Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Уильям Шекспир. Человек на фоне культуры и литературы
.pdf
Акт III. Зрелость
мужском, патриархальном мире могут рассматриваться
как одна из причин ее безумия. Неудивительно, что бедная осиротевшая девушка тянется к Гертруде, инстинктивно надеясь найти в ней замену умершей матери. Но
и королева не в состоянии оказать ей поддержку— она
слишком занята своими собственными семейными проблемами
*
.
Другим исключением из характерной для шекспировских драм схемы становится Джульетта, у которой есть
не только мать, но и ее любящая, заботливая заместительница— Кормилица. Синьора Капулетти воплощает
собой средневековую модель поведения и самовосприятия женщины— выданная замуж в раннем возрасте и,
очевидно, по расчету, в интересах клана, она быстро
адаптируется к своему социально «правильному», хоть и
безлюбовному браку и начинает находить в нем преимущества, постепенно подчиняя себе покладистого супруга. Поэтому ей нечего рассказать юной дочери о любви— даже Кормилица, с ее приземленным восприятием
этого чувства исключительно в плотском аспекте, лучше
понимает свою воспитанницу и потому становится ее наперсницей в деликатных вопросах.
Еще одной шекспировской героине, сироте, Шекспир
позволяет обрести родственную душу и замену умерших
*
Существует также версия, что Гертруда сама была виновницей смерти Офелии— ее рассказ о последних минутах жизни девушки слишком подробен и содержит детали, которые могли быть
доступны только непосредственным свидетелям или участникам
этой сцены. Среди возможных мотивов преступления— ревность,
стремление скрыть следы другого преступления (убийства Гамлетом Полония, о котором можно догадаться по сбивчивым речам
обезумевшей Офелии), забота о сыне— состояние его бывшей
возлюбленной могло негативно сказаться на его и без того неустойчивом рассудке. Виктор Гюго вообще полагал, что Офелия
на момент своей гибель носила под сердцем ребенка, что делало
ее очень «неудобной» для всех.
291
О. В. Разумовская. УИЛЬЯМ ШЕКСПИР
Л
родителей в неродном по крови человеке. Графиня Рус-
е
сильонская в «проблемной комедии» «Конец— делу ве-
к
ц
нец» объявляет себя приемной матерью своей воспитан-
и
и
ницы Елены: «Если бы она была плотью от плоти моей и
стоила бы мне материнских мук, я не могла бы привя-
P
R
заться к ней крепче»
O
*
. Любовь Елены к сыну графини,
Бертраму, вносит некоторый сумбур в потенциально
идиллический поворот сюжета, поскольку чувства героини далеки от сестринских, а сам Бертрам и вовсе не
испытывает к Елене никаких чувств— ни родственных,
ни романтических. Графиня же согласна получить дочь
ценой потери сына:
О дочь моя, не сокрушайся так.
Все это горе взяв себе одной,
Меня лишишь моей законной доли.
Он был мне сыном, но теперь исторгну
Из сердца имя самое его.
Отныне только ты мое дитя.
Чуткая и заботливая по отношению к приемной Елене,
графиня становится требовательной, строгой и даже резкой, когда дело касается ее родного сына; Шекспир совмещает в одном персонаже два лика материнской любви:
Да по сравненью с ней он сам — ничто.
Она бы стоила такого мужа,
Какому двадцать этаких мальчишек
Почли б за честь служить и называли б
Ее тогда смиренно госпожой.
Отношения матерей и сыновей— не менее напряженная тема у Шекспира, чем отцы и дочери. Присутствие в
*
Пер. М. Донского.
292
Акт III. Зрелость
трагедии о принце Датском Гертруды лишь усугубляет
внутренний разлад Гамлета, так как его ревность к дяде
и обида на мать подпитывают разочарование, которое он
испытывает в женском поле, человечестве вообще и в
себе самом. Волумния, мать Кориолана, тоже является
катализатором конфликта героя с окружающим миром.
При этом Гертруда и Волумния принадлежат к разным
типам женских образов. Датская королева покладиста,
пассивна и лишена политических амбиций, заботится о
сыне и страдает из-за его противостояния с Клавдием.
