Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Философия музыки в новом ключе. Музыка как проблемное поле человеческого бытия

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
глубины заключается вего способности возбуждать ощу­щение беспокойства по поводу политического или соци­ального устройства… Выбор Шубертом поэтического ма­териала указывает на неудовлетворенность существующим положением вещей; его способность читать субверсивные коды Мюллера, которые можем читать мы двести лет спу­стя, несомненна». [Bostridge I.Schubert’s Winter Journey: An Anatomy of Obsession. — L.: Faber and Faber, 2015. P.374] Может показаться, что такое погружение в социальный дискурс эпохи Шуберта является излишней рационали­зацией столь эстетически и эмоционально наполненных текстов. Но настроения протеста очень важны для роман­тизма вцелом, который возник во многом впротивовес го­сподствующему классицизму сего четкими правилами ле­гитимации художественного произведения. Й. Бостридж, сотни раз переживший на сцене всю гамму эмоций, со­держащихся вэтом цикле, утверждает обратное: «Мы все, исполнители иаудитория, входим в некую эстетическую общность, вкоторой втечение немногим больше часа мы подвергаем сомнению наши базовые установки и образ жизни. Экзистенциальная конфронтация, воплощенная в Винтеррайзе, легко узнаваема, даже поддается раци- онализации; политические моменты легко пропустить, но нельзя выбросить их из истории… Мы сталкиваемся вВинтеррайзе со своими собственными тревогами, инаша цель может быть катрасической или даже экзистенциаль­ной,— размышляет автор, изаканчивает важнейшим для всякого причастного к искусству человека вопросом. — Если смысл философии втом, чтобы не только интерпре­тировать, но иизменять мир, вчем же смысл искусства?». [Bostridge I. Schubert’s Winter Journey: An Anatomy of Obsession.— L.: Faber and Faber, 2015. P.374] Всвязи сэтим
161
возникает интерес кответу самих представителей роман­тизма на этот вопрос. Романтики настаивают на том, что главный смысл поэзии иискусства вообще состоит ввос­произведении глубин человеческого духа, сколь высоких, столь инепостижимых. Объективная действительность не может выступать для искусства питательной почвой, а,на­против, отрицательно воздействует на художественное воображение. Отсюда выглядит обоснованным переме­щение акцента на возможности исследования внутренне­го состояния героя в художественном творчестве, куль­тивирование сильных переживаний и страстей, которые захватывают человека целиком, уводя его вобласть тран­сцендентного. Неизбежное при такой эстетической про­грамме разрушение прежних устойчивых способов фор­мообразования нередко сопровождалось абсолютизацией субъективности. Саморефлексия романтиков, отраженная как вих теоретизировании, так и вхудожественных про­изведениях, не противоречит сегодняшнему восприятию, несмотря на колоссальные изменения вмире— субъектив­ность столь же важна ипроблематична вситуации реаби­литации Другого в(пост)современной культуре ипопыток утвердить принцип интерсубъективности в отношениях сДругим. Сложные тропы человеческих переживаний ве­дут от радости кгорю, несмотря накульт гедонизма ипо­требления, ипереживания несчастного влюбленного, бре­дущего по унылой зимней дороге, вовсе не чужды нашим современникам, как бы они не хотели этого скрыть под флё­ром прагматичности и рациональности. «…скиталец, как илюбой человек, как все мы вопределенный момент, осоз­нает то, что всем нам приходится признать: неизбежность пути без возврата».[Bostridge I. Schubert’s Winter Journey: An Anatomy of Obsession.— L.: Faber and Faber, 2015. P.105]
162
Романс как художественная форма; циклы
ицелостности
Что касается способов формообразования, то цикл, не­сомненно, наиболее показателен сточки зрения возможно­стей передачи смысловых и эстетических составляющих, образующих единство, вбирающее всебя все фрагменты, ко­торыми являются отдельные его песни. Цикл песен, всмысле набора песен, объединенных общей поэтической идеей, был феноменом XIXвека, побочным продуктом подъема немец­кой Lied. Вокальный цикл занимает особое место ввокаль­ной музыке. «Внем сособой полнотой раскрывается избран­ный композитором тип отражения поэтических образов. Раскрывается не только на уровне отдельных образов, но ина уровне поэтического мира вцелом. Вцикле отчетливо вид­но, какие стороны художественного мировосприятия поэта оказались особенно близки композитору икак они преломи­лись вего собственном мировосприятии».[Васина-Гроссман В.Музыка ипоэтическое слово. Ч.2–3. М.: «Музыка», 1978, C.304] Употребляя принятую нами терминологию, именно цикл становится тем дискурсивным пространством, вкото­ром наиболее ярко выражены эстетические исемантические доминанты составляющих его текстов. В. Васина-Гроссман считает, что иотдельные песни, объединенные лишь име­нем их автора, «…часто несут всебе определенные призна­ки цикличности».[Васина-Гроссман В. Музыка и поэтиче­ское слово. Ч.2–3. М.: «Музыка», 1978, C.305] Это помогает объединить ряд отдельных песен впрограмме исполнителя, основанной на определенной дискурсивной доминанте. Вка­честве примера обратимся вновь к столь любимому нами Шуберт у.
