Уильям Шекспир. Человек на фоне культуры и литературы

драматурга и пр.) и начавшийся в XIX веке культ (бар­долатрии, шекспиропоклонства, по меткому неологиз­му Б. Шоу), в восторженном хоре поклонников перио­дически звучат голоса несогласных. Так, в статье «О Шекспире и драме» Л. Н. Толстой ставит под сомне­ние эстетическую исключительность Шекспира как та­ковую, считая его скучным и пошлым: «Прочтя одно за другим считающиеся лучшими его произведения: “Ко­роля Лира”, “Ромео и Юлию”, “Гамлета”, “Макбета”, я не только не испытал наслаждения, но почувствовал неотразимое отвращение, скуку и недоумение о том, я ли безумен, находя ничтожными и прямо дурными про­изведения, которые считаются верхом совершенства всем образованным миром, или безумно то значение, которое приписывается этим образованным миром произведениям Шекспира». Гнев и неприязнь великого русского классика обретают масштабы открытой нена­висти: «Ряд случайностей сделал то, что Гете, в начале прошлого столетия бывший диктатором философского мышления и эстетических законов, похвалил Шекспи­ра, эстетические критики подхватили эту похвалу и стали писать свои длинные, туманные, quasi-ученые статьи, и большая европейская публика стала восхи­щаться Шекспиром. Критики, отвечая на интересы пу­блики, стараясь, соревнуясь между собой, писали но­вые и новые статьи о Шекспире, читатели же и зрители еще более утверждались в своем восхищении, и слава Шекспира, как снежный ком, росла и росла и доросла в наше время до того безумного восхваления, которое, очевидно, не имеет никакого основания, кроме внуше­ния». Однако эта пламенная отповедь не в состоянии заглушить мощного хора других голосов, слаженно и воодушевленно поющих Шекспиру заслуженные дифи-