Римская матрона честолюбива, патриотична и по-мужски
воинственна. Кажется, что выйти вместе с сыном на поле боя с оружием в руках ей мешает только уважение к
римским порядкам и обычаям, требующим от женщины
добровольного домашнего заточения; она с воодушевлением рассуждает о сражениях, кровавых поединках и
оружии: «Кровь мужчины / Сверкает ярче золота трофеев. / Груди Гекубы, Гектора вскормившей, / Прекрасный
лоб его, чья кровь пятнала / Мечи данайцев». Предпочтение, оказываемое сугубо мужской сфере— войне— перед женской сферой материнства, роднит Волумнию с
другой шекспировской героиней— леди Макбет, которая
также готова отказаться от реализации своего женского
предназначения ради участия в мужских делах.
…Я кормила грудью
И знаю, как сладка любовь к младенцу;
Но я бы вырвала, склонясь над милым,
Сосок мой из его бескостных десен
И лоб ему разбила, если б я
Клялась, как ты.
Амбиции Волумнии и ее фанатичный патриотизм
сближает ее образ с фигурой Тита Андроника, который
принес своих сыновей в жертву Риму и гордился этим.
293
О. В. Разумовская. УИЛЬЯМ ШЕКСПИР
Л
е
к
ц
и
и
P
R
O
Волумния: «…А если бы он погиб на войне? ...Тогда
сына заменила бы мне его добрая слава, и в ней я обрела бы потомство... будь у меня двенадцать сыновей и
люби я каждого из них столь же горячо, как нашего славного Марция, я легче бы смирилась с доблестной смертью одиннадцати за отечество, чем с трусливой праздностью двенадцатого».
Как и Тит, Волумния не осознает происходящих в государстве политических процессов; амбиции ослепляют ее.
Мне удалось дожить
До исполненья всех моих желаний,
Воображеньем смелым порожденных.
Осталась у меня одна мечта,
Но и ее исполнит Рим.
Излишнее давление матери, ее тщеславие, фанатизм, требования пойти на унижение ради избрания консулом приводят Кориолана к разрыву с Римом и, фактически, его предательству. Подобно тому, как сын Тита,
Люций, уходит из города и присоединяется к готам, так и
Кориолан переходит на сторону врагов Рима, вольсков,
с которыми сражался всю свою жизнь.
«Кориолан»— одна из последних трагедий Шекспира
(а по хронологии описываемых событий следующая за
«Опозоренной Лукрецией»)— замыкает собой римскую
серию. «Кориолан» посвящен теме отношений человека
и государства и связанной с ней проблеме предательства, которая возникает в шекспировском творчестве
еще на этапе «Тита Андроника» и получает развитие в
исторических хрониках и римских пьесах. Шекспир красноречиво изображает в пьесе нарастающий классовый
конфликт, одним из виновников, а затем и жертвой кото-
294
Акт III. Зрелость
рого становится сам Кориолан: простые горожане, вынужденные голодать из-за высоких цен на зерно, находятся на грани открытого бунта против патрициев. Аллегорический образ народа как единого организма, как
тела, пораженного недугом, уже встречавшийся в хрониках Шекспира, получает здесь емкое и наглядное выражение в монологе сенатора Менения:
Однажды возмутились против чрева
Все части человеческого тела,
Виня живот за то, что, словно омут,
Всю пищу поглощает он, а время
Проводит в лени и безделье праздном,
Тогда как остальные члены ходят,
Глядят и слышат, чувствуют и мыслят,
Друг другу помогая и служа
Потребностям и устремленьям общим
*
Родного тела
.
Самому народу отводится в этой притче не слишком
приглядная роль «чрева», поглощающего все ресурсы
тела и не выполняющего никакой другой функции, кроме пищеварения. За этот образ Шекспир получил впоследствии не одну порцию критики, вызванной его явной
антидемократической направленностью. Кай Марций, за
осаду города Кориолы получивший прозвище Кориолан,
готов пожертвовать своей жизнью ради Рима, но при
этом презирает его народ. Плебеи отвечают ему «взаимностью», обвиняя в заносчивости, гордыне и неуступчивости, что ведет к изгнанию бывшего национального
героя, завоевателя и триумфатора. Красной нитью проходит через всю пьесу тема обиды, несправедливости,
обоюдного предательства. К ней же обращается Шек-
*
Пер. Ю. Корнеева.
295
О. В. Разумовская. УИЛЬЯМ ШЕКСПИР
Л
спир в одной из своих греческих пьес, созданных в этот
е
период,— драме «Тимон Афинский».
