Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Теоретическая социология. Учебное пособие
.pdf
блемами. Материализм для него — символ веры и политическая программа. В своей магистерской диссертации “Эстетические отношения искусства к действительности” (1855) он
применил в эстетике антропологический подход. Чернышевский видит источник прекрасного в жизни и в действительности. Он требует, чтобы искусство не просто представляло
жизнь, но и объясняло ее; функция художника — развивать
человека самого по себе. “Прекрасное есть жизнь” [Чернышевский, 1986– 87: 1–76]. Но по этим же причинам красота —
если определять ее с идеалистических позиций — не может
служить единственным содержанием искусства. “Общеинтересное в жизни — вот содержание искусства”. “Прекрасен тот
предмет, который выказывает в себе жизнь” [Чернышевский,
1986–87: 1–160]. Эстетика — вспомогательная дисциплина
для этики, для утилитарного принципа наивысшего блага для
наибольшего количества людей, тем самым она способствует идеям социального обновления.
Для Чернышевского произведение искусства — произведение труда; труд с топором является начальным моментом
всего искусства; художники и поэты рассматривались им с позиций их полезности: что они дали и могут дать для развития
общества. Конечно, художник не имеет дела с понятиями, как
мыслитель, пользуется своим воображением, но именно по
этой причине он должен максимально приблизиться к реальности, даже допуская, что фантазия не может быть равноценна действительности. Но в той мере, в какой художник воспроизводит жизнь, стремится решить поставленные жизнью
задачи, он волей-неволей — даже оставаясь художником —
обречен и думать, становиться мыслителем; в силу этого
его произведение “приобретает значение научное” [Чернышевский, 1950: Т. 1, 158]. Наука и искусство — учебник для
тех, кто начинает практическую жизнь; человек, прошедший
жизненную школу, сверяет с ними свой опыт. В социальнополитической оценке искусства и художника Чернышевский
подчинял искусство “жизни”,
соответственно определял место художников. Гоголь был ему значительно ближе Пушкина,
ибо первый в анализе русской жизни проявил четкие этические устремления, которые читатель должен будет поддержать, находясь под влиянием писателя. Отдельно необходи-
71
мо рассмотреть вопрос о позитивизме Чернышевского. Учение Конта пользовалось в России 1840–1860-х гг. немалой
популярностью. Одна из первых оценок позитивизма принадлежит В.Г. Белинскому, который отзывается о Конте так: “Этот
человек — замечательное явление, как реакция теологическому вмешательству в науку, и реакция энергическая, беспокойная и тревожная” [Белинский, 1956: 12]. Не мог пройти
мимо него и Чернышевский. Сначала Конт ему понравился.
В одной из ранних статей он писал о нем, что “основатель
положительной философии — единственной философской
системы, верной научному духу, — один из гениальнейших
людей нашего времени” [Чернышевский, 1939–53: XII-362].
Вскоре он засомневался, “не вздор ли все это”. В одном из
писем он так характеризует автора новой системы: “Бедняга
Огюст Конт, не имея понятия ни о Гегеле, ни даже, кажется,
о Локке, но научившись многому у Сен-Симона (гениального,
но очень невежественного мыслителя) и выучивши наизусть
всяческие предисловия и руководства по физике, вздумал
сделаться гением и создать философскую систему” [Чернышевский, 1951: Т. 3, 691]. А сыновьям из ссылки он пишет:
“Есть другая школа, в которой гадкого нет почти ничего (если
не считать глупостей ее основателя, отвергнутых его учениками), но которая очень смешна для меня. Это — огюст-контизм” [Чернышевский, 1939–53: XIV-651].
