянами, царя Саула и его оруженосца при угрозе пле­нения врагом, Ахитофеля, предавшего своего повелителя, царя Дави-

да. Даже в проникнутых экзистенциальным пессимизмом книгах

Иова и Екклесиаста видна глубокая привязанность к жизни. Иов, например, по всем современным критериям является человеком с очень серьезным суицидальным риском. Он страдает одновременно от множества потерь (детей, общественного положения, материаль­ного благополучия) и от неразделенных чувств. Его жена советует ему покончить с собой. Он переживает одиночество, гнев, тревогу, унижение, страдание от физической боли и депрессию. Жизнь от­вергла его, и он ощущает привлекательность смерти, утратив надеж­ду на изменения в будущем. И, наконец, он живет жизнью, не имею­щей смысла. Что же остановило его? Экзистенциальное объяснение этому уже приводилось. Но есть и психологическое, основанное на традициях Торы: Иова не до конца оставило желание продолжать по­иски понимания смысла жизни, что возвратило ему надежду1.

В русской истории известны и случаи коллективных само­убийств еретиков и раскольников по религиозным мотивам. Напри­мер, в конце XVII – начале XVIII вв. под влиянием знаменитого «От­рицательного писания инока Ефросина» произошло около 40 следовавших одно за другим массовых самосожжений («гарей») и самоутоплений, в которых погибло до 20 тыс. старообрядцев. От­дельными эпизодами это повторялось и в XIX в. Например, известно коллективное самоубийство в Терновских хуторах, когда во избежа­ние наложения «антихристовой печати» (проведения всероссийской переписи) более 20 человек, большей частью старообрядцев, покон­чило с собой, живьем закопав себя в землю4.

законодательство России рассматривало покушение на свою жизнь

В настоящее время суицид остается достаточно актуальной про­блемой. Так, в 2000 г. во всем мире примерно 815 000 человек покон­чило с собой. Это дает ежегодный уровень смертности по всему миру около 14,5 случаев на 100 000 человек, или одно самоубийство каж­дые 40 секунд. Самоубийство является 13-й по счету причиной смер­ти во всем мире, а среди тех, кому от 15 до 44 лет, нанесение себе по­вреждений – четвертая по значимости причина смерти и шестая – плохого здоровья и потери трудоспособности4. Уровень самоубийств в обществе является относительным, но достаточно объективным критерием его социально-психологического благополучия. На сего­дняшний день в мире принят критерий 25 завершенных суицидов в год на 100 000 населения. Если данный критерий превзойден, то это

ряд различных профессий и родов занятий, где встречается высокая частота самоубийств. Среди квалифицированных работников наибольший риск существует у врачей и медицинских сестер. Уро­вень суицидов у мужчин врачей в 3 раза выше, чем у мужчин вообще. В США ежегодный показатель суицидов для врачей-женщин состав­ляет 41 на 100 000 населения по сравнению с 12 на 100 000 женщин старше 25 лет, не имеющих медицинского образования. Внутри вра­чебной корпорации наибольший суицидальный риск имеет место у психиатров и психотерапевтов. Доступность лекарств, знание их ток­сичности являются важными факторами при совершении само­убийств у врачей, так как отравление лекарственными препаратами – наиболее частый способ самоубийств среди них. Врачи-психиатры и клинические психологи, совершившие суицид, чаще всего страдали непсихотическими психическими расстройствами: депрессиями, ал­коголизмом, наркоманиями, личностными расстройствами. В боль­шинстве случаев у этих специалистов еще до выбора профессии наблюдались личностные или аффективные расстройства, что весьма часто сознательно или подсознательно мотивировало выбор профес­сии. Однако в 90 % случаев врачи, совершившие суицид, предвари­тельно испытывали трудности на работе, в семье или имели серьез­ные нерешенные социальные проблемы. Среди врачей высокий риск суицидов также наблюдался среди стоматологов. Группами высокого риска являются полицейские, военные, химики, представители твор­ческой интеллигенции (писатели, художники, музыканты), юристы. Ниже среднего показатели самоубийств у мелких бизнесменов, учи­телей, квалифицированных рабочих, крестьян. Минимальный суици­дальный риск отмечается у почтовых служащих и служителей церк­ви1.