к
ц
и
и
P
R
O
Ее заглавный герой— богатый афинянин— отчасти
повторяет судьбу Кориолана, за вычетом политических
и военных мотивов: в начале пьесы мы видим социальный «триумф» Тимона, он— душа компании, гостеприимный хозяин и покровитель искусства. Его окружают
приятели, которые на поверку оказываются типичными
*
«параситами»
плавтовских комедий— прихлебателями
и льстецами. Разорившись, он был отвергнут бывшими
друзьями и, разочарованный в человечестве, покинул
город и поселился в пещере. Желая отомстить Афинам
и их продажным жителям, он не берет в руки оружие,
как сделал Кориолан, но отдает найденный в земле клад
другому изгнаннику (и еще одному двойнику Кая Марция)— полководцу Алкивиаду, чтобы тот собрал войско
и напал на город. Монолог полководца, безуспешно пытавшегося защитить в сенате своего осужденного за
убийство солдата, перекликается с речами Кориолана,
которого римская чернь заставляла демонстрировать
боевые шрамы в обмен на пост консула:
Когда я сдерживал напор врагов,
Вы с жадностью считали барыши
И деньги отдавали под проценты,
**
А все мое богатство — только раны
.
Оба героя были уверены, что, проливая кровь за оте-
чество, заслужили какой-то «кредит доверия» у своих
**
Изначально так называли в Древней Греции добровольцевпомощников, выполнявших мелкие поручения в храмах за право
участвовать в общей трапезе; позже слово приобрело отрицательные коннотации и стало использоваться в значении «нахлебник». Типаж парасита часто встречался в античных комедиях.
**
Пер. П. Мелкова.
296
Акт III. Зрелость
соотечественников, однако афинский народ представлен у Шекспира такой же неблагодарной и прожорливой
«утробой», как римский плебс, и бывшим защитникам
отечества ничего не остается, как покинуть стены родного города, вынашивая план отмщения. Шекспир показывает три варианта одного и того же чувства— разочарования — в разных степенях и формах выражения
(желчная мизантропия у Тимона, деятельный гнев у Алкивиада, угрюмое озлобление у Кориолана).
Несмотря на сходство сюжетных линий и проблематики, общий источник (труды Плутарха) и близость времени написания, эти две пьесы — греческая и римская— заметно различаются творческим масштабом и
художественным уровнем. «Кориолан» мог бы занять
место в ряду великих трагедий, вместе с «Отелло» и
«Королем Лиром», если бы Шекспир не поскупился в
этой пьесе на монологи главного героя, позволяющие
наблюдать эволюцию его душевного состояния, развитие внутреннего конфликта. Кориолан как персонаж не
наделен таким уровнем рефлексии, как Гамлет или
Макбет, ни в чем другом им не уступая. «Тимон Афинский»— куда менее значительная пьеса в шекспировском творчестве, к тому же очень неровная в художественном отношении. Предполагается, что в ее тексте
немалая (если не главная) часть принадлежит молодому коллеге Шекспира, Томасу Миддлтону, которому на
момент создания «Тимона» было около двадцати шести
лет — чуть меньше, чем самому Шекспиру, когда он
только начинал свою карьеру. Возможно, Шекспир, параллельно работавший над несколькими пьесами в эти
годы, принял в создании этой драмы из греческой жизни лишь формальное участие, оставив Миддлтону
основную порцию работы. Известно, что пьеса впервые
увидела свет только в печатном виде в 1623 году; не ис-
297
О. В. Разумовская. УИЛЬЯМ ШЕКСПИР
Л
ключено, что Шекспир не завершил текст, и Миддлтон
е
дописал его уже после смерти драматурга, от чего она,
к
ц
безусловно, не выиграла.
и
и
P
R
O
2. «Кто тьму греха пройдет
незаклеймен, а кто и за ошибку
осужден…»
*
Античная тема продолжает привлекать Шекспира на
протяжении 1600-х годов, хоть он постепенно отходит от
исторической конкретики, сохраняя в некоторых пьесах
лишь условный колорит — римский или греческий.
Вдраме «Троил и Крессида», написанной в начале десятилетия (возможно, одновременно с «Гамлетом» или
сразу после него), Шекспир обращается к сюжету, который хоть и восходит к античной традиции, но за время
своей «миграции» по странам Западной Европы успел
измениться до неузнаваемости и «обрасти» новыми деталями и смыслами.
