Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Уильям Шекспир. Человек на фоне культуры и литературы
.pdf
Акт II. Шекспир в Лондоне. Расцвет
любию Таморы противопоставлены его гордыня и принципиальность: он не только приносит пленника в жертву
на глазах у матери, но и убивает собственного сына, защищая то, что считает законом. Это проявление варварства и бесчеловечности повторяется в конце пьесы, когда
Тит на пиру убивает собственную дочь, так как ее увечья
напоминают ему о бесчестье и позоре. Практически в это
же время Арон, которого все считают бессердечным, с
риском для жизни покидает Рим и пробирается к готам,
чтобы спасти своего ребенка. Благодаря этим контрастам
граница между понятиями «римское» и «варварское» в
пьесе размывается, превращаясь из географической и
этнокультурной категории в этическую и нравственную.
Еще одна оппозиция, лежащая в основе проблематики пьесы и определяющая принцип построения системы
персонажей,— животное и разумное (культурное) начало в человеке. Для эпохи Возрождения, в рамках которой создавался этот текст, очень актуальным было противопоставление природного, естественного (Natura)
культурному, облагораживающему воздействию (науки,
образования, искусства) (Cultura). При этом подлинная
гуманистическая гармония в рамках одной личности
мыслилась как равноправный союз двух начал. Враги
Тита позволили диким, животным, низменным страстям
возобладать над нравственностью, разумом, честью,
тогда как Тит, избрав высшее служение, уничтожил в
своей душе естественные, заложенные природой привязанности, забыл о снисходительности к слабостям других, что привело его к гордыне и бессердечию.
Впоследствии его заблуждение разделит король Лир, в
состоянии душевной слепоты презревший отеческий
долг в угоду своему честолюбию и гордыне. Однако Лира Шекспир подводит к моменту наивысшего прозрения,
катарсиса, а Тита— нет.
241
О. В. Разумовская. УИЛЬЯМ ШЕКСПИР
Л
е
к
ц
и
и
P
R
O
Обстоятельства смерти Тита не позволяют предполагать, что он понял истинный смысл произошедших с ним
несчастий и осознал свою роль в этих событиях. Однако на
сцене остается Люций, сын Тита, который на протяжении
пьесы проявлял качества, недостающие отцу: терпимость,
проницательность, отсутствие фанатичного преклонения
перед Римом, а главное— способность к прощению и милосердию. Видя любовь мавра к сыну, Люций мог бы усугубить страдания злодея, приказав казнить ребенка Арона.
Именно такому мучению— наблюдать страдания и смерть
детей— подверг Арон самого Тита, однако Люций разрывает порочный круг мести и жестокости, оставляя ребенка
в живых. Этот поступок выглядит спорным в исторической
перспективе, ведь повзрослевший отпрыск императрицы
может в будущем предъявить претензии на власть (частая
тема исторических хроник) или захочет отомстить за казненных родителей («задел» для возможной трагедии мести), однако Люций предоставляет судьбе определить правильность его решения. Важно лишь то, что правление нового императора, выбранного всем народом, начинается с
акта милосердия, и этот же урок должен усвоить его сын,
внук Тита, который должен будет стать его наследником.
Как и все англичане на тот момент, Шекспир хотел бы видеть преемником Елизаветы мудрого, гуманного, милосердного монарха, который учел бы опыт предшествующих
эпох и мог бы внять предостережению, заложенному в словах одного из персонажей «Тита Андроника»:
242
О, дайте научить вас, как собрать
В единый сноп разбитые колосья
И в плоть одну разрозненные члены,
Чтоб сам себе не стал отравой Рим,
И он, пред кем склоняются державы,
В отчаянье, как жалкий отщепенец,
Постыдно не покончил сам с собой. (V, 3)
Акт II. Шекспир в Лондоне. Расцвет
Даже не заменяя «Рим» «Лондоном» в этих строках,
можно понять, насколько глубоко волновали молодого
драматурга проблемы власти, справедливости, милосердия и человечности. К сожалению, поэтическое воззвание Шекспира осталось не услышанным: менее полувека отделяет дату написания «Тита Андроника» от
начала гражданской войны в Англии, разгоревшейся в
том числе из-за непродуманной и своевольной политики
Якова I и его наследников. Так пьеса, которая одними
критиками воспринималась как шекспировский «фальстарт» в жанре трагедии, другими— как пародия на драму мести, в итоге оказалась вполне серьезной попыткой
молодого драматурга отразить растущее в Англии внутреннее напряжение, предвещавшее неизбежную катастрофу государственного масштаба. Впрочем, ни возможной пародийности пьесы, ни ее чисто елизаветинской экстравагантности это не отменяет. В любом
случае, Шекспир не планировал останавливаться на достигнутом, но и не спешил радикально менять жанровую
направленность своего творчества.