163
В творчестве композитора, многогранном и богатом, жанр Lied занимает особое место, связанное с«характерным для искусства той эпохи (в особенности романтического) углублением вмир человеческой души, с желанием понять все самые тайные исложные процессы духовной жизни че­ловека». [Васина-Гроссман В. Музыка ипоэтическое слово. Ч.2–3. М.: «Музыка», 1978, C.306] Визвестных циклах на сти­хи В.Мюллера все составляющие их песни объединены водно поэтико-музыкальное пространство на основе единства ав­тора поэзии, сюжетных связей между ними, составляющий остаточно связный нарратив. Любовь-Страдание является выраженной эстетической доминантой как «Зимнего пути», так ипрекрасной мельничихи»— рассказанные языком по­эзии имузыки, соотносимые сизобразительным искусством своего времени, часто апеллирующие кприроде песни этих циклов становятся инстанциями внарративе, хотя конец его остается открытым. Вцикле любовное переживание стано­вится частью более широкой панорамы жизни, оно связа­но не только со столь любимой романтиками природой, но исокружающей обыденностью, чуждой трансцендентности любовного переживания, но, тем не менее, составляющей неотъемлемую часть жизненного мира. «Шуберт показал склонность к определенным поэтическим темам. Прежде всего, это любовь иприрода, вособенности радость иболь молодой любви, и взаимосвязь состояний человека ипри­родных явлений».[Newbold B. Schubert.  e Music and the Man.— L., Victor Gollancz, 1999, P.56] Что касается большо­го количества разрозненных произведений этого жанра, они также тяготеют кобъединению сточки зрения дискурсивной доминанты, вданном случае, Любви-Страдания. Это объе­динение, его концептуальная основа зависят от исполнителя иего интерпретации выбранных песен. Кроме того, ициклы,
164
созданные самим Шубертом, «…не формируют континуума нарратива, но представляют собой серию эпизодов, расска­занных от первого лица».[Newbold B. Schubert.  e Music and the Man.— L., Victor Gollancz, 1999, P.299] Исполнитель может продолжить этот «психологический монолог», выби­рая соответствующие выбранной тематической доминанте произведения из богатого песенного наследия композито­ра. Создавая новую целостность, исполнители могут стать со-авторами создателей произведения: «…достигнув высот всвоем искусстве, они вносят туда дополнительный творче­ский элемент, которого там изначально не было ине могло быть. Исполнение становится партнерством, почти партнер­ством, почти сотвоерчеством,— тогда итолько тогда, когда исполнитель мыслит себя как средство для достижения цели, заданной произведением».[Newbold B. Schubert.  e Music and the Man.— L., Victor Gollancz, 1999, P.65] Для примера возьмем программу песен Шуберта, которую составил из­вестный исполнитель камерной музыки, Шуберта втом чис­ле, Саймон Кинлисайд.