Итак, достаточно ли оснований считать Чернышевского
позитивистом в духе Конта? Специфика позитивизма Чернышевского заключается в том, что он подчиняет область “нравственного”, то есть все вопросы духовного порядка, тем принципам, которые господствуют в сфере естественнонаучных
процессов. «Я — один из тех мыслителей, которые неуклонно
держатся научной точки зрения. Моя обязанность — рассматривать все, о чем я думаю, с научной точки зрения”, а “научная точка зрения”
представляется Чернышевскому как подчинение в познании всего принципам, господствующим в естественной науке. Традиционной марксистской считается точка
зрения, что Чернышевский был социалистом-утопистом, но,
несмотря на свои социалистические убеждения, был “идеалистом” в понимании социальных явлений. Да, он понимал
историю иначе, чем Маркс; но главное различие заключалось
72
в том, что основную движущую силу исторического прогресса и вообще человеческой жизни он видел в разуме. Разум,
образование, наука, мнения (терминология Чернышевского
неточна и не единообразна) являются движущей силой, можно сказать, движущей силой сил. “Пусть политика и промышленность шумно движутся на первом плане в истории, история все-таки свидетельствует, что знание — основная сила,
которой подчинены и политика, и промышленность и все
остальное в человеческой жизни”» [Чернышевский, 1986–87:
1–330]. В духе этого высказывания Чернышевский в размышлениях об истории выявляет для различных стран и времен
разные доминирующие силы: религию, науку, литературу и
искусство, политику с журналистикой и парламентаризмом;
все эти силы могут оказаться, смотря по обстоятельствам,
“на первом” месте, но во всех этих силах в качестве опорного
фактора выступает и разум. От беспорядка в головах людей,
как мы читаем у него неоднократно, происходит все зло на
свете. Или мы находим утверждения следующего характера:
“...все зависит от обстоятельств, — они дают направления
жизни целого народа” [Чернышевский, 1939–53: IV-233].
Можно обратить внимание на неточности формулировки,
но, во всяком случае, мы не имеем здесь дело с историческим материализмом. Если, как принято, называть социализм
Чернышевского утопическим, то само слово “утопизм” скажет
о нем немного. Чернышевский высказывал мнение о так называемом утопизме социализма и всех новых социальных
устремлений вообще. Первые проявления новых социальных устремлений, как он считает, неизбежно связаны с энтузиазмом и мечтательностью, так что они принадлежат скорее
к области поэзии, чем серьезной науки. Взгляды Чернышевского на утопизм похожи на взгляды Маркса. И, подобно ему,
русский мыслитель утверждает, что его собственная доктрина
научна по своему характеру; указанную же научность он,
как и Маркс, основывает на позитивизме. Но, в то время как
Маркс развенчивает этику, Чернышевский не отвергает морали, стремясь подвести под этику “серьезные научные основания”, найдя их в утилитаризме. Он весьма энергично защищал положение, что всю человеческую деятельность — и
индивидуальном, и на родовом уровне — следует объяс-
на
73
нять, исходя из моральных, а не материальных положений.
Он упрекал историков за отсутствие убеждений: “Критериум
исторических фактов всех веков и народов — честь и совесть” [Чернышевский, 1939–53: XIV-645]. Разум и настойчивость — “истинные законы человеческой природы” [Чернышевский, 1939–53: XIV-598], с опорой на которые можно объяснить историю; события определяются общим характером
нравов. Он считает, что “развитие двигалось успехами знания” [Чернышевский, 1939–53: X-441]. Процесс общественного развития, по его мнению, происходит с распространением
просвещения, начинается “с передовых классов общества и
достигает низших слоев народа”, которые начинают принимать “участие в государственных правах и по своей многочисленности, конечно, ...преобладать над высшим” [Чернышевский, 1939–53: VIII-32]. Чернышевский не раз подчеркивал, что масса народа “до сих пор почти вовсе еще не жила
историческою жизнью, а продолжала искони веков дремать
младенческим сном...”; она “привыкла жить рутиною, привыкла быть апатична, привыкла доверять господствующим над
нею людям”. Обычно она безучастна к событиям, “никогда не
имеет неколебимых и ясных политических убеждений; она
следует впечатлениям, какие производятся отдельными событиями и отдельными важными мерами” [Чернышевский,
1939–53: VII-155]. Народ, по мнению Н.Г. Чернышевского,
остаётся безучастным к политической жизни потому, что не
понимает её смысла, недостаточно образован, не осознаёт
своей пользы: “...темная, почти немая, почти мертвая в обыкновенные времена масса не играет роли в нынешних … событиях, как не играет и в большей части других политических
дел” [Чернышевский, 1939–53: V-44]. Как следствие, становятся действенными всевозможные манипуляции, такой народ легко может предаваться “в руки реакционеров, которые,
по крайней мере, обещаются сохранять внешний порядок,
дающий массе насущный скудный хлеб ежедневным трудом”.