Отправной точкой в истории этого сюжета были не
греческие мифы, как можно предположить, и не античные тексты, хотя описанные в драме Шекспира события
примыкают к фабуле гомеровской «Илиады», но развиваются как бы параллельно ей. Троил— сын царя Приама— упоминается в тексте «Илиады» лишь единожды,
когда его безутешный отец перечисляет своих погибших
сыновей («Из них мне, увы, никого не осталось!.. Нет ко-
**
неборца Троила»
). Никакие подробности личной жизни
убитого Ахиллом юноши не упоминаются, а героини по
имени Крессида у Гомера в поэме вообще нет. Это упущение решил исправить некий оставшийся безымянным
**
У. Шекспир. Мера за меру. Пер. М. Зенкевича.
**
Гомер. Илиада. Песнь XXIV, ст. 256-–257. Пер. В. Вересаева.
298
Акт III. Зрелость
сочинитель-мистификатор, живший в период раннего
Средневековья (ок. V века) и, очевидно, пресытившийся
заученными еще со школьной (или университетской)
скамьи хрестоматийными трактовками античных мифов.
От имени Дарета Фригийского — троянского жреца и
участника легендарной войны— он пишет свою версию
изложенных Гомером событий, озаглавленную «История
падения Трои». Внастоящее время филологи не сомневаются в том, что этот псевдоисторический трактат на
латинском был подделкой, поскольку его древнегреческий оригинал так и не был найден, но средневековые
ученые и писатели считали это произведение вполне
аутентичным и достоверным свидетельством о Троянской войне (даже более достоверным, чем тексты самого Гомера) и черпали из него сюжеты для своих сочинений. Пару ему составляла еще одна искусная фальсификация— дневник Троянской войны, якобы написанный
Диксисом Критским, еще одним непосредственным
участником событий, но уже со стороны ахейцев, и переведенный на латынь в IV веке.
До того как во Франции распространился артурианский цикл легенд, основой куртуазных сюжетов служили
античные сказания и мифы, поэтому хроники Дарета и
Диксиса пользовались большой популярностью, и рассказанные в них истории любви героев, которых Гомер с
Вергилием «обделили» вниманием, вскоре приобрели
большую популярность у средневековых сочинителей.
Французский поэт Бенуа де Сент-Мор по-своему переработал оба текста, сделав акцент на тех фигурах, которые
у Дарета и Диксиса были уже обозначены, но все еще
оставались в тени, и включил их в свою масштабную
куртуазную поэму «Роман о Трое» (1155–1160). Правда,
в его версии доблестный Троил был влюблен в Брисеиду
299
О. В. Разумовская. УИЛЬЯМ ШЕКСПИР
Л
(дочь греческого жреца Калхаса, которая в итоге пред-
е
почла ему Диомеда).
к
ц
и
и
P
R
O
Крессидой она стала в поэме «Филострато» (1335–
1340) Боккаччо, который позаимствовал этот сюжет из
прозаического пересказа «Романа о Трое» на итальянский, выполненного поэтом и гуманистом Гвидо делле
Колонне. Некоторые филологи полагают, что в этой поэме Боккаччо «зашифровал» историю своей несчастной
любви к Марии Д’Аквино, которую во многих своих произведениях изображал под именем Фьяметты. Неудивительно, что в «Филострато» делается акцент на легкомыслии и неверности молодой красавицы, а страдания
Троила описываются с особенным сочувствием. Вфинале поэмы Боккаччо позволяет себе высказаться в адрес
ветреных женщин в откровенно осуждающем тоне:
Непостоянна женщина младая,
Она во многих сразу влюблена,
И, зеркалу не больно доверяя,
Кичится юностью своей она.
Красавица она, но не такая,
Как в том она сама убеждена.
И добродетели она не служит,
И, как листок, гонимый ветром, кружит.
Морализаторский пафос присутствует и у Джеффри
Чосера, который перевел «Филострато» на английский
язык, однако здесь уже не звучит пламенное негодование отвергнутого влюбленного. Чосер больше тяготеет
к дидактике общего характера, от гневных инвектив и
жалоб он переходит к аллегориям и философским рассуждениям. Кроме того, в его «Троиле и Крессиде»
большую роль играют мотивы христианской любви и
всепрощения:
300
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]