8. «Вражды минувших дней раздор
кровавый…»
Хотя «Тит Андроник» был принят публикой восторженно, Шекспир не торопился снова обращаться за вдохновением к Мельпомене. Возможно, как автор он все еще
чувствовал себя не слишком уверенно в жанре трагедии,
или не находил пока подходящего материала для новой
пьесы, или его собственное настроение не располагало
к созданию мрачных произведений с печальным фина-
*
У. Шекспир. Ромео и Джульетта. Пер. Т. Щепкиной-Купер ник.
*
243
О. В. Разумовская. УИЛЬЯМ ШЕКСПИР
Л
лом. Середина 1590-х годов была в его творчестве са-
е
мым плодотворным периодом — комедии появлялись
к
ц
из-под его пера одна за другой, он дописывал цикл со-
и
и
нетов и продолжал сочинять исторические хроники.
Вних тема распри, вражды, конфликта возникала уже в
P
R
силу своего материала, однако она странным образом
O
обнаруживается у Шекспира даже в комедии, хотя здесь
разрешается без человеческих потерь и к обоюдному
удовольствию всех участников. Это не противоречит
идущим еще от Античности требованиям жанра: персонажи комедии подвергались разного рода испытаниям,
зачастую незаслуженным, которые увенчивались благополучной развязкой, опять же, не всегда мотивированной логикой поведения действующих лиц. Вэтом комедия диаметрально отличалась от трагедии, в которой
реализовывалась прямо противоположная схема. Путь
главного героя начинался с точки относительной стабильности (так, Эдип в пьесе Софокла предстает перед
зрителями в образе всеми чтимого царя, спасителя города; Агамемнон у Эсхила в одноименной трагедии —
триумфатор, с победой вернувшийся домой), однако
развитие действия ведет к необратимой катастрофе, которую герой сам вызвал своими поступками и которая
приводит его к гибели, позволяющей искупить трагическую вину и восстановить вселенское равновесие.
Шекспир сохраняет традиционную для комедии схему
развития сюжета, однако более тонко «аранжирует» все
его элементы. Даже в самой жизнерадостной и беззаботной из его пьес всегда присутствует угроза близкой
беды или смертельной опасности. Она подобна нотке горечи в бокале вина или острому шипу, скрывающемуся
под нежными цветочными лепестками. Без этого трудноуловимого компонента царящее в его пьесах веселье
напоминало бы лишь безудержный и бесшабашный
244
Акт II. Шекспир в Лондоне. Расцвет
фарс. Как правило, у Шекспира угроза направлена не
только на персонажей— она как бы разлита в самой атмосфере пьесы, бросает мрачную тень на веселый и
жизнерадостный мир всего произведения.
К примеру, в «Комедии ошибок» отцу разлученных
близнецов угрожает смертная казнь, потому что два города (Эфес и Сиракузы) находятся в состоянии открытой
вражды. Монолог Герцога, открывающий действие, описывает ситуацию, которая вполне достойна трагедии:
Вражда, раздор родились из обиды,
Которую нанес ваш злобный герцог
Купцам, почтенным нашим землякам:
Им не хватило золота на выкуп
Своих голов, и был тогда скреплен
Его декрет их кровью; с той поры
*
И мы к вам потеряли состраданье
.
Сюжет комедии «Бесплодные усилия любви» (1594–
1595) тоже вращается вокруг политического спора, чреватого военным конфликтом двух государств: отцы главных героев, прежний правитель Наварры и французский
монарх, заключили сделку, предметом которой были
крупный денежный займ и Аквитания. Принцесса и влюбленный в нее Фердинанд вынуждены выяснять одновременно любовные отношения и государственные вопросы. Оба аспекта их отношений развиваются напряженно, и в качестве сюжетного аналога deus ex machina
выступает смерть отца принцессы, разрешающая политическую часть конфликта и отдаляющая по времени
развязку любовной линии.
Следующая по дате написания комедия, «Сон в летнюю ночь», казалось бы, является одной из самых жизне-
*
Пер. А. Некора.