Британский баритон создал эклектичную и оригиналь­ную программу, отражающую весь спектр его собственных переживаний, связанных сШубертом. Программа включает композиции, основанные на текстах Метастазио, таких как «L’incanto degli occhi», включая жгуче-печальное ‘Abschied’ («Прощание») из цикла «Schwanengesang», опубликован­ного посмертно. Такое объединение ряда тематически свя­занных песен основано на большом опыте интерпретации музыкально-поэтических текстов не только Шуберта, но идругих композиторов-романтиков, на глубоком внутрен­нем переживании, необходимом для того, чтобы передать общее настроение грусти неосуществленной любви, и в то же время энергетику, заложенную во многих, даже самых
165
безнадежных моментах шубертовских песен. Смена различ­ных настроений ипереживаний происходит внутри каждого фрагмента, где исполнитель «соединяет отдельные моменты вубедительное целое» ипозволяет «эмоциональным край­ностям песен говорить за себя».([Эл. ресурс] URL http://www. simonkeenlyside.info/index.php/performances/performances­concert-recital-oratorio/concert-performances-2011/2011–03– 13-alice-tully-hall-new-york-emanuel-ax/21) Таким образом, даже не будучи формально закрепленным, музыкально-по­этический дискурсивный универсум создается исполните­лем на основе общности столь любимой романтиками темы Любви-Страдания, пронизывающей эти песни Шуберта на стихи разных поэтов даже не принадлежащих кодной эпохе или языковой традиции.
Завершая этот экскурс в музыкально-поэтический мир романтизма, в репрезентации Любви-Страдания средства­ми музыки ипоэзии вэпоху, достаточно отдаленную от нас, хотелось бы вернуться кнашим дням, кчувствам ипережи­ваниям современников, которые, как показывает интерес кконцертам, записям, книгам, посвященным камерным во­кально-поэтическим жанрам, вовсе не чужды ни любовным переживаниям, ни обращениям к природе представителей романтизма. На некоторые из вопросов, связанных своздей­ствием сочетанием слова и музыки на человека, ответы не найдены. «Природа музыкального восприятия не была рас­крыта по той причине, что секрет этого восприятия заклю­чен вфизиологии процесса. Чтобы узнать ответ на этот во­прос, понадобятся совместные усилия физиолога, психолога ифилософа (эстетика) ». (Рэнд А.Романтический манифест. С. 56). Тем не менее, можно сказать, что преображенные двумя великими искусствами человеческие переживания находят отклик услушателя, как искушенного втонкостях
166
музыкально-поэтических дискурсивных формаций, так инеподготовленного, судивлением открывающего для себя близость чувств романтического героя исвоих собственных.
С эстетической точки зрения, музыкально-поэтические тексты более определенны концептуально, чем «чистая» му­зыка, в области которой «…не может быть по-настоящему объективных критериев эстетической оценки,— утверждает А.Рэнд,— нет критериев, позволяющих идентифицировать музыкальное содержание, то есть эмоциональный смысл дан­ной пьесы, продемонстрировав таким путем эстетическую объективность реакции на нее». (Рэнд А.Романтический ма­нифест: Философия литературы.— М.: Альпина паблишерз,
2011. C. 55) Когда музыка соединяется со словом, такая оценка становится более возможной иопределенной, что усиливают визуальные параллели сизобразительным искусством, воз­никающие при восприятии описаний природы. Й.Бостридж в своем анализе песни «Одиночество» из «Зимнего пути» ссылается на картины К.Д.Фридриха, «…которые помогают нам понять политические исоциальные корни даже самого метафизического, обращенного к небесам искусства этого периода. Это не лишает скитальцев Шуберта и Фридриха их эстетической самостоятельности, … но показывает, что они были созданы вистории, ане всовершенно отдельном от нее мире».[Bostridge I. Schubert’s Winter Journey. P. 287] Сочетание вечных для человека чувств, эмоциональной на­сыщенности музыки, возможностей понимания Другого, красота мелодии делают музыкально-поэтический дискурс романтизма важным иинтересным для наших современни­ков. Несомненно, чтобы он мог позволить человеку, живу­щему в пространстве избытка информации и агрессивных стратегий массовой культуры, найти всвоей душе отклик на эмоции ипереживания, которыми наполнены тексты этого
167
дискурса, нужны соответствующие условия. Ввести челове­ка, особенно молодого, вэтот мир можно лишь постепенно, приоткрывая его завесу, объясняя его коды, выбирая более созвучные нашему времени темы иформы— ивэтом задача тех, кто любит музыку ипоэзию, столь замечательно вопло­щенных в музыкально-поэтическом дискурсе романтизма. Что касается темы Любви/Страдания, она не чужда никому из нас, а ее эстетизация в дискурсе романтизма способна помочь человеку выйти из рутины повседневности инайти красоту всвоем внутреннем мире иотношениях сДругими, которой нам всем так не хватает.
