Средневековые философы. Жизнь и идеи. Учебное пособие

Деятельный и возможностный интеллект Альберт считает частями самой души, а не некими силами, внешними по отно­шению к реальной человеческой личности (как то полагали многие арабские и греческие перипатетики по отношению либо к деятельному, либо к возможностному интеллектам). Альберт неоднократно полемизирует со сторонниками «мо­нопсихизма» — учения о том, что существует единый для всех людей интеллект, временно соединяющийся с отдельными людьми.

Сфера интересов Альберта как учёного охватывала прак­тически все области знания того времени: физику, психоло­гию, астрологию, географию, биологию, алхимию. При этом каждая из частных наук связывается с общим учением о кос­мосе, с теологией и онтологией. Создавая общий план всех наук, Альберт следует традиционной аристотелевской схе­ме: он либо основывается на аристотелевских текстах, либо пытается восполнить утраченные трактаты или те, которые

Аристотель не успел написать (поскольку тексты Аристотеля изобилуют постановками задач, к которым он планировал об­ратиться позже, «в свою пору»).

Альбертовы комментарии к Аристотелю отличаются по форме от сложившейся арабской традиции — последователь­ного цитирования, перемежающегося обширными коммента­риями. Альберт даёт скорее парафраз текста, изобилующий авторскими отступлениями. В этих отступлениях Альберт обращается к опыту, понимаемому в широком смысле. Опыт представляется Альберту важным инструментом естественно­научного познания: именно таким путём осуществляется по­знание единичных вещей, составляющих природный универ­сум, и естественных причин. Альберт не склонен напрямую возводить любое событие к божественной воле: Бог как пер­вая причина действует в мире посредством множества вторич­ных причин.

Во многом благодаря Альберту в высокой схоластике ста­ла доминировать аристотелевская физика. Основываясь на аристотелевском тексте, Альберт разделяет три типа опреде­ления движения: формальное (актуализация потенциально­го), материальное (актуализация могущего двигаться) и це­лостное, охватывающее актуальность двигателя и движимого. Тем самым Альберт отвергает аверроистскую интерпретацию движения исключительно как претерпевания. С точки зрения Альберта, Аверроэс не проводит различия между движением как процессом и целью движения. Альберт же полагает, что движение существует в движимом (претерпевающем), но при­надлежит движущему (действующему) как причине.

ной воли. Альберт заключает, что они имеют божественную природу, как то полагал и Сократ.

Рассматривая различные естественно-научные вопросы, Альберт пытается примирить Платона и Аристотеля, Аристо­теля и Августина, а всех их вместе с христианскими догмами. Поскольку тексты Аристотеля порождают много противоре­чивых толкований, постольку их обсуждению Альберт посвя­тил особое сочинение «О пятнадцати трудностях». В случаях, когда учение Аристотеля вступает в противоречие с христи­анскими догмами, Альберт стремится не опровергнуть его, а восполнить, осуществить «согласие рассогласованного».

Широта философских, естественно-научных и богослов­ских интересов Альберта была основанием для того, чтобы назвать его doctor universalis, а начиная с XIV столетия он был удостоен и звания Великий (magnus). Этот наиболее извест­ный немецкий схоласт сам не создал логически стройной, единой философской и теологической системы. Выполнил эту задачу его ученик Фома Аквинский. Однако без Альберта не было бы Фомы. В основных вопросах они придерживались одинакового мнения.

На пятом году жизни Фому определяют учиться в мона­стырь бенедиктинцев в Монте Кассино. Здесь он проводит около девяти лет, пройдя классическую школу, из которой выносит прекрасное знание латинского языка. В 1239 г. он возвращается в родной дом, сняв монашескую рясу. С этого года в течение нескольких лет будущий теолог обучался в Не­аполитанском университете под руководством наставников Мартина и Петра Ирландского.

этот раз до 1272 г. Фома ведёт ожесточённую борьбу против латинских аверроистов и их главы Сигера Брабантского, по­лемизирует с консервативными католическими теологами, которые по-прежнему придерживались только принципов августинизма. В этом споре Аквинат занял собственную по­зицию, ведя борьбу как бы на два фронта. С одной стороны, он осуждал августинианцев за их консерватизм, приводивший к игнорированию новых веяний, связанных с философией Аристотеля и её арабоязычными истолкованиями. Эта сто­рона воззрений и деятельности Фомы нашла свое отражение в его трактате «О вечности мира против ворчунов». Но глав­ным его врагом был аверроизм, который подрывал основы христианско-католической веры. Защита же этой веры стала смыслом всей жизни Фомы Аквинского. Он написал специ­альный трактат «О единстве разума против аверроистов».

В XII–XIII вв. в Западной Европе развивается интеллек­туальное движение, в основе которого лежало философское учение Аристотеля. Это привело к росту тенденции к отделе­нию науки от теологии, разума от веры. Роль научного зна­ния явно возросла, и игнорирование его развития привело бы к углублению конфликта между религией и наукой, церковью и обществом. Подобное явление не могло не вызвать отрица­тельной реакции со стороны церкви. Поэтому возникла необ­ходимость поиска способа решения вопроса об отношении теологии и науки. Сделать это было нелегко. Требовалось вы­работать такой метод, который не проявлял бы полного пре­небрежения к знанию, но в то же время был бы в состоянии подчинить рациональное мышление догматам откровения, т. е. сохранить примат веры над разумом. Решение этой зада­чи и взял на себя Фома, опираясь на католическое толкование аристотелевской концепции науки.

В соответствии с этими требованиями Фома вырабатыва­ет теоретические принципы, которые до настоящего времени определяют генеральную линию церкви по вопросу об отно­шении теологии и науки.