245
О. В. Разумовская. УИЛЬЯМ ШЕКСПИР
Л
утверждающих пьес— и не только в творчестве Шекспи-
е
ра, но и вообще в истории жанра. Однако центральное
к
ц
событие комедии, свадьба Тезея и Ипполиты, была, с
и
и
учетом мифологического контекста, одним из эпизодов
P
продолжительной и кровопролитной войны, а сам союз
R
афинского царя и предводительницы амазонок строился
O
на принуждении и насилии: «Тебя мечом я сватал, Ипполита, / Твою любовь жестокостью снискал»
*
. Хотя Тезей в
пьесе предстает куртуазным женихом и нежным супругом, его решение по делу Елены, влюбленной в Лизандра, кажется излишне суровым и говорит о его жесткости
и бескомпромиссности: подчинение отцу, монастырь или
смерть. Даже приготовления к брачным празднествам и
реющая в самом воздухе чувственная томность не смягчают характер царя. Принуждение молодой афинянки к
безлюбовному, вынужденному браку под страхом смерти
диссонирует с общей атмосферой беззаботного веселья
и предвкушения праздника. Последствия разлада в супружеских отношениях, проникновения в отношения влюбленных ревности, враждебности, взаимного недовольства показаны на примере ссоры Титании и Оберона как
разрушение общей гармонии в природе и мире:
…И вол тянул ярмо напрасно; пахарь
Без пользы тратил пот; зеленый злак
Сгнил юным, усиков не отрастив;
Загон пустует в наводненном поле,
Овечьим мором сыто воронье;
Дерн, где играют в мельницу, затоплен.
И лабиринты на лугах зеленых
Заброшены и еле различимы.
<…>
*
Пер. М. Лозинского.
246
Акт II. Шекспир в Лондоне. Расцвет
Луна, владычица морских приливов,
Бледна от гнева, увлажняет воздух,
И множатся простудные болезни.
От этого разлада поры года
Смешались: седовласые снега
Лежат на свежем лоне алых роз,
А мерзлый череп старого Мороза
Увенчан, как на смех, душистой вязью
Цветочных почек; благостная осень,
Сердитая зима, весна и лето
Сменились платьем; изумленный мир
По их плодам не узнает их больше.
И это племя бед произошло
От наших неладов, от нашей ссоры.
Пасторальная идиллия оказывается иллюзорной и
хрупкой, картина цветения и изобилия превращается в
свою противоположность; «добрый» царь демонстрирует тиранические черты. Оберон, король эльфов, двойник
или, точнее, наместник Тезея в сказочном мире, подчеркивает нравственную амбивалентность образа правителя: он своеволен, мстителен, нарушает супружеские
обеты и вмешивается в судьбы смертных ради забавы.
Его магический произвол в отношении влюбленных симметричен авторитаризму Тезея, освященному законом.
Два правителя, не подозревая друг о друге, играючи
вершат судьбы своих беспомощных подданных. Обе царицы, Ипполита и Титания, такие же игрушки в руках повелителей, как и простые смертные. Желание Оберона
проучить Титанию и его способ наказать ее за непокорность и нежелание немедленно беспрекословно удовлетворять желания повелителя созвучны методике укрощения Катарины, разработанной Петруччо: дезориентировать, лишить привычных и важных вещей, выставить на
247
О. В. Разумовская. УИЛЬЯМ ШЕКСПИР
Л
посмешище. При ближайшем рассмотрении веселая ко-
е
медия оборачивается драмой.
к
ц
и
и
P
R
O
В комедии «Венецианский купец» благополучие персонажей тоже постоянно оказывается под угрозой. Один
из героев переживает череду совсем не шуточных испытаний — потерю имущества, разорение, угрозу мучительной гибели. Вкульминационный момент ни деньги,
ни вмешательство властей, ни помощь друзей не могут
отвести от Антонио смертельной опасности, и Шекспир
вновь прибегает к старому (действительно старому!) доброму приему «бог из машины», в качестве которого выступает Порция, переодетая юристом. Тема вражды в
этой пьесе преломляется сквозь призму противостояния
еврея Шейлока и его должников-христиан.