Чернышевский видел гарантию активности народных
масс “в
неотразимости силы распространяющегося просвещения”, благодаря чему народ “постепенно привыкает понимать свое человеческое достоинство, распознавать невыгодные для него вещи и учреждения от выгодных и обдумывать
74
свои надобности” [Чернышевский, 1939–53: IX-833]. Доказательством эволюционной направленности социологических идей Чернышевского служит его базовое убеждение: “в
истории общества каждый последующий фазис бывает развитием того, что составляло сущность предыдущего фазиса, и толь ко отбрасывает факты, мешавшие более полному
проявлению основных стремлений, принадлежащих природе
человека” [Чернышевский, 1939–53: VII-49]. Механизм социальной эволюции он видел в том, что лучшие, просвещённые, наиболее обеспокоенные судьбой своего народа и страны люди доводили до общественного сознания свои идеи,
затем “общество полгода, год, много три или четыре года,
работало над исполнением хотя некоторых из тех немногих
желаний, которые проникли в него от лучших людей”. После этого наступала ремиссия, “истощалось усердие, изнемогала сила общества”. “Лучшие люди”, не смогшие довести
свои мысли до реализации, впадали в отчаяние, наступала
вполне логичная, по мнению Н.Г. Чернышевского, усталость
после тяжёлого труда. Но “в короткий период благородного
порыва многое было переделано” [Чернышевский, 1939–53:
VI-12]. Следующий период общественного развития характеризуется устранением “несообразностей и некрасивостей”
предшествующей работы, в то же самое время новые лучшие люди доказывали ему, что необходимо “вновь приняться
за дело в широких размерах”. Поначалу общество глухо к их
призывам, затем их мысли снова овладевают умами масс, и
работа возобновляется. “Таков общий вид истории: ускоренное движение и вследствие его застоя…. И укрепление сил
для нового движения, и за новым движением новый застой
и потом опять движение и такая очередь до бесконечности”.
Именно в течение периодов “усиленной работы и происходит
позитивное движение социальной системы, социальный прогресс, как его понимал Чернышевский. Традиционно понятие
“усиленной работы” новых поколений расценивалось как революции
.
Чернышевский же говорит лишь о замене отживших учреждений старого строя. Прогресс, считает мыслитель, не
нуждается в революции. Чтобы старый общественный порядок перестал существовать, его не нужно крушить “до ос-
75
нования”, его надо просто “перестать поддерживать”. “Чтобы
он исчез, слишком много будет, если сила прямо обратится
на его разрушение; довольно будет, если она перестанет
поддерживать его, он сам собою падет...”. [Чернышевский,
1939–53: VII-648]. Более конкретно содержание исторического развития определяется Чернышевским как движение к
коллективизму. Община была первичной формой экономической и социальной организации общества; на смену ей пришла частная собственность, которая сменяется коллективизмом согласно закону исторического развития, гласящему, что
общество возвращается к своей предшествующей форме,
правда, эта более поздняя форма наполняется более богатым и высоким содержанием. Развитие идет медленно и по
степенно, однократной окончательной революции Чернышевский не принимает; происходит только приближение к идеалу.