ГЛАВА 5.
РУССКАЯ КУЛЬТУРА ГЛАЗАМИ ДРУГОГО:
«ЕВГЕНИЙ ОНЕГИН» В БРИТАНСКОЙ
ИНТЕРПРЕТАЦИИ
Никто не может отрицать устойчивости линий давних традиций, обычаев и привычек, национальных языков икультурной географии, но нет никаких оснований, кроме страха ипред­рассудков, настаивать на своей изолированно­сти и исключительности, как будто в этом за­ключается вся жизнь.
Э.В.Саид
В этой главе мы обратимся одной их важных проблем, которая не может не волновать наших соотечественников, увечной проблеме русской культуры: «Кто мы?» ипопробу­ем взглянуть на нее «извне», сделав это на материале русской классической музыки.
По мере того как Россия входит вглобализированное пространство XXIвека, проблема культурной идентично­сти нуждается впереосмыслении всоответствии стенден­циями наших дней, стеми процессам вмировой культуре, которые оказывают влияние на социокультурную ситуа­цию всегодняшней России. Особо важным для самоиден­тификации, понимания Себя, своей культуры и ее места вмировом культурном пространстве представляется взгля­нуть на себя глазами Другого, посмотреть, как выстраива­ется репрезентация русской культуры в различных худо­жественных формах, выяснить, где работают стереотипы, агде создатели новых интерпретаций текстов русской куль­туры пытаются понять глубинный смысл того или иного
169
произведения, выявить его антропологически универсаль­ный смысл.
Формирование представлений о русской культуре за пределами нашей страны происходит, восновном, на основе репрезентаций в различных культурных текстах и художе­ственных формах, от популярных масс-медийных до класси­ческих, предназначенных для подготовленного восприятия. Современный человек знакомится сдобром излом, любовью и предательством, фемининностью и маскулинностью, эт­нокультурными практиками и даже с природой во всем ее многообразии спомощью тех образов, которые созданы при помощи репрезентации вразнообразных текстах иформах. В то же время эти репрезентации определяют восприятие реальности человеком, выросшем ивоспитанным вуслови­ях тотальной медиатизации культуры. Еще Т.Адорно, под­вергший всесторонней критике «культурную индустрию», отмечал власть репрезентаций и их способность затмевать реальность. По его мнению, культурная индустрия (как иее защитники) претендует на упорядочивающую роль в хао­тическом мире, хотя, по сути дела, она этот мир разрушает. «Цветной фильм разрушает уютную старую таверну быстрее, чем это могли бы сделать бомбы. Фильм уничтожает ее образ. Никакое родное место не может пережить обработку филь­мом, который прославляет его и,таким образом, превраща­ет его уникальный характер, основу его жизненной силы, в неизменную одинаковость». (Adorno T. Cultural Industry Reconsidered.— In: Culture and Society. Cambridge University Press, 1990.— P.279)
Погруженный вмир репрезентаций человек часто не го­тов воспринимать реальность, которая может казаться менее яркой ивыразительной, чем созданные при помощи техниче­ских средств образы. Вто же время отношение кмиру часто
170