В пьесе «Много шума из ничего» неприятности Геро
связаны с враждой дона Педро и его сводного брата, дона Хуана. Ссорятся и братья-герцоги в комедии «Как вам
это понравится», но эта распря уже выходит на государственный уровень— младший свергает старшего, захватывает власть и притесняет сторонников изгнанного правителя. На подчиненной ему территории воцаряются подозрительность и враждебность: брат (Оливер) умышляет
против брата (Орландо), при дворе вместо любительских
постановок, как в «Бесплодных усилиях любви» и «Сне в
летнюю ночь», развлекаются зрелищем жестокого побоища— картина, не располагающая к веселью. Стихия комического начинается за пределами захваченного города, в лесу, который олицетворяет внутреннюю и внешнюю
свободу для героев и создает идиллический фон, настраивая всех на лирический и романтический лад (герцогтиран, оказавшись в лесу, раскаивается в своих проступках, Оливер тоже преображается из жестокого злодея,
без пяти минут братоубийцы, в комичного, беспомощного
и безобидного влюбленного). В этой достаточно зрелой
248
Акт II. Шекспир в Лондоне. Расцвет
комедии пространство смешного как бы сужается, огранивается, уступает место драматическому, серьезному.
Буквально через год после нее Шекспир напишет очередную пьесу про вражду братьев (трагедию «Гамлет»)— и в
ней уже совсем не останется места для комического...
*
Хотя для Шекспира последнее десятилетие XVI века
было самым плодотворным, полным надежд, планов, достижений, в его творчестве звучит тревога целого поколения, всего народа, успевшего вкусить плоды земного
рая и теперь беспомощно наблюдавшего за его необратимым разрушением. Образы ядовитой змеи, притаившейся в саду, червя, подтачивающего нераскрывшийся
бутон, хищного зверя, стерегущего свою добычу, переходят из одного шекспировского текста в другой, независимо от жанровых различий. Так же и тема распри,
вражды, раскола возникает в этот период практически
во всех его произведениях, вырастая в лейтмотив всего
творчества Шекспира.
Когда драматург, уже завоевавший в Лондоне определенную известность, отваживается во второй раз испытать свои силы в жанре трагедии, он обращается
именно к теме вражды. Противостояние двух фамилий,
война кланов — ситуация, знакомая елизаветинцам не
только из средневековых летописей или переводных
*
Впрочем, у Шекспира в самых серьезных трагедиях находится место для элементов фарса: к таковым относят образы
могильщиков-простолюдинов с их наивной дискуссией на кладбище, да и сам Гамлет не упускает возможности мрачно пошутить
или выдать саркастический каламбур; в «Отелло» смешон и нелеп напыщенный Родриго, чей образ, как и фигуры Армадо («Бесплодные усилия любви»), Гремио и Гортензио («Укрощение строптивой»), восходит к шаблонным амплуа недалеких и навязчивых
«воздыхателей». Даже в пьесе «Макбет» есть место подобным
персонажам— здесь функцию шута в одном из эпизодов выполняет ночной сторож.
249
О. В. Разумовская. УИЛЬЯМ ШЕКСПИР
Л
итальянских новелл. Страна, пережившая войну Алой и
е
Белой Роз (о которой Шекспир неустанно напоминал пу-
к
ц
блике своим драматическим «сериалом» о Генрихах и
и
и
Ричардах), видевшая, как родные по крови люди убивают друг друга за власть (Мария Тюдор и леди Джейн
P
R
Грей, Елизавета и Мария Стюарт), не могла остаться
O
равнодушной к истории двух юных влюбленных, ставших жертвами междоусобной распри.
Трагедия о Ромео и Джульетте была написана Шекспиром, вероятно, в те же годы, что и его юношеские комедии, и переняла часть их жизнерадостности и даже
оптимизма. Ее стилистические особенности, включавшие смешение высокого и низкого, смешного и грустного, делают ее на удивление светлой по духу и легкой для
чтения, однако мешают причислить к высокому канону
лучших трагедий Шекспира. Образы слуг, открывающие
пьесу уличной стычкой, добродушная и суетливая Кормилица, Меркуцио, который играет в трагедии добровольно взятую на себя роль шута, напоминая разом Бирона, Бенедикта и Грациано с его монологом «Мне ж
дайте роль шута, пускай от смеха буду я в морщинах…», — все эти персонажи словно перекочевали в
пьесу из ранних комедий Шекспира и органично вписались в ее образную систему. «Ромео и Джульетта» —
чуть ли не единственная трагедия у Шекспира, где финал не носит характер сценического апокалипсиса, в котором погибают все до сих пор выжившие персонажи.
Напротив, смерть молодых супругов, каким бы печальным событием ни была, выступает не в качестве «последней капли горя»
*
, а как событие, способное остановить многолетнюю вражду и способствовать наступлению долгожданного мира. Приказав увековечить образ
погибшей четы в золоте, Герцог фактически превращает
*
У. Шекспир. Сонет 90. Пер. С. Маршака.
250
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]