Весьма примечательны его взгляды на общину, “мир” и его
значение для будущей организации общества, хотя его мнения о них не всегда отличаются постоянством. Поначалу он
соглашался в оценке общины со славянофилами. Впоследствии Чернышевский признал недостатки “мира” и присущую
ему тенденцию угнетать индивида. Тем не менее, он верил,
что Россия может быть социализирована с опорой на “мир”
и на артельное начало. “Мир”, даже будучи примитивным,
представляется Чернышевскому средством предохранения
от пролетаризации; он ставит общину весьма высоко. Он указывал, что государство должно защищать “мир”. Чернышевский позже подошел к рассмотрению мира и аграрного социализма, видя в артели основу для будущих производственных кооперативов. И все же представления Чернышевского о
переходном периоде от примитивного социализма общины к
социализму будущего общества во многом сходны с взглядами Герцена. Общество, как и индивид, может перепрыгнуть
через одну или несколько стадий развития, что ускорит эволюцию. Чернышевский ссылается
на общий закон развития,
в соответствии с которым конечная стадия может представлять собой возврат к предварительной стадии. Так, он сравнивает примитивный подвесной мост с новейшим висячим
мостом. Последний конструируется на тех же принципах, что
и первый, — и все же он существенно отличен от него; по-
76
добное же может произойти с социализмом в будущем. России не обязательно развиваться “органически”, проходить все
стадии европейского развития; она может унаследовать от
Запада все позитивное; ввела же Россия железные дороги,
хотя и не изобретала их. Этическая оценка экономических отношений ясно проявляется в оценке труда.
Русский мыслитель утверждает: в самой природе труда
заключается то, что “почти” все его разновидности сами по
себе приятны и привлекательны; если же труд не вызывает
радости, то это “почти” всегда происходит из-за “непригодных
внешних условий”. Труд не является товаром. Пороки капиталистического производства (пролетаризацию ранее независимых производительных работников, сосредоточение богатства в руках немногих и тому подобное) Чернышевский изображает в ярких тонах, главное зло капитализма для него —
свободная конкуренция. Чернышевский считал, что продукты
земли (рента), капитала (прибыль) и труда (заработная плата)
должны быть взаимно уравновешены и гармонично распределены в интересах наибольшего числа людей. В “Что делать?”
Чернышевский знакомит нас с новым социальным порядком
и “новым человеком”. Первый опирается прежде всего на новую мораль, поэтому русский писатель значительно меньше
интересуется экономической организацией нового общества,
рекомендуя создавать производственные кооперативы. Такого рода кооперативы являются приватными производственными объединениями, но это не означает, что Чернышевский
не допускает их государственного регулирования. Его планы
здесь недостаточно определенны. Практических шагов для
введения производительных кооперативов Чернышевский не
предпринимал никогда. Установить принципы этики на твердых теоретических основаниях — одно дело, морально жить
и практически работать на благо ближнего — совсем другое.
Чернышевский и его последователи в шестидесятых годах
были эгоистами в теории и альтруистами на практике. Чернышевский не приемлет моралистические
проповеди. Он хочет
одного — делать хоть что-то для ближних, работать для их
пользы. Указанный “ближний” не был для него абстракцией,
он принадлежал к определенной социальной организации,
ради такого индивида и вместе с ним и следовало бы рабо-
77
тать. Чернышевский скорее социолог-практик, чем теоретик,
его влияние носило воспитательный характер. Смелость
суждений, независимый тон, энергия убеждения, нежелание
считаться с официально признанной точкой зрения — все
это способствовало литературному и идейно-политическому
успеху его идей. Правительство посчитало его направление
опасным, после двух лет предварительного заключения он в
тридцатипятилетнем возрасте был осужден на четырнадцать
лет каторги, что сопровождалось принятой в подобных случаях церемонией гражданской казни. Причины столь сурового
приговора необоснованны с правовой точки зрения. Ведь все
труды Чернышевского проходили цензуру. Но полиция предъявила доказательства вины, побудив двух сомнительных
субъектов дать показания, что Чернышевский писал яко бы
секретные прокламации и намеревался их отпечатать.
Подводя итог, заключим: в большей части публицистических и художественных работ Н.Г. Чернышевского разворачивается присущий только ему своеобразный способ трактования и объяснения социальной реальности, который при детальном рассмотрении практически полностью соответствует
“идеальному типу” социологического доктринального дискурса, имеющего ярко выраженные характеристики начального
этапа становления русской социологической науки.
(Источник: Никифоров Я. А. Особенности социологических идей Н. Г. Чернышевского // Социологические исследования.
2014. № 3. С. 29–38).
Прочитайте текст и ответьте на вопросы:
1. Являлся ли Н. Г. Чернышевский представителем по-
зитивистской социологии?
2. В чем видел Н. Г. Чернышевский смысл эволюционно-
го развития общества?
3. Как понимает Н.Г. Чернышевский социальный про-
гресс?
78
ГЛОССАРИЙ
Анархизм — это свободное мышление, заключающее в
себе теории и взгляды, которые выступают за ликвидацию
любого принудительного управления и власти человека над
человеком.
Субъективный метод — это способ познания и описания общественных явлений в истории и социологии, при котором учитывается характер и степень влияния субъективного на объективное.
Антропологизм — это
концепция, которая рассматривает понятие «человек» в качестве базисной категории, лежащей в основании системы представлений о бытии, природе,
обществе, культуре и самом человеке.
Генетическая социология — эта часть науки об обществе, его организации и поступательном ходе, которая занимается вопросом о происхождении общественной жизни и
общественных институтов, таких как: семья
, собственность,
религия, государство, нравственность и право.
Интегративная социология — это генерализирующая
наука о социокультурных явлениях, которая обобщает в методологии основные социологические направления, а в ее
содержании отражаются открытия других социальных наук.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Баграмов Э. А. Несколько штрихов к характеристи-
ке социально-политических воззрений Питирима Сорокина
(статья 2) // Социологические исследования. 2016. № 3. С.
3–13.
2. Гофман А. Б. Социология во Франции и в России.
К истокам идейных взаимосвязей // Социологические исследования. 2014. № 11. С. 3–12.
3. Долгов А. Ю. Историко-методологическая реконструк-
ция теории созидательного альтруизма Питирима Сорокина
// Социологические исследования. 2014. № 9. С. 104–114.
79
4. Кириллина Т. Ю. Отечественная социология морали:
прошлое, настоящее, будущее // Социологические исследования. 2013. № 6. С. 17–25.
5. Кравченко А. И. История социологии. В 2 т.: учебник
и практикум для академического бакалавриата. М.: Юрайт,
2016. 660 с.
6. Кравченко С. А. Социология. В 2 т. Т. 1. Классические
теории через призму социологического воображения: учебник для академического бакалавриата.
М.: Юрайт, 2016.
584 с.
7. Кукушкина Е. И., Буланова М. Б. Возращение наследия
русской социологической школы: опыт Санкт-Петербурга //
Социологические исследования. 2013. № 5. С. 73–79.
8. Ломоносова М. В. «Предтеча» Питирима Сорокина.
Автобиографический роман социолога, вовлеченного в водоворот политики // Социологические исследования. 2016.
№ 5. С. 134–140.
9. Малинов А. В. История русского социологического
общества им. М.
М. Ковалевского (1916-1923): к 100-летию
со дня основания // Социологические исследования. 2016.
№ 5. С. 141–145.
10. Матвеева Н. Ю. Методология анализа ценностного
содержания идей С. Н. Булгакова // Социологические исследования. 2014. № 9. С. 114–122.
11. Силласте Г. Г. Экономическая социология: учебное
пособие. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Альфа-М: ИНФРА-М,
2013. 480 с.
12. Социология России. История социологии
в лицах:
библиографический справочник. отв. редактор Ж.Т. Тощенко. 2-е изд., перераб. и доп. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2014. 544 с.
13. Тирикьян Э. А. Осовременивание Сорокина // Социологические исследования. 2016. № 3. С. 13–23.
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]